I'm begging you, Wooyoung

2020 год, август. Университет Ханьян всегда славился сильными выпускниками, однако четвертый курс медицинского факультета успел особенно отличиться в этом полугодии. Обогнав по средним баллам не только архитектурные и бизнес группы, но даже лидирующий долгое время экономическо-финансовый курс, медики четвертого года стали одними из самых сильных на потоке, чем вызвали еще более ожесточенный дух соперничества между выпускающимися. Чон Уёну будет 21 год, когда он закончит обучение и станет квалифицированным специалистом в области медицины. Чон Уён, безусловно, был очень серьезным и ответственным молодым человеком, из-за чего уже четвертый год подряд без каких-либо возражений выбирался в качестве старосты группы. Ни разу достоинство, честь и способности Чон Уёна не были подвергнуты клевете или сомнениям, к юноше было не придраться. Чон Уёну совершенно точно нельзя сейчас ослаблять бдительность, нельзя позволять себе поддаваться эмоциям, нельзя расслабляться. Но разве четыре года упорного труда и борьбы не дают о себе знать?

***

0809, 18:47. – Да неужели! – Минги расплылся в широкой улыбке, когда открывая дверь очередному гостю застал Уёна на пороге, – Я и впрямь было подумал, что господин староста не сможет выделить время для посещения мероприятия по случаю моего дня рождения! – Я студент медицинского факультета, а не гуманитарных наук, Минги. Не обязательно общаться со мной сложноподчиненными предложениями. – Уён старался выглядеть хладнокровно, и все же не мог сдержать улыбки видя, как искренне друг рад его приходу, – Сэниль Чукхахэ! Тепепь впустишь внутрь? Громкая электронная музыка заполняла собой пространство первого этажа арендованого коттеджа. Людей было намного меньше, чем Уён ожидал, тем не менее ему было непривычно находиться в подобном месте, которое из-за отсутствия верхнего освещения и присутствия приглушенных цветных огней больше напоминало клуб. По центру просторного зала друг на против друга стояли два больших дивана, обитые черной искусственной кожей, а между ними расположился стеклянный стол, вмещающий на себе большое количество еды и закусок, полных фужеров и бутылок с дорогим алкоголем. Было очевидно: Минги очень постарался угодить своим гостям. Уён наспех оглядел присутствующих, что беседовали расположившись на одном из диванов, прежде чем направиться к ним. Сон пошел следом, и с телефона пригушив музыку в колонках, стал инициировать знакомство своих товарищей. – Чон Уён, медицина и политика здравоохранения, четвертый курс. – за легким поклоном головой последовало плавное приземление на пустой диван. Парень сохранял невозмутимый вид, и взяв со стола неприкаянный фужер вина сделал глоток бордовой жидкости. – Ким Хонджун, композиторское дело, четвертый курс, – его голос был играючи веселым, а взгляд выдавал лнгкую степень опьянения, – Наслышан о тебе, Уён-а, так молод, а уже завершаешь последний год обучения. Как тебе удалось вывести средний балл своей группы так высоко в этом семестре? – пригладив ладонью рыжие волосы, Хонджун стал разглядывать аккуратные черты лица гостя. Взгляд медленно скользил то вверх то вниз, и в ожидании ответа остановился на колечке в нижней губе, что поблескивало в свете огней. – Правильная мотивация, взаимопонимание и поддержание дружеской атмосферы. – произнес Уён с улыбкой. Безусловно было приятно узнать, что его старания заметны даже хёнам с других факультетов. – Что за официальщина... – раздался недовольный голос парня, поднимающего свою голову с плеча Кима, – Пак Сонхва, дизайн и индустрия производства одежды, четвертый курс. Будем знакомы, Уён. – после натянутой улыбки его голова вновь нашла место на плече, по всей видимости, его молодого человека. Уён лишь кивнул в ответ. – Кан Ёсан, спортивная индустрия и образование, третий курс, – вдруг рассмеялся следующий студент, от чего Уён тоже не смог сдержать тихий хохот. Они с Ёсаном были друзьями еще до поступления в университет и знали друг о друге больше, чем кто-либо либо в этой комнате. – Давно не виделись, Ё, – мягкая улыбка украсила лицо брюнета, что был так серьезен секунду назад, – Не ожидал увидеть тебя здесь. – Так вы друзья? – впечатленно спросил молодой человек, сидевший вплотную к Кану, – Чхве Сан, факультет танцев и исполнительного искусства, третий курс! – парень протянул Уёну руку, и тот переложив фужер в левую ладонь поспешил пожать ее, – Рад знакомству! Видимо это о тебе Ёсан так часто упоминал. Уён улыбался. Атмосфера приятного, неспешного знакомства заставила его немного расслабиться. Все-таки может он хоть раз позволить себе провести вечер не думая об учебе, дедлайнах и прочих заботах, так измотавших его мозг? – Чхве Чонхо, факультет традиционной корейской музыки и пения, второй курс, – младший учтиво совершил быстрый поклон корпусом, – Рад приветствовать. Глаза Уёна вдруг широко распахнулись и заблестели. – Не могу представить, какими вокальный данными нужно обладать, чтобы поступить в Ханьян на эту специальность, слышал отбор у них бешеный! – в его словах звучало неподдельное восхищение, – Видимо ты действительно знаешь свое дело, Чонхо. В ответ тот лишь благодарно кивнул головой, смущенно улыбаясь, а после потянулся к столу, беря в руку свою полную темным нефильтрованым пивом кружку. – А я – Сон Минги, – парня явно забавила идея представиться перед друзьями так, будто это не он их всех здесь собрал, – Третий курс, автомобильная инженерия, you know? Обращайтесь, если ваши ласточки склеят ласты! – Мы пожалуй пешком постоим, – с усмешкой произнес Сонхва, поднимая наконец голову и садясь ровно, – Разумнее будет приобрести велосипед. – Я не так уж и плох, хён! – в голосе юноши звучала нотка обиды, – Оценки ничего не значат, я успею все подтянуть и еще покажу себя! – Покажи и мы, быть может, поверим! – вдруг раздался голос со стороны лестничного пролета. Со второго этажа спускался высокий парень, облеченный в брюки прямого кроя, и совершенно бесстыдно просвечивающую черную водолазку, поверх которой сидел оверсайз пиджак. – А пока что я видел только сдетонировавший двигатель и красиво отлетевшее прямо во время движения колесо. Как ты вообще умудрился забыть закрутить его? Комната наполнилась смехом. Минги не смог долго строить обиженую моську, поэтому хохотал вместе с остальными. Лишь Уён сидел тихо, не отрывая глаз от появившегося внезапно человека, и тот, как оказалось, заметил его взгляд. – Я забыл представиться, – с наигранно виноватой улыбкой он повернулся к медику, сидевшему на пустом диване, – Сфера развлечений, факультет театра и кино, третий курс. Чон Юнхо. – Чон Уён, – вгляд парня был прикован к красивым, почти черным глазам собеседника, что возвышался над остальными гостями, – Не хочешь присесть, Юнхо? Юнхо хотел, поэтому недолго думая обогнул полный людей диван и устроился прямо рядом с одиноким Уёном. Вблизи парень с актерского показался тому еще больше, но словив себя на мысли, что засмотрелся, Уён быстро отвел взгляд в сторону, натыкаясь им на Минги, что все еще стоял у стола и широко улыбался ему. Медик предпочел сделать вид, что не заметил этого, поднося к губам почти опустевший бокал с красным полусладким вином. Вечер обещал быть длинным.

***

22:21. Темы плавно менялись одна за другой, смех становился громче, алкоголь стремительно убывал. Новоиспеченные товарищи продолжали активное знакомство и старались узнать друг о друге больше, обсуждая учебу, личную жизнь, мерзкий деканат и многое другое. – Честное слово, – сквозь смех пытался выговорить Хонджун, борясь с явными признаками опьянения в своей речи, – Я же буквально вставил стоны в инструментал своей итоговой полугодовой работы! Поверить не могу, что эта консервативная истеричка могла пропустить их мимо ушей, когда ставила мне зачет! – друзья вновь разразились хохотом. Сонхва от количества выпитого стал более ласковым и любвеобильным, поэтому совершенно не стеснялся липнуть к музыканту, позволяя своим рукам гулять по его телу. Ёсан много и громко смеялся со старых дедовских анекдотов Чонхо, которые тот травил один за другим, в то время как раскрасневшийся Сан пытался бороться со сном, продолжая старательно улавливать нить разговора. Минги рассказывал Хонджуну, что вообще-то тоже занимается написанием музыки в свободное от учебы время, поэтому с радостью бы "замутил совместный хит" с ним, на что пьяный Ким весело закивал и предложил инженеру обсудить детали после праздника. Уён допивал четвертый бокал, но ничего в нем не выдавало признаков помутнения рассудка. Безусловно медик знал, как пить так, чтобы оставаться в здравом уме, тем не менее алкоголь приятно расслабил его тело и прогнал тяготящие голову мысли. Юнхо, с которым они мило беседовали об учебе, науке и театре, отлучился в уборную еще двадцать минут назад, и Уён уже начинал думать о том, чтобы подняться на второй этаж и проверить, в порядке ли его новый друг. Чон Юнхо был интересным молодым человеком, очень артистичным, добродушным, мягким, и наполненым бешеной харизмой. А еще красивым. До безумия красивым и притягательным, и как бы Уён не противился этим мыслям, он прекрасно понимал, что чувствует. Парни успели многое обсудить, их диалог был полон интересными фактами, шутками и первоклассным юмором. Впервые за долгое время Уён так увлеченно делился с кем-то спецификой своего медицинского направления, и с удивлением обнаруживал, что собеседник не только его понимает, но и неплохо разбирается во многих вопросах, словно специально когда-то изучал интересующую его информацию. Поставив-таки опустевший фужер на стол, Уён поднялся со своего места, и уведомив остальных о том, что собирается подняться подышать на балкон, поспешно зашагал к лестнице. От него не ускользнул сальный, довольный, расфокусированый взгляд Минги, но как и в первый раз брюнет предпочел оставить его без внимания. И почему он вообще так странно на него смотрит?

***

Музыка и смех еле слышно доносились с первого этажа, когда Уён оказался наверху. Пытаясь привыкнуть к темноте, он стал вглядываться в дали длинного коридора, надеясь увидеть щель света хотя бы под одной из дверей. Постояв минуту, парень все-таки медленно пошел вперед, стараясь услышать хоть намек на присутствие товарища однофамильца. И услышал. Услышал, как в одной из дальних темных комнат, что была не закрыта до конца, тихо и жалобно произносилось его имя. Уён замер. Он было подумал, что количество выпитого алкоголя застало его врасплох, от чего тот испытал на себе прелести звуковых галлюцинаций, однако прислушавшись вновь понял, что ему не показалось. "Какого черта?" – пронеслось в мыслях медика, когда он тихой быстрой поступью направился в сторону голоса, что становился отчетливее с каждым его шагом. Оказавшись у нужной двери Уён осторожно заглянул в щель. Через большое панорамное окно комната заливалась светом уличного фонаря, что располагался во дворе коттеджа. На широкой двуспальной кровати, застеленной красивым шелковым покрывалом черного цвета, откинувшись на металлическую спинку сидел Чон Юнхо. Его брюки были слегка спущены к бедрам, и Уён не мог поверить в то, что видел: правая рука в быстром темпе двигалась вдоль возбужденной, налитой кровью плоти, в то время как левая блуждала по телу актера, то и дело останавливаясь на сосках, что весь вечер просвечивали через тонкую ткань его водолазки. Мокрые звуки и приглушенные стоны заполняли пространство. Подглядывающий начал понемногу терять голову, внимательно наблюдая за этим действом и ощущая, как опьянение подталкивает его совершить то, о чем тот долго будет жалеть. Глаза Юнхо были сомкнуты, брови жалобно изгибались дугой, а губы, по которым время от времени скользил язык, оставались приоткрыты. – Уён... – вновь раздался голос парня, погруженного в удовольствие, – Мне нужно закончить и быстрее вернуться. Позволь мне закончить, Уён... В штанах самого Уёна, что до сих пор не мог оторвать взгляд от этого зрелища, стало очень тесно. Нет, Юнхо до сих пор не заметил, что объект его воздыхания наблюдает за ним из темноты коридора. Не замечал бы и дальше, если бы рука брюнета предательски не соскользнула с деревянной рамы, задевая дверь, что со скрипом приоткрылась шире. Их взгляды неожиданно встретились, и все наслаждение из глаз Юнхо испарилось в ту же секунду. – О Господи, что ты здесь делаешь?! – испуганно воскликнул он, стараясь наспех прикрыться свободным краем покрывала. – Я что здесь делаю? – сквозь зубы процедил Уён, входя в комнату и запирая за собой дверь. Юнхо соскочил с места и стал быстро застегивать замок на своих брюках, стараясь не встречаться со взглядом младшего, что направлялся прямо в его сторону. – Позволь мне объясниться. Все не так однозначно... – начал было он, но его губы настигла ладонь подошедшего медика. – Минуту назад ты умолял позволить тебе закончить. – тихо произнес он, когда его правая рука легла прямо на твердо стоявший орган Юнхо, что так отчетливо выпирал из под ткани его брюк. Факт того, что он все еще был отчаянно возбужден сорвал с брюнета последние остатки самообладания, и не долго думая тот толкнул старшего на кровать, устраиваясь сверху на его бедрах, – Долго ты меня хотел? Давно следил за мной? – Уён схватил Юнхо за ворот объемного пиджака, – Ты знал обо мне все еще до сегодняшнего "знакомства", да? И как только я сразу не понял! – Прости мне... – голос загнанного в угол парня звучал умоляюще, – Я не хотел тебя тревожить.

***

Уён никогда не обращал внимания на повышенный интерес к своей персоне. Университет он посещал исключительно ради учебы, и совершенно не был настроен на выстраивания каких-либо отношений уровня глубже, чем приятельский. Тем не менее, желал он этого или нет, староста четвертого курса факультета медицины пользовался большой популярностью среди других учащихся. Все слухи о нем рассеивались практически моментально, ибо не имели под собой никакой доказательной базы. Уён не оступался, не позволял копать под себя, не делился личным, и мог назвать друзьями лишь пару человек во всем учебном заведении. Нужно ли говорить, что подобный путь бесконечно утомляет? Стоит ли говорить, что Чон Уён – все еще такой же человек с желаниями, чувствами, эмоциями, и мечтами? Он был ужасно одинок. Рано или поздно всем стенам, что он так отчаянно выстраивал, было суждено рухнуть.

***

Это "рано или поздно" наступает сейчас. Опьяненный брюнет впивается в мягкие губы потрясающе красивого актера, который до этого момента прилагал огромные усилия, дабы контролировать себя, однако теперь его большие ладони сжимали упругие бедра Уёна, что ерзал ими, заставляя член дергаться в болезненном напряжении. – Скажи вслух, что я могу... – оторвавшись на секунду произнес Юнхо, борясь с сильно сбившимся дыханием, – Скажи, что позволяешь мне делать это с тобой... – его голос звучал отчаянно, словно он боялся, что все это может оказаться жестоким розыгрышем. – Никогда не думал, – начал ласково Уён, – Что все сравнения тебя с ретривером, что я так часто слышал, окажутся правдивыми. Хорошему мальчику нужно разрешение? – медик расплылся в довольной улыбке, после чего окольцевал своими руками тонкую шею Юнхо, и приблизившись к уху прошептал: – Можно. Зеленый свет, фас, полный вперед. Уён позволяет Юнхо сделать его своим, и тот никогда не простил бы себя, если бы упустил такой шанс. Юнхо устал лишь наблюдать за Уёном со стороны, не смея отягощать того своими чувствами. Юнхо обязательно поблагодарит Минги вновь за то, что тот решил пригласить на праздник их обоих. Юнхо сделает все ради того, чтобы до глубины души любимый им человек ни о чем не пожалел. Под жадные, долгожданные, словно спасительные поцелуи черная рубашка старосты быстро покинула его тело, улетая куда-то далеко в угол, а следом туда же отправился пиджак Юнхо, после чего тот опрокинул Уёна на кровать, моментально нависая над ним. Бордовые пятна, одно за другим, стали расцветать на горячей коже шеи и груди лежавшего брюнета, и тот лишь выгибался навстречу губам, что с такой страстью наконец ласкали его. Уён был пьян, поэтому вновь ограничивать свои желания, или сдерживать рвущиеся стоны – последнее, чего ему хотелось. Его рука зарылась в темно-шоколадные волосы старшего, что успел проложить влажную дорожку вниз по его телу, и дойдя до кромки заниженных брюк нежно осыпáл поцелуями выпирающие тазовые косточки. Молния с тихим звуком скользнула вниз. Пара мгновений, и Уён предстал перед парнем совершенно обнаженным, от чего Юнхо чуть было не закончил досрочно, лишь глядя на его красивую карамельную кожу. Избавляя и себя от ненужной одежды, он вновь оказался над брюнетом, заглядывая в его темные, жаждущие глаза. Правая рука тут же обхватила твердый член, который от возбуждения давно сочился естественной смазкой, и стала уверенными движениями скользить вдоль него. В неконтролируемом наслаждении Уён выгибался в спине, стараясь не шуметь чересчур, но когда Юнхо опустился вниз и его губы неожиданно обхватили головку – на всю комнату раздался громкий, протяжный стон. Чон двинул бедрами вперед, и его рука сжала волосы актера сильнее, когда тот послушно опустился до конца, сжимая горло вокруг органа. Движения головы ускоролись. Громкие влажные звуки, сбившееся дыхание и запах кожи витали в воздухе. Уён наслаждался каждой секундой и мечтал, чтобы это не заканчивалось, но почувствовав приближение оргазма все же обратился к Юнхо, что так старательно доставлял ему удовольствие. – Тебе следует остановиться. Я вот-вот... Не дав ему и шанса закончить предложение Юнхо вновь опустил вниз руку, обхватывая ладонью член Уёна прямо у основания, и продолжил совершать ею плавные движения, в то время как его губы и язык сосредоточенно ласкали чувствительную головку. Результат не заставил себя долго ждать. Через минуту такой интенсивной стимуляции Уён обильно излился глубоко внутри Юнхо, который в последний момент вновь принял горячую плоть целиком в свое горло. Быстро отстранившись, не теряя ни одной капли, парень сглотнул вязкую жидкость, после чего вновь оказался над брюнетом, что закрыв глаза содрагался в оргазме. Это было потрясающее зрелище, актер вглядывался в черты любимого лица перед ним, желая запомнить этот момент на всю жизнь. Расплывшись в нежной улыбке, старший Чон наклонился, целуя младшего в лоб, как вдруг тот внезапно обвил его талию ногами, от чего Юнхо упал на него бедрами. Следом руки Уёна вновь сомкнулись вокруг тонкой шеи верхнего и затянули в глубокий, чувственный поцелуй, долгое время не давая отстраниться. – Как ты себя чувствуешь? – наконец спросил Юнхо, когда медик опустил голову на подушку. – Не помню, когда чувствовал себя лучше, – шепотом произнес Уён, с нежностью глядя в глаза над ним, – Но это еще не конец. – Мне вполне достаточно того, что ты закончил, – мягкая улыбка появилась на лице Юнхо, что принялся покрывать поцелуями щеки лежавшего, – Я отнесу тебя в душ. Не тут-то было. Резкий толчок в плечо заставил его свалиться на другую сторону кровати, после чего его бедра быстрым движением оседлал брюнет. Не имея ни малейшего желания сопротивляться, Юнхо послушно лежал, позволив своим рукам лечь на тонкую талию наездника, что внезапно перехватил власть. Уёну довольно непривычно было смотреть на Юнхо сверху вниз. Откровенно говоря, Юнхо тоже до сих пор совершенно непривычно было смотреть в глаза, некогда казавшиеся холоднее льда и полные безразличия, что теперь сверкали нежной страстью и возбуждением, глядя на него. Как далеко старший способен зайти, лишь бы сохранить в них огонь, о котором он мог мечтать только в своих самых смелых фантазиях? Смочив слюной пальцы левой руки, Уён потянулся назад, в то время как пальцы правой сжались вокруг крепкой эрекции лежавшего под ним Юнхо, и тот шумно выдохнул, закрывая рот рукой, когда ладонь брюнета ускорилась, создавая мокрые звуки. Один палец. Второй. Уёну хотелось пропустить этап растягивания собственных мышц, но он понимал, что без такой, хотя бы минимальной подготовки он не сможет доставить удовольствие ни себе, ни Юнхо. После того, как третий палец перестал ощущаться болезненно, брюнет слегка приподнял таз, и подставляя головку нижнего к своему входу, с легкой нервозностью взглянул в его глаза. – Прошу тебя, Уён, мы можем остановиться прямо сейчас, – взволнованно произнес он, осторожно придерживая верхнего за бедра, – Не обязательно так стараться ради меня. – Но я хочу этого... – медленное движение вниз, и кончик возбужденной плоти стал надавливать на кольцо его мышц, осторожно их раздвигая, что заставило Юнхо простонать, – Разве ты не хочешь меня? – Безумно... – на выдохе вымолвил тот, не отрывая от сидевшего на нем взгляд, полный нежности и заботы, – Но для меня в приоритете твое состояние, а не мое удовольствие. Ласка и доверие позволили Уёну окончательно расслабился, и пропустив головку парня внутрь он медленно опустился на всю его внушительную длину. Движения Юнхо были мягкими и аккуратными, он бережно придерживал бедра наездника, осторожно погружаяся внутрь, и только когда тот полностью привык к нему — позволил себе ускориться. Звуки ударов кожи о кожу ритмично звучали в тишине ночи, смешиваясь с негромкими стонами. Уён подался вперед, ложась своим корпусом на тело Юнхо, и слившись губам в мягком поцелуе почувствовал нарастающий темп и приближающийся финал нижнего. Не медля ни секунды, он стал активно двигаться навстречу бедрам, увеличивая амплитуду и скорость движения. – Молю, Уён... – отстранившись произнес Юнхо, сдерживаясь из последних сил, – Пожалуйста, позволь мне закончить... Где-то Уён уже слышал это. Слышал это, когда бесстыдно подглядывал за парнем, что уединился от всех на втором этаже, и сладко выстанывал его имя, доводя себя до дрожи. Как удачно сложились обстоятельства для них обоих, когда теперь Юнхо может просить его об этом лично. Конечно же, Уён позволит. Позволит ему громко излиться внутри себя, заполняя тело горячей жидкостью. Позволит ему вновь целовать свои губы так, словно они – его единственная надежда на жизнь. Позволит осторожно взять себя на руки и отнести в теплую ванную, а после позволит уложить его в мягкую постель и заснуть, прижимая к себе.

***

0829, 14:38. Отчетный спектакль факультета театра и кино прошел потрясающе. Огромное количество приглашенных зрителей громко аплодировало, когда занавес закрылся, знаменуя финал пьесы. Среди собравшихся Уён мог разглядеть много знакомых ему лиц: студентов, лекторов, деканат, а так же семьи выступающих, что пришли поддержать своих юных талантов. Староста четвертого медицинского курса не переставал ощущать на себе пристальные взгляды с того самого момента, как появился в большом актовом зале. Шепот, пересмешки и тихие голоса раздавались за его спиной почти все то время, что он наблюдал за представлением на сцене, сидя в первом ряду. Но глупые сплетни и слухи никогда не пугали его. Он пришел сюда только ради одного. – Ну как я тебе? – Юнхо со всех ног бежал к Уёну, что стоял у стены в оживленном коридоре, прорываясь через группы других студентов, которые весело делились друг с другом впечатлениями от спектакля, – Скажи, что я нигде не налажал! Не дожидаясь ответа, Юнхо налетел на своего парня, почти сбивая того с ног, но быстрым движением заключил Уёна в крепкие объятия, не давая потерять равновесие. Разумеется это привлекло всеобщее внимание к их паре, но брюнету было на это глубоко наплевать. Сейчас он видел только свою звезду, что так ждал его оценки и похвалы. – Ты был лучше всех, Юно-я. За такого как ты режиссеры будут обязаны сражаться, – нежно проговорил он, после чего прикрыв глаза быстро поцеловал Юнхо в губы, и если б тот действительно был собакой, с которой его так любят сравнивать – его хвост бы сейчас вилял со скоростью лопостей боевого вертолета, – Умоляю, пойдем домой.