sordid intension

Хлопковая ткань под лицом Чеён кажется мягчайшим сном утром воскресенья, когда никто не ждет твоего пробуждения и можно не открывать глаза до победного. Рядом раздается хруст разламывающейся жестяной упаковки под весом отрывного язычка и еще через мгновение шипение газировки. Чеён чувствует, как мелкие крупицы напитка попадают ей на кожу и от неожиданной прохлады открывает глаза, оборачиваясь себе за спину. Джису тут же ловит ее взгляд и начинает неловко посмеиваться, отпивая немного дыневого Sunkist’а и ставя его за край матраса на пол. Чеён переваливается на другой бок, придвигаясь ближе к Джису, и уже через пару секунд ее талию обнимают немного влажные и прохладные после соприкосновения с жестяной банкой руки. Выбранная самой Чеён съемная квартира в Канныне почти не имеет никакой фурнитуры, кроме систем снабжения водой и отопления. Единственное, что пока у них двоих есть — какой-то дорогой матрас, который Чеён на работе посоветовали коллеги, и маленький холодильник, стоящий в противоположном углу их спальни. Их переезд совсем свеж и это первое утро их новой жизни, и Чеён уже знает, что больше никогда не сможет представить свою жизнь какой-либо другой, кроме этой лёгкости и правильности от нахождения в близости с кем-то. Еще никогда и нигде она не чувствовала себя настолько в безопасности, как здесь с Джису, совсем без одежды и ощущения идущего времени. Каждый их поцелуй перезапускает что-то в ее мозгу и заставляет забыть о существовании жизни на земле, оставляет только чувство бесконечности, которое, должно быть, появляется, только когда она смотрит на звезды и понимает, что даже миллионы световых лет не делают их сияние менее значимым и ярким для Чеён. Ее сердце и мозг не видят границ тому, куда может завести их любовь. Идеальное сочетание интеллектуальной сопоставимости и эмоциональной гибкости, следующими за чувствами друг друга. В один момент Чеён точно понимает, что они с Джису становятся одним человеком с разными лицами. Когда после работы Чеён проходит мимо кофейной улицы, ее первая мысль — то, сколько шотов американо ей стоит добавить Джису в напиток, который будет держать ее сознание в тонусе, пока она завершает свои задачи на день. Потому что теперь забота о себе подразумевает не только саму Чеён, но и Джису тоже. Их каждый день проходит в одинаковом темпе, ритм точно заучен и плотно закрепился во всех мышцах и суставах. Джису просыпается в одно время с Чеён, делает ей завтрак, провожает до работы и возврашается домой, чтобы заниматься своими делами и ждать, когда их очередной день закончится в объятьях друг друга и перезапуститься следующим утром. — У тебя есть мечта? — спрашивает Джису вечером четверга, отпивая из банки со своей новой любимой газировкой и не отрывая взгляда от телевизора, на котором проигрывается выбранный ими фильм. Чеён сначала просто пожимает плечами, задевая Джису и тем самым давая ей знать о своем ответе, а потом задумывается. Мечта — желание чего-то большого, самая главная цель в жизни, и на данном этапе у Чеён, кажется, есть все, о чем она когда-либо мечтала. — Думаю, у меня больше нет мечты, — просто отвечает она, немного смущенно улыбаясь, когда Джису резко поворачивается к ней с недоуменным взглядом. — А что с ней стало? — Появилась ты, — говорит Чеён и прижимается к Джису, обнимая ее за талию и устраиваясь под чужой рукой. В ответ она слышит только неуверенный от смущения смешок. Чем больше Чеён проводит времени с Джису, тем больше она понимает, что влечение эгоистично, оно рождается от того, как кто-то другой заставляет тебя чувствовать. Но любовь — сила, создающая из потерянного существа полноценного человека. Она дает не просто чувство, а его причину. И сейчас Чеён готова сказать, что она любит Джису. После долгих месяцев наблюдения со стороны, недель, проведенных вместе, но в разных городах, она знает, что у всех ее действий и чувств теперь есть причина. Джису, со всеми своими странностями и страхами, созданными прошлым, дает ей возможность проводить дни не в поиске или ожидании начала жизни, а с целью продолжать находится в цикле из одинаковых событий. До этого Чеён боялась, что именно такое положение дел является клеткой, но теперь она понимает, что в этом и есть свобода, если рядом находится человек, который является причиной этому. Данная жизнь — выбор Чеён, и она ни за что не хочет обменивать ее на однотонное ночное небо и хождение по кругу одних и тех же вопросов о том, в чем смысл ее стараний продержаться еще один день. Она просто надеется, что ее ход мысль не претуплен новыми чувствами, от которых она еще не успела устать. — Мисс Пак совсем забыла про меня, — доносится притворно сладкий голос Дженни через телефон и заставляет Чеён поежиться. — Надеюсь, ты не против, что я теперь называю тебя только по фамилии? Это правда, что на некоторое время Чеён забыла о других близких себе людях. Ее почти душит стыд, когда она получает звонок от Дженни, но ощущение теплых рук Джису, обнимающих ее со спины, и нежные губы, прижимающие поцелуи к шее, успокаивают. — Прости, — слово срывается с губ Чеён неосознанно; в действительности она не может даже найти причину, за что бы ей понадобилось извиняться. Все же не только у нее в контактах есть номер теелфона подруги, абонента, которому она не сообщала последние новости некоторое время. — А что-то успело произойти без меня? На другом конце слышится наигранно оскарбленный вздох и Чеён смеется от одной картины в голове, где Дженни ходит по их ранее совместному жилому пространству и думает о том, какой ответ будет самы уместным после их неловко долгого перерыва в общении. — Наверное, — говорит вместо остроумной шутки или ответного подкола Дженни, и это немного расстраивает. Слишком честно и неожиданно. — Мне хочется многое сказать и при этом совсем нет слов. Которые могли бы описать расстояние между нами — мысленно добавляет Чеён и чувствует себя неуместно в данный момент из-за близости Джису и того, как чужое дыхание щекочет ее кожу. Иногда в ней просыпается такое явное и яркое чувство того, что кроме ее любимой ей никто не нужен, что это почти заставляет Чеён боятся за себя. Если ей достаточно только Джису, то не значит ли это, что она сама себе тоже больше не нужна? Этот вопрос крутится в ее голове, когда она проводит долгие и с минимумом событий рабочие смены, заставляя смотреть на все их первые встречи с другого ракурса. Была ли влюблена Чеён в идею того, что их с Джису столкнула судьба, или в то, какое чувство исходило от девушки, чье имя в голове раньше содержало название алкогольного напитка и не давало никакой иной характеристики? Заменяет ли присутствие Джису в ее жизни то, что она раньше сама пыталась заполнить своими силами и ничем более? Чувство влюбленности, очень скоро перетекшее в любовь, отключило всю логику и теперь заставляет думать о вещах, которые заводят в тупик и ведут по дорогам кругами. — Скажи мне что-нибудь, о чем я точно не догадываюсь, — просит Чеён у Дженни и замечает, что Джису перестала липнуть к ней с такой же инициативностью, когда наконец считала настроение происходящего разговора, участницей которому не является. — Пока ты строила свою жизнь, моя тоже продолжала меняться, — начинает Дженни немного отстраненно и скоро ее тон голоса приобретает загадочность. — Я наконец начала общаться с Лисой. Я тебе о ней говорила! И дальше их телефонный разговор все больше превращается в монолог Дженни о ее пассии, за которой она месяцами наблюдала через социальные сети, лишь после одного разговора в клубе, о котором сама Лиса, наверное, не помнит. Чеён моментами удивленно вздыхает и задает наводящие вопросы, но в основном ее мысли крутятся вокруг другой темы. С той самой ночи, как Джису поделилась с ней, что она не умеет замечать неуместность своего поведения и не имеет опыта в отношениях, Чеён продолжала думать о той девушке, которую она не знала, но которую ей стало моментально жаль. Ее имя даже неважно, хотя сама идея того, что им придется пересечься и познакомиться из-за Дженни и Чеён не сможет избежать столкновения с тем, кто находился в одной лодке с ней относительно чувств к Джису, кажется странной и волнительной. Словно нарушится идея замкнутого мира и судьбоносности встречи. Хотя, вероятнее всего, Чеён больше пугает то, что она может увидеть в Лисе обычную девушку, которой она сама является тоже, и из-за этого не сможет понять, почему именно чувства не выросли и не задержались там, где они были так желанны? Что отличает Чеён от других девушек, которые встречались на пути Джису, имели какое-то значение для нее, а потом просто пропадали, так и не сформировав уровень привязанности, необходимый для любви? Это иррациональный ход мыслей, ведь Джису уже с Чеён и ей не надо переживать о том, что правда их жизни фальшива. Но об этом сложно не думать, когда Джису готова, кажется, без остатка отдать себя Чеён, не боясь потеряться самой. Словно она тоже расценивает реальной возможность того, что они вдвоем перестанут существовать как личности и вместо полноценных людей, связанных любовью друг к другу, они останутся одним чувством с разными лицами. Тогда они перестанут жить в этом мире? Что будет после этого? В каком мире они тогда будут существовать? — …Там же, где все началось, — пробивается голос Дженни через поток сознания Чеён и идеально встает в ряд неотвеченных вопросов. — Что? — неловко спрашивает, Чеён чувствуя закрадывающийся стыд за свою невнимательность. Джису, словно читая мысли и наверняка ощущая чужие эмоции, берет ее за руку и начинает разминать пальцы, до этого плотно сжимающие ткань кофты. — Я говорю, что Лиса завтра планирует навестить меня на работе, там же, где наше с ней знакомство и началось, — говорит Дженни и Чеён наконец улавливает нить истории, которая приводит к тому же клубу, где когда-то она сама впервые увидела Джису. — Разве нет места лучше, чем то, которое знакомо нам обеим? Я так взволнована. — Дженни смущенно посмеивается. Этот звук так давно отсутствует в повседневности Чеён, что она неожиданно начинает смеяться тоже, хотя ее мысли снова находятся в совершенно другом месте. Ей так хочется наконец перестать думать о другом, фантазировать об иной обстановке, ситуации и жизненном распорядке. Так хочется смотреть на мир глазами Дженни и не закапывать свое сознание бессмысленными вопросами, и не думать об альтернативах и других точках зрения. Допускать ошибки в отношениях — нормально, даже правильно. И Чеён готова на это закрыть глаза, если бы у нее не начало появляться чувство, что она словно снова наблюдает за Джису издалека, снова встречает ее на несколько секунд и пытается сложить из маленьких деталей полноценную картину ее личности. Когда начинают повторяться поведенческие паттерны, с которыми Чеён еще не научилась жить вместе, вокруг которых она еще не выучила свои собственные движения, она пытается никого не винить в этой новой неловкости, растущей между ними. И проблема даже не в Джису. Проблема в том, как Чеён смотрит на нее. В том, как она воспринимает чужие попытки проявить заботу, иногда слишком навязчивые — сама навязчивость является неотъемлемой чертой Джису, о чем Чеён старается себе напоминать — или собственнические. Но в этом всем скрывается чистая искренность Джису и попытки вырастить в того человека, которым она никогда еще не была. И Чеён очень хочет стать верным спутником на этом пути, который не только не уйдет, но и покажет самые верные тропы, но ей сложно избавиться от чувства того, что она снова загоняет себя в клетку, пытаясь подстроиться под чужой темп. И то, как быстро их жизни сложились вокруг друг друга, и чувства в скором времени перешли на один уровень — все это должно быть неправильным. Тогда почему оно не ощущается таким? Даже сменив забитый и громкий Пусан на просторный Каннын со звездами на небе, Чеён не может перестать бродить в кругах своих одинаковых мыслей и сомнений. И Джису, конечно, это замечает. Как бы сознание Чеён не старалось отгородить ее от окружающего мира, одному человеку все же получается пробиться через этот барьер и считать ее чувства. — Ён-а, ты здесь? — Джису спрашивает сначала с игривой улыбкой, надеясь подловить на отстраненности и придумать этому шутку, но потом замечает серьезное выражение лица Чеён и расстроенно поджимает губы. — Что-то не так? Словно они впервые наблюдают горы, пляж и небесный простор, их вечер проходит на одной из улиц, обдуваемых еще теплым из-за моря бриза. Джису уже привыкла жить в этом новом климате и обновила свой гардероб платьями, которые не только позволяют Чеён восхищаться красотой своей девушки еще больше, но и задумываться о том, как идеально Джису вписывается в этот город. Ни одно другое место в этом мире не сможет запечатлеть всю охотность кожи Джису впитывать солнечный свет, покрываться хрустящей солью и сиять среди бликов бескрайнего моря. Чеён рада, что ей повезло увидеть все это, стать частью той жизни Джису, где она нашла свое место, где построила свой дом. Но Чеён жаль, что она не может видеть себя, идеально вплетенной в этот орнамент жизни. — Не знаю, — слова Чеён выходят тихими, и Джису сжимает в своей ладони, как всегда, переплетенную вместе с ее чужую ладонь. — В последнее время мне кажется, что все не так. Чеён чувствует через их контакт кожей и неуверенные переминания рядом, что Джису не знает, за что зацепиться. Возможно, у нее тоже есть свои подозрения, но она не понимает, какие ближе всего к истине. — Почему? — Мне кажется, что не здесь мое место. И после этого следует такая тишина, как будто Джису ожидала услышать все что угодно, но только не это. Хотя разве не это самый очевидный вариант? — Что не так? Почему? — Джису повторяется и Чеён горько этому усмехается. — Я думала, что смогу убежать от своих проблем с… — она замолкает и пытается подобрать нужное слово, которое описало бы весь тот спектр ее сомнений, неуверенностей и взглядов на жизнь. — Проблем с головой, очевидно. — Чеён поджимает губы, чтобы сдержать дальше вырывающиеся слова, мотивированные тем, как мгновенно запустился мыслительный процесс, ведущий, кажется, к разгадке того, почему Чеён оказалась в этом эмоциональном состоянии. — Думала, что смена окружения что-то изменит, но, кажется, все началось заново. Все те же круги. Джису аккуратно придвигается к ней ближе на этой аллее, где они остановились, чтобы наблюдать за никогда ненадоедающим видом глубокой воды и широкого неба. У Чеён в данный момент такое чувство, словно это ее последний вечер на Земле. И объятия Джису такие легкие и ощупывающие, как будто тело Чеён хрупкая материя, грозящаяся исчезнуть из этого мира в любое мгновение. — Я могу чем-то помочь? — аккуратно спрашивает Джису и старается передать все тепло своего тела через мягкие прикосновения. Сердце Чеён сжимается от того, с какой заботой к ней всегда относится Джису и как это несправедливо, что Чеён с трудом может ответить тем же. — Я не знаю. Прости. — Чеён немного поворачивается в руках Джису и обнимает ее в ответ. Именно в этом моменте и в этом ощущении может быть и место Чеён тоже, но собственное сознание завело ее уже так далеко, что выход из этого состояния бледнеет вдалеке, растворяется в очередном суждении. Чеён не изменилась. И Джису тоже, но ее жизнь явно стала полноценнее. Но что послужило катализатором Чеён не может понять. В объятиях друг друга они продолжают смотреть на небо с разных ракурсов и замолкают до конца этого вечера. Джису любит Чеён. Это прослеживается в прикосновениях, внимательно следующих всему, что и каким образом нравится Чеён. Джису, словно совсем не прилагая усилий, словно это записано в ее природе, создает из Чеён центр своей вселенной, давая явно понять, что в ее жизни нет никого важнее. Первое место в сердце Джису принадлежит Чеён и это настолько же очевидно, как звезды, которые скучают по солнцу, когда наступает ночь. И если они исчезнут из жизней друг друга, то это мирное состояние, когда каждый день повторяет другой и не меняет их, исчезнет без возможности все обернуть вспять? Или между ними еще не успела образоваться настолько же прочная, насколько она сильная, связь, чтобы было что разрушать, а потом собирать обратно? Смотря на то, как быстро Чеён сама принимает свою любовь к Джису, она почти верит, что так не бывает, хотя все доказательства перед ее глазами: чужой взгляд, внимание, отданное только одной ей, забота, в своей интенсивности несравнимая ни с чем. — Это неправильно, так не должно быть. — слова Чеён заставляют Джису пробудится от хрупкого сна, в который ее завела безыменная документалка, включенная фоном их отдыху. Джису приподнимает голову с ее плеча и сразу находит взгляд Чеён, уже направленный в ее сторону. — Ты о рыбах-транссексуалах? По-моему, это вполне нормально. — Да я— Чеён резко себя обрывает, замечая, как конфликтно она звучит. Ведь действительно на экране ноутбука идет простой видеоряд с окунями, а ее мысли сами ушли в непонятном направлении. Снова. — Я не о них, — уже более спокойно говорит Чеён, на что Джису неожиданно хмурится, видимо, чувствуя смену настроения или так, словно она что-то упустила. — Я о нас. — О. — Джису садится ровнее на их кровати и выглядит гораздо более бодрой, чем секунды назад. Она обхватывает ладонь Чеён своими обеими и максимально серьезно всматривается в ее лицо. — Я не знала, что у тебя до сих пор есть проблемы с внутренней гомофобией. — Да нет же, дело не в этом, — моментально начинает отмахиваться Чеён, на краю сознания регистрируя, какой нелепой становится эта ситуация. — У меня нет проблем с гомофобией. — Тогда что? И Чеён уже не хочется об этом говорить, когда теперь она осознает всю неуместность поднимаемой темы и тот факт, что на это можно просто закрыть глаза. И замалчивать это до конца жизни, пока не иссякнет терпение? Чеён качает головой и резко встает с кровати. Джису следует за ней и теперь их разделяет не только мысленный барьер, но и матрас. — Все, что мы делаем с тобой. Нет, все, что есть между нами, разве оно должно быть таким? — начинает Чеён, нервно дергая руками. Положение их с Джису ладоней, переплетенных вместе, давно стало для нее одной из немногих опор и потеря этого контакта в данную секунду сбивает ее с равновесия. Джису смотрит на нее с таким волнением, как будто Чеён находится на грани от инсульта. — В последнее время я все чаще думаю о том, что я поменяла просто внешнюю обертку своей жизни, а все остальное, что меня всегда мучило, оно никуда не делось и— И Чеён думает, что ей не надо ничего договаривать, чтобы Джису ее поняла. И судя по тому, как чужие брови хмурятся в глубоком размышлении, это суждение верно. — Еще когда мы только второй раз встретились, я этого боялась, — речь Джису выходит ровной и Чеён удивляет то, насколько ее девушка не удивлена происходящему. — И я тогда подумала, что, возможно, вместе со мной ты сможешь увидеть, что счастье не в месте, а в том, кто рядом. Но, видимо, это так и не произошло? Тот, кто рядом? Считается ли сама Чеён этим кем-то? Скорее всего, да, но она не может избавиться от самой себя, по крайней мере, не так, чтобы это было безболезненно. — Я не могу оставаться здесь, — тихо бросает Чеён и перед ее глазами проносятся все те моменты, которые они вместе с Джису пережили в просторах этого города: наблюдение звездного неба, перемещение по переулкам до работы, кафе, пляжа, проведение ночи за разговорами и чувствами, поделенными через действия. — Тогда не оставайся. — это фраза могла бы прозвучать грубо или жестоко, но серьезность и жалость в складках бровей, и то, как Джису поджимает губы, говорят о боли, которую эти слова причиняют ей самой. — Я не могу тебя держать. Но ты должна знать, что я с самого начала чувствовала, что мне было бы неважно, где мы окажемся, если мы будем вместе. С тобой любое место кажется правильным. В ответ Чеён кивает, совсем не зная, о чем думать и как расценивать сказанное Джису. Ее сердце громко бьется и перекрывает все строчки мыслительных процессов и любые звуки, напоминающие о дальше идущей жизни. Чеён еще несколько секунд вглядывается в серьезные и расценивающие обстановку глаза Джису, и молча выходит из их апартаментов, надеясь, выветрить ночным воздухом все лишние слои мыслей в своей голове и понять, почему для нее никакое место не кажется правильным, даже если рядом Джису. Как и было сказано несколькими днями ранее, Чеён никто не держит в Канныне. Даже ее работадатель смотрит на нее с какой-то жалостью в смеси с пониманием и говорит, что постарается разобраться с выплатой выходного пособия как можно скорее. Джису смотрит на нее странно всю эту неделю, что Чеён собирает свои вещи, и их безмолвные переглядывания оказываются гораздо продуктивнее любых диалогов, произошедших за это время. — Ты обязательно вернешься? — мягко обхватывая двумя руками ладонь Чеён, спрашивает Джису вечером перед ее утренним отправлением. — Конечно. — Чеён даже не раздумывает над своим ответом, она любит Джису и это никак не изменилось. — Я люблю тебя. Просто любви к одной тебе недостаточно, чтобы я смогла стать полноценным человеком — то, что Чеён недоговаривает и, кажется, никогда не захочет признать вслух. Она еще не знает, что именно будет искать, чтобы заполнить все пробелы в своем сознании, но она точно знает, что ей надо найти это самостоятельно. И Чеён не сомневается, что после этого вернется туда, куда ведут ее все дороги в этом мире. — Я буду ждать тебя здесь. — Джису мягко улыбается и целует ее в уголок губ, напоминая Чеён в очередной раз, что половина пути до ее финального метаморфозиса пройдена. Она нашла первую потерянную деталь себя, чего ей стоит найти вторую? В Пусане звезды с наступлением ночи так до сих пор и не проявляются на небесах. Чеён пытается их высматривать из окна другого корпоративного здания, вход на крышу которого она так и не смогла открыть. По улицам внизу передвигаются люди в спешном темпе, и этот вид заставляет проглатывать горечь на кончике языка. Чеён особо не видит смысл куда-то торопиться, расставание еще слишком новое и пока не отпускает ее мысли, подвешивая в состоянии неопределенности. Какие ее цели на завтра, точнее даже, в чем цель ее завтрашнего дня? Точно не вернуться к начальной точке и пытаться выбраться из ямы, куда она сама сколотила себе гроб. Лето заканчивается и оставляет после себя сотни неотвеченных вопросов и взволнованные взгляды Дженни, брошенные в ее сторону так, словно они хотят одновременно и скрыть свое существование, и дать знать, что о ней переживают. Это давит на нервы и заставляет Чеён вспылить, когда ее подруга проходит мимо гостиной и делает это так тихо, словно существует штраф об издавании любых звуков. Это напоминает о жизни, происходящей вокруг и проходящей мимо? Чеён не против знать, что хотя бы у кого-то получчается дружить со своей головой и строить функционирующие отношения. — Чеён, пожалуйста, — непривычно нагло ноет Дженни одним вечером субботы, когда очередная неделя заканчивается тишиной квартиры и пустотой в голове: все мысли перегнаны по кругу так часто, что уже потеряли свой смысл. Чеён лишь поднимает взгляд от буклета с текстами какого-то альбома, песни которого заставляют ее лишь больше погружаться в бездумное состояние. Дженни мило ей улыбается, словно не стоит в вечернем платье и очевидно не собирается заниматься блядством в ближайшие часы. — Что ты спросила? Я не расслышала. Дженни терпелива, как ангел. Она отходит от дверного проема и останавливается у кровати Чеён, очаровательно обдумчиво не садясь на чужое постельное в уличной одежде. — Пойдем со мной. С тебя достаточно гниения дома. Как можно сказать этому нет? У Чеён найдется способ. — Я не в настроении. — она снова перемещает взгляд в истрепанный от частого перечитывания буклет и пытается разыграть крайнюю незаинтересованность. Хотя, на самом деле, ей и пытаться не надо. — Тем более не для клуба. — Это не клуб, а приличное место. — эти слова заставляют Чеён намеренно строго окинуть взглядом коктейльное платье Дженни, явно подчеркивающее то, что нужно подчеркнуть, и снова перевести внимание на другой объект. — Я серьезно, Чеён. Познакомишься с моей Лисой, с ее друзьями. Ты точно не будешь третьей лишней. — на этих словах Дженни усмехается и в порыве эмоции кладет ладонь на плечо Чеён, потряхивая его. — Может пятой или шестой, но все же. Тебе пора дать себе пожить. И это правда. Чеён надоело избегать того, каким человеком она могла бы быть. Раньше, кажется, ее интересовало столько вещей, у нее было столько самых разных и совсем ненужных, но таких хороших воспоминаний. Теперь в ее характере словно отсутсвует важная черта: жажда видеть, слышать, испытывать. С Джису ушло не только ее присутсвие из жизни Чеён, но и желание смотреть дальше себя. С каждым днем ее стены строятся все выше и крепче, дают забыть о том, что для других людей она все еще живой человек, который является частью их мира тоже. — Прости, Дженни, — начинает Чеён медленно и Дженни уже открывает рот, чтобы видимо снова возразить, но у Чеён получается ее опередить. — Прости за то, что я от тебя отдалилась. Ты права, мне пора высунуть голову из задницы, — Чеён неловко усмехается и видит, что на лице Дженни тоже проступает неуверенная улыбка. — Конечно, я пойду с тобой. И в следующий раз тоже. Тепло чужой кожи в ее руках непривычно и при этом так правильно ощущается. Чеён накидывает что-то из своего гардероба по совету Дженни и пропадает с ней на улице, заходя дальше по районам и чувствуя новый тип свободы от простой прогулки со своей старой подругой. Каждый поворот ей напоминает о своей истории, которую Чеён однажды пережила в этом городе. Только теперь она по-настоящему может осознать, что иногда свобода — это пребывание на одном месте не только физически, но и ментально. И выбор необязательно заключается в чем-то материальном. Иногда это просто взгляд с другого ракурса. Когда они доходят до на самом деле приличного места, Дженни берет ее ладонь в свою и заводит внутрь светлого и просторного бара, где шум заглушают ковры и публика одета напоказ хорошо. Чеён неосознанно для себя начинает улыбаться, мгновенно погружаясь в знакомую атмосферу, которой ей немного не хватало с зимы. Они проходят дальше по заведению и в этот момент Чеён наконец замечает столик с небольшой компанией людей и Лисой, подзывающей их вытянутой рукой. И, конечно, Чеён замечает ее, сидящую с ярко-розовым Космополитеном в бокале под мартини. Рядом с Лисой сидит Джису. Уже не такая незнакомая, как в первую их встречу, но все так же завораживающая своей красотой и яркой улыбкой, заглушающей свет настенных ламп. Их взгляды пересекаются, и улыбка Джису не угасает, и словно приобретает оттенки надежды, нежности и окончившегося ожидания. В этот вечер Чеён понимает, что ее мечта никогда не заключалась в новом человеке или другом городе. Все это время она хотела, чтобы ее взгляд на старую жизнь и ее саму был дополнен чьими-то еще глазами, того, кто так же застрял на одном месте и крутил одни и те же мысли по кругу, пока они не пересекались со старыми мнениями. И, оказывается, мир достаточно тесен, чтобы ее взгляд всегда находил нужного для этого человека.