РадиоЭфир

— Ну что же, начнем наше интервью? — Аластор крутанулся на своем стуле, отставив в сторону погасший микрофон. — Я жду сенсации! — Да никакой особой сенсации, — вздохнула Сэм. — Я мало что могу тебе рассказать. Кроме того, что мы в полной жопе. — Ну, это я и без того знаю, мы в Аду, в самом центре Круга! — радостно развел руками Аластор. — Факты, факты, я хочу фак-ты… — отчеканил он, глядя в мониторы, и щелкнул когтем по какому-то датчику. Тот мигнул и вновь ровно засиял оранжевым отсветом. — Окей, факт. Есть нехорошее такое подозрение, что у нас Корень Зла готов вырваться на свободу. Для тебя это достаточный факт? Мониторы мигнули, будто моргнув, шум радио усилился. Новоиспеченный герцог сверлил гостью взглядом жутких алеющих глаз, в которых бегали стрелки указателей. — Если бы не договор с Люцифером, я бы решил, что ты вздумала со мной шутить. — Это не шутка. — Откуда информация? И почему сам Морнингстар тебе доверил задачу? Еще раз спрашиваю… Кто? Ты? — Аластор, казалось, еще больше увеличился в росте, рога внезапно расширились и едва не уперлись в края будки. На что Сэм с интересом постучала по находящемуся около нее отростку рога. Стук когтя о кость был достоверен. Чудовище замерло, пристально глядя ей в глаза сверху вниз. — Первое: держи себя в копытах. У нас договор, и не надо меня стращать, я не ребенок и не грешник. Я повидала уже столько дерьма, что вот этот спектакль не вызовет у меня ничего, кроме усталости. Второе: шикарные рога, но вешалка… Или что это, антенна? На новый год небось украшаешь? Нам сейчас ни к чему, у тебя здесь есть уже одна одежная стойка. А разобьешь стекло рубки — будет сквозняк и просто обидно. Третье: я та, что очень хочет спасти этот чертов мир со всеми грешниками и человеками, с убогими и сирыми, и даже с такими, как ты. И я хочу, чтоб семья Морнингстар была жива и здорова. Собой я могу рискнуть, есть на то причины. Четвертое: без твоей помощи этот план обречен на провал, и мне действительно нужно твое содействие, а не помехи. Не помехи в эфире, Аластор! Мужчина, принимая свой привычный облик, медленно сел на место, откидываясь на спинку, и с интересом смотрел на наглую девку, водя пальцем по губам, думая о чем-то своем. Прошла пара минут, прежде чем он будто мысленно встряхнулся, сел, опираясь локтями о колени и сцепив пальцы в замок. — Что же… Пожалуй, мне это даже нравится. Это будет, по меньшей мере, весело. Особенно хорошо, что ты не из пугливых. Чувство юмора тоже пойдет в зачет! Итак, Корень Зла не сказка и она существует, и вы решили, что величайшее зло скоро попытается вернуться, верно понимаю? — Да. — И что мы можем ей противопоставить? Точнее, я знаю, что могу противопоставить я, у меня есть силы, теперь они у меня есть… Предположим, сам Люцифер расщедрится на пару десятков легионов подчиненных, а дальше что? Для Корня это пыль на подошве! Что же такого можешь противопоставить ты, чтоб это не выглядело столь ничтожно? Я уж не говорю про предполагаемый результат. Твои действия? — Нам нужно попасть в дворец Суатаны, в библиотеку. — Опять ты про эту чушь?! Или… — Аластор по-собачьи повернул голову под неестественным углом, потрескивая помехами. — Это не чушь, я действительно имею туда доступ, — вздохнула Сэм, зачем-то засовывая руки в карманы куртки. — Мы… Хорошие знакомые. — Интер-р-ресные у тебя знакомства. Для экзорциста. — Да не экзорцист я. — Да, я заметил очевидное сходство с серафимами. Не считая отсутствие безвкусного циркового грима - одно лицо, как с подобия лепили. Сэм замерла. Все-таки. Ну, конечно, это же чертов Аластор. — Я с тем же успехом могу быть похожей на предводительницу каннибалов. — Имеет место быть. Но увиделись мы при данных обстоятельствах не у нее... — Ты что, и с Рози на короткой ноге? — Случается. У нее отличный ассортимент, — взгляд исподлобья неожиданно обрел предельный вес. Сэм похолодела внутри. Перед ней еще и каннибал оказался, который улыбался во все щщи. — Твои вкусовые качества меня тоже не волнуют, — лучезарно лыбился гад. — Олень-каннибал, какая… Жуть? Нелепость? — пробормотала Сэм. — Прошу заметить, теперь еще и герцог Гоэтии, — услужливо припомнил Аластор. — С которым тебе обеспечены незабываемые мгновения! Видимо, это был для вас лучший выбор на этом пиршестве жизни! — Боже, прекрати… — замутило девушку, и она прикрыла глаза рукой. — Какой абсурд. Как только угораздило… Развесила уши. — Могу напомнить в подробностях. Мы остановились на обсуждении того, что надо заглянуть в Круг Гнева. Но могут возникнуть проблемы: грешников… Аластор замер, наполовину прикрыв глаза, и Сэм довольно ухмыльнулась. — Верно. Но ты больше не грешник. Ты можешь покинуть Круг. — Хитро, — оценил Аластор и тоже заулыбался шире, да так, что на углах рта проявились зеленые, призрачно сияющие скрещенные нити. — Интересно, что я еще в таком случае могу? — Ты можешь пойти в мир живых в моей компании. Мы пойдем наверх. — Все интереснее и интереснее! — глаза хостела разгорались все ярче. — Придержи рога и помни о договоре. — Я все очень хорошо помню, у меня отличная память, — в доказательство каннибал резко протянул вперед руки, и на запястьях засияла золотая цепь, что заструилась по предплечьям, переходя все выше, к шее и от золотого ошейника вниз, к ногам. — Мне не дадут его забыть. И поверь, я не хочу потерять то, что уже заимел. Мне понравилось. Но… — цепь испарилась, — я давно не был на поверхности, буду не против посмотреть, как изменилась жизнь за эти годы прозябания на самом Днище! — У тебя будет прекрасная возможность. А для этого нам придется еще побывать у Асмодея. — О, у тебя и там знакомства? — тут же сыграл бровями насмешник, проигнорировав полный осуждения взгляд. — Да. А будешь сильно выступать на публику, мы закажем у него для тебя кляп. Именной. — Не вижу в том необходимости. Ты можешь приказать мне умолкнуть. Если это необходимо для достижения цели… — голос сделался вкрадчивым. — Ну уж нет, я хочу знать, что творится в твоей голове. Хотя бы отчасти, — Сэм сморщила нос. — Вдруг еще что полезное умолчишь. Знаю я вашего брата… — А я — вашего. Девушка встрепенулась, отняв руку от лица. — Конечно же: брата. Высший ангел, оказавшийся на том же Днище. Дайте-ка припомню, кто бы это мог быть… — Аластор неожиданно махнул рукой, выцепив из воздуха сигарету, прикурив от пальца, запрокинул голову на спинку кресла и пустил струю дыма в потолок. — История Ада, как давно это было… М-м-м… Азазель или Самаэль? — мерзавец явно издевался. — Я не видел в нашем Круге лишь двоих… Сама признаешься, или мне закончить расследование, СЭМ? Девушка тяжело вздохнула. — Если ты такой умный, то почему так рано сдох? Вопрос Аластору не понравился, судя по рыку, шедшему откуда-то изнутри, из центра его груди. Новый клуб дыма был на редкость густым и едким. — Видимо, потому что кто-то так решил, — недобрым голосом ответил мужчина, разворачиваясь к ней лицом. — И говорят, без участия жнецов такие смерти просто так не происходят. Но кое-кто опоздал… Я уже тогда заключил свой первый договор. Информация за информацию, верно, СЭМ? — Я уже говорила тебе, что ты слишком высокого о себе мнения, — фыркнула девушка, сама заулыбавшись в тон. — Тут ты несколько просчитался. Вообще ты слишком смелый для того, кто понял, с кем сидит в замкнутом пространстве. Вот такое я нечасто встречаю. Считай комплиментом. — Ну, дорогая моя, это же очень просто, — клубы дыма плыли над головой Аластора, переливаясь в красных отсветах. — Я тебе нужен живым, тут такие страсти, что бразильским сериалам не снились! Ты не причинишь мне никакого вреда, пока дело не будет сделано. Да и к тому же… — пепел слетел на пол. — До сих пор не снесла мне голову. Точнее, ты никому вообще не снесла голову и в принципе не используешь свои силы. Ты даже выпивку не могла себе сотворить, а значит, я единственный, чьими руками Сила сия может делать хоть что-то. Сколько о тебе в аду ничего не слышно? Пару сотен лет? Хорошо сохранилась… — Ну, дать тебе по морде я все же могу, — нежно пообещала Сэм. — Как самому обычному мелкому бесу. И тут уже ничего не сделаешь мне ты… — И это прекрасно, у нас равные возможности! — Аластор развеселился. — И что же будет дальше? О-о-о, у меня еще столько вопросов! Где твое оружие? Ты даже не взяла с собой ту дивную плетку, что так тебе шла! — Это не плетка, а кнут. Он для обычной драки, — сквозь зубы отвечала ангел. — Ты прав, я нихрена не могу сотворить, кроме того, на что физической силы у меня пока достаточно. Нельзя, чтоб меня засекли Небеса. — Печаль-то какая, — фыркнул красноухий, гася сигарету о свою ладонь. — А как же Ангел Смерти? Как же уничтоженные тобой легионы? Как же история о сыне человеческом от Самаэля? Как, черт подери, понимать, что ты его сестра, пытаешься спасти всю эту… Эту… — потряс перед собой руками Аластор, не найдя подходящего слова. — Дыру?! — Ты сейчас про истории, что рассказывают друг другу люди? Или про то, что нес по пьяне Адам? Или что болтают грешники в пабах? — Самаэль почувствовала, как накатывает злость, и с трудом сглотнула скопившуюся слюну. — Кому ты решил верить, герцог? Пустобрехам импам? — Никому, кроме себя. Мы в Инферно, детка, — ведущий сотворил из воздуха стакан с выпивкой, отчетливо пахло вискарем. Тут же он сделал жест, будто хотел чокнуться стаканами. — О, я невежлив. Тебе может сотворить чего? — Детка? Невежлив? — его обращение вызвало смех. — Да, пожалуй. Мартини, бутылку. — Ого, — фыркнул хозяин рубки, но уже протягивал здоровенную бутылку, — бокал для леди? — Сэм молча отобрала бутылку и, проведя ногтем вокруг горлышка, легким щелчком отбила стекло, оставив ровный срез. — А ты точно из ангелов? — на всякий случай уточнил Аластор, и, получив утвердительный кивок, с интересом пронаблюдал, как одним залпом была осушена половина. — Пьешь не хуже Хаска. — Яд запиваю, — тыльной стороной ладони утерла губы Сэм, шумно выдыхая. — Знаешь, ты… Довольно тяжелый в общении. — Обычно я слышу обратное. Я чертовски веселый парень… — Обычно. Хочется нам того или нет, мы в одной лодке, весельчак. И от того, насколько мы успешно договоримся, зависит вообще все. Так что прошу как… Пожалуй, когда-то, человека. Давай без поисков уязвимых мест. Иначе мы все обречены, мои нервы тоже не бесконечные. Сейчас у меня есть бутылка, но ее может не оказаться под рукой в нужный момент. — Я тебя услышал, — ответил собеседник, и можно сказать, по сравнению с обычным оскалом, улыбки считай что не было. — Когда начинаем? — Завтра. Мы начнем завтра. Рука радиоведущего протянула стакан, и он чокнулся им о стенку недопитой бутылки. — За успех. Пожалуй, мы все в нем заинтересованы. — Пожалуй… Сэм развернула кресло к окну, глядя на город. Уже виднелись наполовину отстроенные башни, где-то сверкали огни пожара, где-то поднималась пыль от взрывов и перестрелок. — Иногда я думаю, зачем все это… Его план действительно непостижим… Зачем было давать свершаться злу, копить его, концентрировать, пускать разрастаться… — от выпивки накатила тоска и болтливость. — Свобода Воли. Люди называют это свободой воли… Мы все вольны делать выбор, не так ли? — Аластор повернул голову, тоже глядя в окно. — Это как игра великого шутника, которому нечем было заняться. Кто-то из пешек выбрал служить в церкви, кто-то выбрал убийство ближнего, кто-то — спасать этот мир. Интересно, кто и по какому принципу проводит взвешивание? В Египте вроде знали ответ… Сердце, перо богини… Я до сих пор не понимаю, почему язычники не могут попасть в рай, при том что понятия не имеют ни о каком едином мужике на небесах? За что они пострадали? Разве это грех, не знать? — Не поверишь, мы сами много раз задавались подобным вопросом. Это все похоже на какую-то блядскую шутку, — отхлебнула из бутыли Сэм. — Я сама вспоминаю тот момент, когда шагнула вниз. И чем дальше, тем больше понимаю, со сколькими вещами была не согласна, и при этом еще не осознавала этого. — Богохульствуешь? А вроде же не падшая… Ты не похожа на падшую, а их я видел предостаточно, — хмыкнул Аластор. — Один король, вторая вообще за ресепшеном. — Разве Смерть может иметь оттенок? — Ты так и не объяснила, почему я высокого о себе мнения, и не ты поучаствовала в моей кончине, — ведущий смотрел на нее из-за монокля, смакуя напиток. — Это как если бы сам Сатана ходил за каждым грешником самолично. Или там кидался в каждое грешное тело за любой душонкой. Бред полный. Нет, есть младшие жнецы, которые помогают, если душа сама не смогла оторваться от тела. Всякие бывают ситуации... А я… Жнец жнецов. Которому очень не нравится его способность, — Яд крутанула бутылку, наблюдая за смерчиком внутри стекла. — После меня нет воскресения души. То есть… Я могу просто убить, да. Придушить, например. Одарить поцелуем. Отделить душу от тела, и грешник окажется на том свете. И я могу уничтожить душу. Насовсем. Любого, кроме Отца. Вычеркнуть из Книги Жизни. — А сама себя? И значит ли это, что ты можешь уничтожить Корень? — живо поинтересовался внимательный слушатель. — А вот этого я не знаю, к сожалению. Я как-то пыталась, но всего лишь погрузила ее… В состояние сна. Тогда это был с виду обычный ребенок, который очень не хотел исчезать. Возможно, все из-за моей жалости, и я не смогла ее уничтожить по-настоящему. И вот она просыпается… Возможно, по моей вине. Смерть не должна никого жалеть. Это оружие, а оружие не принимает решений. Оно выполняет приказы. А я с этим не очень-то согласна. Я нелепая Смерть. — Не сильно-то обнадеживает, но звучит интересно. — Как есть. Информация за информацию, твой черед. Как ты дошел до жизни такой? — перевела стрелки Самаэль. Недовольное шипение радио отразилось от стекол. — Я много убивал. Ради удовольствия, мести и... — стакан опустился на пульт. — Думаю, такие мелочные подробности тебе мало интересны. — Почему олень? — Меня приняли за оленя, когда я прятал труп. Выдали лаем собаки, и охотники решили, что я особо крупная дичь. Это даже забавно… — Да уж, ты действительно самый забавный паренек во всем Инферно, настоящая дичь, - усмехнулась Самаэль. Почему ты такой здоровенный? Мне казалось, олени поменьше. — А дохляк смог бы убивать десятками обычным ножом? Ну, может, иногда топором. Ну, и я не простой олень, а благородный. Вероятно, сможешь в этом убедиться самолично. — Туше. — Ваше здоровье. — Здоровья погибшим… Смех прозвенел в рубке, будто звонок, означающий конец передачи. Цепляясь от усталости за стену, Сэм дошла до комнаты и рухнула в кровать, оставив радиодемона в его родном месте обитания.