sordid intension

Неожиданно для себя Джису тяжело дышит, пока наблюдает за тем, как в толпе студентов растворяется блондинка в ярко-розовой футболке и светлых рваных джинсах. Она ее узнала. Впервые они встретились неделю назад посреди ночи в Тоннэгу, когда Джису сама была на грани нервного срыва из-за передвинутого на более раннее число переезда и не могла пройти мимо разбитой Чеён в загадочных бликах магазинного освещения. Даже с влажными дорожками от слез на щеках и с покрасневшими слизистыми глаз она выглядела безумно привлекательно. В этом влечении было что-то больное и Джису долго не могла выкинуть ту встречу из головы по самым разным и странным причинам. Но это было в Пусане. Как так получилось, что они встретились снова почти в трехстах километрах от прошлого места? — Что это было? — шипит рядом с ней Доён, как обычно, излишне заинтересованный в чужой драме. — Надеюсь, не галлюцинация, — растерянно отвечает Джису, явно ощущая, как капли пота стекают под ее кофту. Скоро к прилавку подходят еще люди, и вместе со своим другом Джису продолжает трудиться на благо первой половины фестиваля, проходящего в университете, в котором она даже не учится. Солнечный белый свет, отражающийся от стеклянных подвесов на сумках студентов и зеркальных украшений по аллеям, почти доводит Джису до тошноты, когда часы работы их лавки подходят к концу. Пальцы трясутся и не знают, чей номер набрать. Сыльги осталась этим днем в своей квартире и, скорее всего, одним заходом смотрела очередную дораму или переписывалась с той девушкой, с которой у нее точно ничего нет. Лиса пару дней назад вернулась из своей поездки в Таиланд и до сих пор пребывает в состоянии крайнего экстаза, и Джису сомневается, что не испортит чужое настроение своим звонком, а Доён успел надоесть за сегодняшний день уже достаточно, чтобы ей не хотелось с ним обсуждать это, чем бы оно ни было. Джису останавливается посреди пешеходной дороги на склоне, несколько секунд наблюдает за тем, как парочки проходят мимо нее, полностью погруженные в свои собственные разговоры. Пальцы до сих пор крепко обхватывают корпус телефона и не решаются написать загадочной Чеён. Чувство, которое пробуждается в Джису, когда они оказываются рядом, сложно объяснить. Ее тянет к Чеён так, словно есть только одна дорога и она ведет именно к ней. Это почти пугает, но чувство настолько естественно, что сердце не дает мозгу и шанса задать нужные вопросы. А они явно необходимы, просто Джису не может их никак выкопать из той мусорной корзины, которой стали ее эмоции. Конфетти, пластиковые упаковки из-под мороженого, кожура банана, которая станет отличной метафорой к тому, как легко она потеряет баланс и упустит Чеён — все перемешалось внутри Джису. Стоя на перекрестке торговых улиц, она отправляет сообщение. Ответ моментален. Как и их связь: им понадобилось минимум контакта, чтобы Джису заинтересовалась. Сильно. И ей стоит об этом сказать Сыльги. Потом. Ведь сейчас навстречу Джису вышагивает Чеён с широко раскрытыми глазами, что-то или кого-то ищущими в толпе, и в той же неоново-розовой футболке. На нее невозможно не обратить внимание, она словно звезда. Чеён останавливается в полуметре от нее, прямо на них светит зеленая вывеска раменной, создавая нереалистичность всей сцены. И это так верно, ведь Джису даже в своей голове не может объяснить это мгновенное притяжение, хотя вся ее работа держится на логике, цифрах, расчетах и удаче. И в данную секунду написать код на несколько сотен строк кажется проще, чем понять это. Чем бы оно ни было. Закрывая глаза на пару секунду и сжимая плотно веки, Джису снова распахивает их и старается посмотреть на Чеён под новым углом. Но она все такая же магнитная и притягивает своим внимательным взглядом. — Мы с тобой уже виделись, — начинает Джису и немного теряет дар речи, когда видит, насколько еще шире раскрылись глаза Чеён. У нее действительно целые планеты вместо обычных человеческих глазных яблок. Джису громко сглатывает и откашливается, стараясь привести мысли в порядок. — В Пусане неделю назад… И теперь ты здесь. — Джису даже не осознает, насколько искренне удивленной и словно не верующей самой себе звучит. — Разве бывают такие совпадения? — Не знаю, — Чеён говорит с точно такой же удивленной интонацией, это успокаивает Джису. — Я сама не могу найти этому объяснение. Сердце начинает болезненно быстро биться сразу после этих слов. Они совершенно на одной волне и это заставляет чувствовать себя увиденной. Джису наслаждается этим, неожиданно она узнает, что ее понимают. И она не знает есть ли что-то дороже этого. — Ты хотела купить мне мороженое. — на этой фразе улыбка Чеён становится игривой. — Пойдем. Улицы сопровождают их сверкающими вывесками, бликами закатного солнца и горячим воздухом, раздуваемым машинами. Они заходят в магазин, спрятанный между переулком и баром. Чеён покупает им обеим Jaws Bar и пальцы Джису моментально начинают леденеть при соприкосновении с холодной упаковкой. На ее языке вкус клубники быстро превращается в холод, проходящий ото рта до мозга. Момент, когда они с Чеён встречается глазами застывает и Джису это связывает с температурным шоком, а не тем, как они словно продолжили свою первую встречу с того момента, на котором закончили. Словно их поставили на паузу тогда, когда они обменялись именами. Конденсат с упаковки от мороженого остается на коже и Джису после избавления от мусора протирает свою ладонь об джинсы. И через секунду ее руку перехватывает Чеён, еще не решаясь переплести пальцы. Сердце Джису на пару мгновений перекрывает доступ к воздуху, застревая где-то в горле. Это такой невинный жест, что он не должен ничего значить, но выходит совершенно наоборот и Джису моментально становится привязанной к этой незнакомке, впервые появившейся в темноте ночного Пусана и вернувшейся в свете загруженного Тэджона. Вместе они проходят к мосту, отбрасывающему на дребезжащую поверхность реки Гапчхон синие и оранжевые блики. Ладонь Чеён в ее ладони лежит так естественно, что Джису не понимает, как она раньше могла гулять по улицам и не ощущать этого тепла, чужого присутствия рядом, и не чувствовать, что что-то не так. Ее немного пугает то, какой родной и приятной является тишина между ними. Они встают у ограждения моста, опираются свободными руками на перекладины, оставляя сцепленные ладони болтаться между ними. Небо становится еще темнее и вода, отражающая его, выглядит почти черной. Но, кажется, мир не такой темный и монотонный, каким был неделями назад. Связано ли это с тем, как Джису устала от вечных попыток все успеть и стать лучшей версией себя в рекордные сроки, а теперь рядом с ней стоит девушка, которая совершенно неторопливо проводит с ней остывающий после дневной жары вечер, суммарно зная ее лишь час, даже с учетом прошлой встречи, и заставляя следовать своему размеренному темпу? Джису не может вспомнить ни одного случая в своей жизни, когда ее бы не торопили, когда бы от нее не требовали того, что она не может дать, и это освежает. Она сжимает ладонь Чеён и чувствует в ответ то же самое. — Что ты делаешь в Тэджоне? — спрашивает Чеён, не отводя взгляда от горизонта. Ее волосы развеваются в сторону реки и придают сентиментальность ее задумчивому выражению лица. — Моя подруга живет здесь и она предложила мне переехать. — на мгновение она вспоминает Сыльги, сидящую сейчас в своей квартире, где временно позволила пристроиться и Джису. Но мысль быстро пропадает, когда брови Чеён резко подскакивают и потом складываются домиком. — Подруга? — горечь от этого вопроса Джису почти чувствует и на своем языке тоже. — Мы с ней спим иногда, но между нами ничего нет. — Значит вы подруги с привилегиями? Джису неопределенно пожимает плечами. Они никогда это не обсуждали — и не только потому, что Джису не умеет строить отношения — но, возможно, ей стоит об этом сообщить Сыльги в скором времени, хотя бы из вежливости. А потом остальным своим друзьям тоже, чтобы они поняли, почему ей неожиданно больше не хочется никуда бежать и ни за кем не гнаться. Ведь, кажется, она может просто стоять, провожая солнце у течения реки, и не бояться о бежащем времени, которое в любом месте не перестает пытаться нарушить все законы физики. — Мне не нравится Тэджон, — не отвечая на прошлый вопрос Чеён, Джису поднимает новую тему. Она чувствует, что ее легко поймут. — Мне тоже, — и Чеён каким-то образом соглашается с ней, как того и ожидала Джису. На обоих их губах почти одновременно появляются саркастичные улыбки. — Слишком чужой и тесный, — продолжает Джису, неосознанно начиная поглаживать большим пальцем костяшки Чеён. Чем больше она чувствует их связь взглядов, тем более явно ей хочется выразить это через прикосновение. Чеён в ответ активно кивает, до сих пор не встречаясь с ней взглядом. — Но я и не хочу возвращаться в Пусан. Я по нему ни разу не скучала за это время и, чем дольше я там не нахожусь, тем больше я понимаю, что мне и он не нужен. — Этот город мне надоел, — не уточняя, какой именно из двух, добавляет Чеён. Ее глаза немного щурятся, как будто она пытается заглянуть в далекое прошлое, в свои воспоминания. — Каждый день одно и то же, и я словно застряла во временной петле. Джису кивает. Последние пять месяцев перед тем, как наконец уехать из Пусана, ее регулярно посещала мысль о том, что дни одновременно и застыли на одном месте из-за того, как редко она покидала свою квартиру, и проносились мимо с бешенной скоростью, пугающе стремительно приближая начала новых сезонов года, а с ними проблемы, недосыпы, недоедания, отключения от реальной жизни и напоминания о том, что ее ошибки не решат сами себя, если она продолжит только ждать. До сих пор так же четко Джису помнит те зимние месяцы, когда просыпалась посреди ночи от голода, шла на кухню перекусить хотя бы печеньем, чтобы протянуть до утра, и натыкалась на пустые шкафы. И это повторялось множество раз, заставляя Джису думать, что у нее начались провалы в памяти, когда она лишь в середине своей ночной закупки понимала, что уже стояла в этом же месте по тем же причинам. Жизнь просто повторяла саму себя и изматывала конечности, как механизм в машине. — Ты останешься жить в Тэджоне? — неожиданно прерывает ее поток мыслей Чеён. — Думаю, нет, — слова выходят тихими и неопределенными, — но я и не знаю, куда еще можно отправиться. — Я тоже, — добавляет Чеён и переводит свой взгляд на Джису. — Но я бы хотела найти свое место. Оно должно где-то существовать. Джису молчит, но ей есть, что сказать. Она думает о том, что счастья нигде нет, по крайней мере, не в месте. В ней живет стопроцентная уверенность, что даже в самом идеальном городе, стране или доме можно остаться недовольным своей жизнью до такой степени, что все будет сгнивать изнутри, пока не придется столкнуться с простой правдой: счастье невозможно найти. Его всегда приходится долго строить и надеяться, что оно не развалится в конце. Вдвоем они стоят в тишине еще несколько минут. Чеён нежно пропускает свои пальцы через пальцы Джису и сжимает ее ладонь так, словно хочет сказать что-то, что потеряет свое глубинное значение, если будет произнесено вслух. На такой высоте, может, в тридцати метрах над поверхностью воды, все частично кажется ненастоящим, ведь далекое гудение города и томное затягивание речного потока превращают любой звук в свой аккомпанемент. Но Джису, кажется, понимает этот жест. Еще есть время, между ними есть пространство, которое они могут заполнить чем-то новым. Их вечер проходит плавно, в нем нет резких перепадов и, когда они сходят с моста снова на улицы города, Чеён заводит ее своими словами в такие темы, которые, кажется, у Джису еще никогда не выпадало шанса обсудить. Они говорят не столько о своих жизнях и опыте, сколько о том, что они наблюдают вокруг себя. Какие люди им встречались на улицах, что они говорили незнакомцам, которые просили помощи, как выглядит мир их глазами. Джису узнает о Чеён одну деталь, которую та никак не отмечает, но явно указывает во всех своих историях: Чеён наблюдательна. До безумия; она обращает внимание на самые незначительные вещи и запоминает их, думает об этом в будущем. Так однажды Чеён заметила, что дверь на крышу в ее офисном здании закрывается не на ключ — просто защелкивается парой движений руки. И это почему-то поразило Джису. Наверное, дело в том, как Чеён словно все равно на то, что она может найти свою дорогу к любой, даже непредсказуемой, цели, если того захочет. Они расстаются еще через час и напоследок делят один молочный коктейль. В местном кафе он слишком сладкий и Джису говорит, что это идеально подходит для мозгов, и Чеён просто улыбается, даря ей легкий поцелуй в щеку. Еще никогда Джису не возвращалась домой настолько счастливой. Даже если она и знает, что Чеён на следующий день уже вернется в Пусан и их снова будут разделять сотни километров, улыбка не сползает с ее лица. Сыльги, как и ожидалось, лежащая на разложенном диване и смотрящая драму на ноутбуке, окидывает ее беглым, но заинтригованным взглядом. Без особого желания Джису скидывает свои кеды и делает пару шагов к гостиной-спальне, стараясь не думать о том, как ей еще не хочется, чтобы этот день заканчивался. — Ты сегодня поздно, — своим обычным мягким тоном говорит Сыльги, ставя серию какой-то дорамы на паузу. — Долгий день. — паралелльно их разговору Джису перемещается по небольшой квартире Сыльги, в которой все комнаты совмещаются примерно в одно пространство и из любого угла можно окинуть помещение целиком. Это одновременно упрощает жизнь и уборку, и вместе с этим не дает возможности спрятаться от чужих глаз. И Джису очень не хватает личного пространства прямо сейчас. — Но хороший? — с долей сочувствия в перемешке с надеждой спрашивает Сыльги. — Да. Непроизвольно на лице Джису начинает расплываться удовлетворенная ухмылка, что, конечно, замечает ее подруга. Из-за природы своих отношений они редко обсуждают личную жизнь, ведь обе понимают, что если они все еще рядом, то успехов ноль, но если повод для разговора и выдается, то это всегда превращается в тупое подростковое перетирание всех чрезвычайно наивных идей и представлений о другом человеке. И Джису даже хочется это обсудить, потому что вау, она, кажется, никогда еще не чувствовала связь с кем-то так моментально. — В общем, есть одна девушка, — немного загадочно протягивает Джису, засыпая в свой стакан с водой кубики льда и создавая идеальный напиток, чтобы обсудить тему, которая точно заставит ее пылать. — Рассказывай. — Сыльги тоже мгновенно садится на диване прямее, выглядя гораздо более заинтересованной в драме, происходящей прямо перед ней, а не на экране ноутбука. И Джису рассказывает ей все, начиная с ночи, когда Сыльги помогала ей забрать все вещи из съемной квартиры и перевезти к ее номеру в отеле, и заканчивая тем, как нежно, и при этом с каплей отчаяния Чеён спросила могут ли они общаться и дальше. Ответ мог быть только один: да. И, конечно, Джису именно его и дала. На протяжении всего рассказа Сыльги внимательно слушает, поджав колени к груди и переодически издавая удивленные вздохи. — Безумие, — она бросает тихо, так словно говорит самой себе. — Не могу поверить, что ты можешь быть такой импульсивной. Джису просто пожимает плечами и пытается скрыть свою излишне радостную улыбку за кромкой стакана.        Теперь будни Джису в Тэджоне становятся заполнены не только работой, цифрами в программном окне и редким нытьем, и чрезмерными реакциями ее друзей, но и сообщениями Чеён. Они переписываются постоянно. Когда нога Джису непроизвольно начинает отбивать ритм по полу от скуки и это напоминает какую-то мелодию, Джису пишет об этом Чеён; когда в раменной, которую видно из окна, приходят посетители странной внешности или со слишком громкими и забавными речами, Джису посылает сообщения с прикрепленными фотографиями. Почти весь свой день она проводит в стенах квартиры Сыльги и большую часть ее развлечений составляет все то, что происходит с ее соседями или на видимой из окна улице. Пока руки Джису пишут код, а мысли скручены в нескончаемые цели и решения задач по работе, Чеён оставляет длинные сообщения о своей жизни в Пусане. Она говорит, что у нее ничего не происходит, но абсолютно каждый день ей есть, о чем сказать. Когда Джису наконец решает сделать перерыв от экрана ноутбука, она читает о загадочном и смешном сне, который изменил траекторию дня Чеён; о неловком диалоге между двумя девушками в магазине, который она случайно подслушала; о значке с ее любимой группой, который она увидела на каком-то незнакомце в метро. И каждая из этих историй ведет к какому-то новому знанию из прошлого Чеён. И Джису это нравится. Ей так нравится общение с Чеён, что ее голову начинают посещать безумные идеи. Что если ее место и есть рядом с Чеён? Им тогда больше не придется думать о том, какой маршрут выбрать, какие дороги сделать своим ежедневным маршрутом и какие координаты станут их физическим домом. Если они будут рядом, то они смогут возвести свой собственный город. Так кажется Джису. И ее руки почти трясутся, когда она начинает думать об этом дольше минуты. Она никогда еще не испытывала таких чувств и в ее голове абсолютный ноль идей, что с ними делать. Больше эмоций ее начинает переполнять, только когда постепенно среди их рядов сообщений всплывают вопросы о городах, в которых они хотели бы жить. Сначала Чеён спрашивает, какая провинция у нее самая любимая, и Джису смеется вслух, когда читает это, и отвечает, что никакая. Правда Чеён оказывается очень настойчивой и достаточно скоро она уже напрямую спрашивает, куда бы Джису хотела уехать, даже не называя конкретного места, а просто давая описание. И тогда Джису на долгие часы погружается в свою голову и пытается подумать о месте, где бы ей не пришлось чувствовать себя в клетке. Может, где-то с выходом к морю, чтобы небо не обрывалось крышами домов или кронами деревьев, а переходило в бесконечность, когда встречалось бы с границей воды. Небо — зеркало, и Джису хочется поднимать голову и наблюдать за тем, как все отражается в его каплях атмосферы и ясных глубинах затуманенного космоса. И именно такое — по-детски наивное и непрактичное — описание направляется Чеён.        — Что скажешь насчет Каннына? Картонный стакан моментально размокает и темнеет от жира в тех местах, где соприкасается с жаренной курицей на палочках. Чеён снова приехала в Тэджон на выходных, и заставила вместе пойти на центральный рынок и купить что-то вредное. Ее губы уже блестят от масла, а пальцы засаливают кожу ладоней Джису, но та и не против. Ей приятно снова держать Чеён за руку. — Скажу, что слышала о нем. — Что-нибудь еще? — в глазах Чеён мелькает хитрый огонек и она очень внимательно следит за тем, как Джису отпивает из их общей бутылки с водой. — Он находится в Канвондо. — для Джису все названия, произнесенные в последнюю минуту, звучат простым набором букв, но загадочная своей неоднозначностью улыбка Чеён заставляет ее не терять бдительность. — Там есть огромный пляж. — видимо, посчитав слова недостаточными, Чеён широко разводит одну руку и выглядит как полная идиотка, судя по брошенным взглядам в их сторону. — Прям огромный? — Джису усмехается. — Достаточный для нас двоих. Тишину после этих слов разбавляют только перекрывающие друг друга разговоры людей вокруг и шкваркание из прилавков с уличной едой. Но их молчание не тяжелое — мечтательное, словно они обе пытаются представить себя вместе на пляже, абсолютно пустом в зимний сезон и переполненный до предела в летний вечер. Особо не задумываясь об этом, а погружаясь в свои мысли лишь дальше, Джису начинает слизывать остатки специй с пальцев и в этот момент Чеён перехватывает ее руку салфеткой, стирая сальность с кожи их обеих. — Мы идеальное сочетание. — Почему? — Чеён нежно улыбается и складывает грязную салфетку на середину стойки. — Ты знаешь, где меня подхватить. Чеён задумчиво мычит, делая пару глотков уже нагревшейся воды. Ее губы мило надуваются и Джису почти готова поцеловать ее посреди пешеходной улицы. — Тогда ты должна тоже знать, когда меня подхватить, — заключает Чеён. Их взгляды пересекаются и в этом обмене зрительным контактом скрывается какой-то двойный смысл, который Джису еще не совсем может определить и сложить в определенную форму из слов и концепций. — Серьезно. Почему бы нам вместе не пожить вместе неделю в каком-нибудь маленьком городке? — свободная рука Чеён начинает переминать засаленную салфетку, которая пачкает ее ладонь снова. — Было бы классно. И Джису даже не может подобрать слов к тому, как на самом деле классно это было бы. Даже больше, чем просто классно. Подошло бы более грандиозное наречие, схожее с теми, которыми описывают великую и меняющую все встречу в полуромкоме и недомелодраме. Их привязанность друг к другу происходит так быстро, что в один момент Джису чувствует себя голодным волком, увидевшим маленького беззащитного кролика и решившего схватить его за шею, удерживать, ни на секунду не ослабляя хватку. Это звучит безумно, но она находит в этом свое проявление заботы и любви. Как только Джису увидела Чеён, ее захватила идея того, что она должна найти способ уберечь ее от слез, холода, мрака пусанских и любых других улиц, боли, причененной безымянными для Джису людьми, но имевшими особое значение для Чеён. — Тогда нам стоит попробовать. — Джису сжимает ладонь Чеён в своей, впиваясь коротко остриженными ногтями в ее кожу, желая оставить свой след. Чтобы Чеён, возвращаясь к себе домой, могла смотреть на вдавленные в плоть полумесяцы и вспоминать ее. Джису, конечно, не сжимает ее руку до такой степени сильно; вместо этого она все же целует Чеён на виду у прохожих, прикусывая нижнюю губу до тех пор, пока Пак резко не отрывается от нее с неловким вскриком и смущенным смехом. Чеён пытается прикрыть ладонью розовый оттенок на своих щеках, но Джису все равно успевает заметить и прижать еще один поцелуй к чужому уголку губ. С Чеён каждое действие дается так легко.        Автобус из Тэджона до Каннына следует чуть больше трех часов. Их места находятся, конечно, впритык друг другу и почти всю дорогу они держатся за руки. Это положение стало настолько естественным, что когда Джису остается одна, раз в несколько часов она чувствует нарастающее желание что-то схватить своей левой рукой. Поэтому ей пришлось купить антистресс и под очень странным взглядом Сыльги съедать свои приемы пищи, паралелльно сжимая маленького резинового кругляша-щенка. Он ей так напомнил Чеён при покупке. Они договорились взять недельные отпуска в середине июня. Точнее, Джису просто сказала своим друзьям, что будет вне доступа и перекинула свою часть задач на это время им. Для этого и нужны друзья. И они точно справятся. — Я так и не поняла твой график работы, — признается Чеён, когда они оказываются в съемной квартире, которую выбрали только из-за балкона с видом на море. Гостиная, спальня и кухня совмещены вместе, но это сложно записать в проблемы, когда Джису может с самой входной двери наблюдать за тем, как Чеён заваливается на большую кровать у стены и проваливается в мягкий матрас. На секунду Джису хочет стать постельным бельем, которое соприкасается с оголенными из-за коротких шорт бедрами Чеён. — Там ничего сложного. — Джису скидывает свои кеды и джинсовку, которая заставила пожалеть ее о своем выборе, как только они ступили под давящее своей интенсивностью солнце, и проходит дальше в апартаменты, вслед за Чеён падая на кровать и накрывая своим телом чужое. — Я и мои друзья вместе создали команду. — Джису начинает целовать любые оголенные участки кожи Чеён, которые попадаются ей под губы: скула, ухо, челюсть, подбородок, шея, изгиб у плеча. Чеён под ней смеется и закидывает руки ей за плечи, пропуская пальцы через темные волосы. — Почти свободный график, хотя дедлайны все равно есть. Я в основном работаю в паре с Сыльги. Уже не зная, как остановиться, Джису проводит носом по шее Чеён, вдыхая ее сладкий парфюм, верхние ноты которого совсем выветрились за время их пути, и прикусывает кожу на ключице, всасывая небольшой участок между зубов. Чеён очаровательно вскрикивает и прижимает Джису еще ближе к себе, начиная елозить на кровати. — Ты считаешь это нормально: говорить о других женщинах, пока ты занимаешься со мной таким? Каким-то образом у Чеён получается протиснуть свое бедро между ее ног и надавить по центру, заставляя Джису оторваться от чужой шеи и выпустить сдавленный стон. Ее тело машинально начинает следовать за движениями Чеён. — Ты сама спросила. — теперь, нависая на локтях над Чеён, Джису может наблюдать за каждым малейшим изменением на ее лице, украшенном хитрой улыбкой. — А ты решила уточнить то, что я не спрашивала. Джису не понимает, управляет ли этим разговором желание сыграть в ревность или настоящее чувство, но в момент, когда все внутри нее начинает гудеть и распадаться от возбуждения, ее мозг отключается так же моментально, как вылетают пробки в ураган. И ощущение похоже: ее затапливает и переполняет. Самый солнечный и жаркий час каныннского дня они проводят в своих собственных переполненных потом и горячей кожей апартаментах. Чеён достает из своей сумки холодящие леденцы и делится с Джису. Вкус снежной зимы растворяется во рту, пока они перебирают привезенные вещи, решая обменяться некоторыми из них. Чеён выворачивает ее рюкзак и неожиданно начинает смеяться, доставая пижамные штаны. Джису непонимающе на нее смотрит, приподнимая одну бровь и натягивая чужую футболку с логотипом какой-то рок группы с пистолетами и розами. — Что такого? Чеён не обращает внимания на вопрос и дальше достает из рюкзака вторую часть комплекта, кофту. На ее лице играет слишком довольная для такой находки улыбка. — Я их уже видела, — говорит Чеён, раскладывая заношенную пижаму с Hello Kitty на постели. Джису до сих пор не понимает повод для такой радости и просто продолжает дальше одеваться. — В магазине? — из разбросанных вещей на полу и мягком ковре Джису вытаскивает единственную юбку, жалея, что вообще взяла с собой узкие джинсы, слишком жаркие для данной погоды. — Нет, на тебе. — ответ Чеён заставляет Джису только сильнее запутаться, не понимая, как это может быть правдой, если только сейчас они впервые проведут ночь вместе. — Когда? — Джису пытается перебрать в голове все те фотографии, которые отправляла в их переписку за последний месяц, но заниматься ей этим приходится недолго, когда Чеён со странным из-за своей непроницательности выражением лица смотрит на нее, произнося неожиданный ответ. — Зимой, в феврале или около того. Зимой. Внутри Джису беспричинно холодеет, вторя вкусу леденца во рту. — Но мы встретились впервые только в прошлом месяце? — Я знаю тебя гораздо дольше. Несмотря на всю иррациональность пробуждающихся эмоций, Джису чувствует себя не только запутанной, но и так, словно над ней взяли вверх. Разве это не странно однажды услышать, что за тобой наблюдали гораздо дольше, чем ты бы могла подумать? Когда каждое действие, совершенное ранее, записано у кого-то на внутренний диск и пытается состыковаться этими знаниями с твоим настоящим образом? И, конечно, Джису не злит эта ситуация, просто она чувствует себя странно, прямо сейчас ощущая внимательный и разбирающий на молекулы взгляд Чеён. Если до этого ей казалась интересной и даже сексуальной ее черта характера, помогающая подмечать каждую мелочь, то теперь это заставляет задавать другие вопросы. — И что ты обо мне знаешь? — Джису выводит на губах игривую ухмылку, хоть внутри ее и сковывает небольшой страх. Что она могла заметить? — Не очень много, — честно отвечает Чеён и пожимает плечами, сразу накидывая на них светлую футболку из багажа Джису. — В основном я замечала только то, что ты часто не спала по ночам и, кажется, жила недалеко от места моей работы. А еще у тебя совсем другой образ, когда ты выходишь в свет: прямые волосы, аккуратно подобранная одежда, намного более живое выражение лица. Чеён говорит это все с такой нежностью, что Джису не может не почувствовать тепло, разливающееся в области груди. По-настоящему они знают друг друга чуть больше месяца, но Чеён уже с такой любовью отзывается о ней. Это чувствуется почти незаслуженным. С другой стороны у Чеён еще не было времени сложить о Джису негативное мнение, так что это почти закономерно.        — Где ты увидела меня впервые? — спрашивает Джису, когда они позже спускаются к пляжу, переполненному парами, липнущими к друг другу и пытающимися не показывать, как им скользко от пота во всех местах, где их тела соприкасаются. Они с Чеён решают не геройствовать и не разыгрывать неспособность отойти друг от друга, хотя ладонь Джису все равно сжимает чужой мизинец. — В баре, где работает моя подруга. У тебя был Космополитен и ты флиртовала с какой-то девушкой. — Чеён хитро усмехается, как будто знает больше, чем говорит, и Джису нервно сглатывает. — Ты очень навязчивая. Бриз задувает некоторые пряди на лицо Чеён, заставляя ее скривить губы от неприятного ощущения прилипших к блеску волос, и Джису расслабленно смеется, не зная, что сказать. Это напоминает моменты, когда она слишком поражена, чтобы определиться, какую именно эмоцию из десятка появившихся в голове выбрать. — И я запомнилась тебе всего лишь этим? — Джису сложно представить, чтобы хоть одна партнерша на ночь застряла в ее голове достаточно прочно, чтобы не забыть чужое лицо на следующее же утро. — Ты красивая, — честно ей отвечает Чеён и в ее глазах заметно, с какой чистой искренностью она озвучивает эти слова. Для нее это правда и это растапливает непрочный лед, ранее покрывший мысли и эмоции Джису. — Самая красивая женщина, которую я когда-либо видела. И Джису не может не поцеловать Чеён после таких слов, даже несмотря на то, что их окружают не только стены безмолвных скал, небес и соленых волн, но и небрежно брошенные взгляды людей, в чье поле зрения попадают они двое. На секунду в них обеих забирается смелость и Чеён запускает ладонь в ее волосы, а в ответ Джису проводит языком между знакомых и уже привычных губ. В ее голове до сих пор не может найти свое объяснение идея того, что они так идеально состыковываются во всех местах и мыслях, которые охотно изгибаются, чтобы дать место другому человеку. Чеён в скором времени отсраняется, и Джису, наконец открывая глаза, перифирийным зрением пытается обнаружить недовольные взгляды или грубые жесты брошенные в их сторону. И, к своему счачтью, не находит ничто из этого. — Слишком жарко, — поясняет Чеён их разрыв поцелуя и выпутывает свою ладонь из волос Джису, которые под ярким солнцем и благодаря своей неспособности отражать свет превратились в обжигающе-горячие пряди выработанного кальция, невыносимые для прикосновения. Небо в этом месте кажется бесконечным, имеет более глубокий оттенок, не такой выженный, какой бывает, когда в атмосферный слой светят десятки рекламных экранов и ламп, сопровождающих машины на трассах. Они гуляют до беспроглядной вечерней темноты и на протяжении всей их дороги Джису иногда бросает взгляд наверх, находя в открывшемся просторе незакрытых многоэтажными зданиями небес отражение города. Когда они отходят от кофейной улицы и спускаются по тропам к побережью Анмок, снимая сланцы и утопая ногами в песке, Чеён тоже поднимает голову вверх и пораженно выдыхает. — Звезды! — ее голос звучит по-детски восторженно и необремененно. Джису кивает, чувствуя, как ее ладонь сильно сжимают. Чеён однажды говорила ей, что давно мечтает снова увидеть наполненное космическими бликами ночное небо и сейчас это происходит. И Джису готова расплакаться от мысли о том, что они вместе нашли место, где могут смотреть в небо и видеть одно: свободу.        Каждый день их недельного отпуска проходит по одинаковому паттерну: они проводят каждую секунду вместе и почти не выпускают ладони друг друга из рук. В них столько желания, что они занимаются любовью дважды в день и каждый раз Джису видит не только те звезды, которые пробиваются через космическую пыль в область обзора каннынского неба, но и вспышки под веками, когда все ее чувства перегружаются и окатывают сильнейшей волной. Их вечера обычно заканчиваются на балконе, где в ночном воздухе наконец пригождаются теплые вещи, привезенные Джису по зову подсознания, которое знало, что они не смогут так просто закрыться от непривычной тишины приморского города. Между друг другом они делят дешевое пиво и Чеён спрашивает у нее все то, что до этого было скрыто одним знанием: они виделись до своего знакомства. И почему-то эта мысль так будоражит Джису. — Однажды зимой я шла по улице и мы с тобой столкнулись. Ты так куда-то спешила, что даже не извинилась передо мной, — посмеиваясь говорит Чеён и крепче обнимает свои колени, прижатые к груди и скрытые под теплой кофтой. По полу балкона иногда проходит неприятный ветер, но Джису не против таких моментов, ведь каждый раз Чеён прижимается к ней все сильнее. — Я помню ту ночь, — стараясь не показывать своего волнения, отвечает Джису и свободной рукой начинает поглаживать брови — знакомое успокаивающее действие, которое выходит у нее почти неосознанно. До Чеён у Джису никогда не было романтических отношений. Что-то внутри нее не позволяло ей чувственно перейти за границу платонической любви и познать, как совмещается желание делить с другим человеком все свои глубинные мысли с физической близостью и фантазией о жизни, где место есть только на двоих: ни больше, ни меньше. Джису пыталась чувствовать к своим партнершам на одну ночь что-то больше похоти, но каждый раз это заканчивалось тем, что она не могла слушать их дольше десяти минут. Это заканчивалось конфликтами, потому что, к своему большому сожалению, Джису — не самый простой человек. Это то, что ее сдерживает всю жизнь и о чем она пытается забыть, загружая себя излишней работой. В ее голове не так давно даже жила мысль о том, что ей надо смириться с таким исходом дел. У нее есть Сыльги, наверное, на данный момент ее лучшая подруга, которая большую часть времени удовлетворяла ее интеллектуально и всегда закрывала ее физические желания. Джису никогда не чувствовала, что готова провести с Сыльги всю жизнь или поделиться с ней всеми неуверенностями и страхами, но она почти была готова с этим смириться. Джису пыталась себя мысленно убедить, что ей не все равно, если ее подруга найдет кого-то другого или наоборот. Но это ни разу не сработало. Единственное, что ее бы мотивировало в любви к Сыльги: это нежелание ее расстроить. А жить лишь по чувству долга перед чужими чувствами — загонять себя в очередную клетку. Поэтому Джису так рада встретить Чеён. Мгновенно почувствовать к кому-то желание защитить, остаться рядом навсегда и дать знать, что вечность с ней — главная мечта всей жизни — все это оказалось таким новым для Джису. Настоящими чувствами, а не тем, во что она заставляла себя верить. — В ту ночь я, — продолжает Джису и тут же запинается, не до конца уверенная в том, что именно ей стоит сказать, а может лучше умолчать. И решает ничего не скрывать, даже чужое имя. — У меня раньше никогда не было отношений. Я даже ни с кем, кроме Сыльги не спала больше двух раз. И в ту ночь я почти это сделала с другим человеком. Точнее со своей другой подругой, Лисой. Ладонь Чеён в ее слегка дергается и Джису решает не обращать на это внимания. Они точно друг с другом не знакомы лично. Джису с абсолютной точностью известны все люди, с кем Лиса поддерживала и поддерживает контакт. — У нее никогда не было много близких друзей и я об этом никогда не задумывалась до той ночи. Я не очень разборчива и мне было неважно, что мы друзья. — Джису тяжело вздыхает, вспоминая небольшую квартиру Лисы, освещенную только отраженными от снега бликами уличных фонарей и одним ночником, который выдавал в чужих глазах слезы. К разбитому сердцу легко относиться равнодушно, когда это не кто-то близкий тебе. А Джису до сих пор преследуют последствия той ночи. Лиса была ей очень близка. — Ее же чувства ко мне были гораздо глубже, чем простые платонические. И я разбила ей сердце. И этим разбила свое сердце тоже. Сейчас мы почти не общаемся. Им до сих пор приходится работать вместе и их общий круг друзей уже невозможно расплести, но Джису даже при возможности никогда не хотела бы прекращать их общение. Просто потому, что ее сердце относительно быстро зажило и она бы не хотела лишаться человека, который заставил ее осознать: Джису не умеет притворяться, что ей не все равно, и ей нужен человек, который будет влюблен не в ее эмоции и чувства, а присутствие рядом. И с Чеён Джису чувствует, что ей не нужно говорить или слушать — ей достаточно просто быть в этом же моменте и смотреть в одно небо. Может, именно поэтому идея того, что Чеён безмолвно наблюдала за ней несколько месяцев, так будоражит ее. Они не перекинулись ни одним словом и между ними все равно образовалась связь, которой у Джису еще никогда не было в жизни. Идеальный для нее человек, подходящий только для нее тип любви существует и теперь — в ее руках. Джису сжимает ладонь Чеён в своей еще сильнее и по ответному ощущению понимает, что ей даже ничего не надо говорить вслух, чтобы ее мысли были замечены и поняты.        Теперь, когда они испробовали вкус совместной жизни, им сложно вернуться в прежнюю рутину, где их разделяют сотни километров. Чеён — со своим более удобным для этого графиком — приезжает все так же регулярно и утверждает, что время в поезде помогает ей в восстановлении режима сна, но Джису все равно чувствует несправедливость этого положения, когда думает о том, что ей бы ничего не стоило попытаться найти способ, как им находиться рядом всегда. Им обеим понравилось в Канныне. По дороге обратно они были под таким впечатлением, конечно, главным образом из-за постоянной близости друг с другом, но также и ощущением, словно они оказались на краю земли и стали свободны жить так, как хотят. Что звучит почти криминально наивно, но в действительности недалеко от правды: за ними не следили лишние десятки глаз, к которым привыкаешь в крупных городах, где все натренировались проверять дважды, есть ли кто-то рядом, прежде чем совершить что-то рисковое. И это не была такая камерная и почти пустая местность, где любой лишний звук становится началом общего разговора. В Канныне было достаточно людей, чтобы затеряться между ними, но при этом не находится постоянно у кого-то на виду. В середине июля, когда сезон дождей в Тэджоне заканчивается, а Сыльги пропадает большую часть дня в другой квартире одного конкретного человека, Джису в перерывах между работой составляет план переезда. Цифры в ее голове автоматически выстраиваются в необходимые затраты по колонкам в Excel, а Чеён со своей профессиональной подготовкой составляет ей всю логистику перемещений. Джису не может перестать думать о том, какой импульсивной ее сделали чувства к Чеён. Возможно, именно поэтому ее чувства никогда не могли вырастить ни во что большее: пытались уберечь от необдуманных решений и тотального отключения всех страхов и волнений, когда это начинает касаться ее любимой. — Я переезжаю, — сообщает Джису Сыльги, когда та приходит во втором часу ночи домой и пахнет чужим парфюмом. — Тебе тоже привет, — отвечает она и проходит в ванную, почти сразу возвращаясь обратно с каплями воды, стекающими по лицу, на котором появилось недоумение. — Почему? И Джису рассказывает Сыльги о том, как правильно она себя чувствует рядом с Чеён, как идеально они состыковываются во всех областях жизни, как все встало на свои места, когда их звезды наконец сошлись и они по-настоящему узнали друг друга. И Джису теперь видит свою будущую жизнь только одним образом: вместе с Чеён, в одной плоскости, со взглядом, направленным в одну и ту же сторону. После длинного, наполненного почти отчаянными чувствами монолога Джису Сыльги подходит к календарю, вывешанному на стене, и задумчиво проводит пальцем по строкам из чисел и букв. — Два с половиной месяца, — протягивает она и, несмотря на нотку сомнения в ее голосе, на лице Сыльги проступает нежная улыбка с оттенком мечтательности. — Это быстро, но в вашем случае почему-то логично. Джису встает рядом и смотрит на будущие даты, которые осталось преодолеть, прежде чем она наконец сможет сказать, что теперь у нее есть свой дом. — Наверное, дело в том, что мы просто находимся на одной странице. Сыльги кивает, как будто понимает все смыслы, вложенные в эти слова, и между ними повисает тишина. Джису больше не боится, что она слишком навязчивая, не знает границ собственных чувств и находится не в абсолютном контроле над своими мыслями. Теперь она готова двигаться дальше и держать за руку Чеён, неповторимую в своей теселляции с ней.