РадиоЭфир

Монотонное бормотание чтеца доводило до отчаяния. Сэм стояла, едва цепляясь за косу, силы покидали её. Агент же прекрасно видел, как она слабеет и всё больше оседает на пол. Пятый час посменного чтения заклинаний сковывал её крылья тяжкими цепями, оплетал руки и ноги, подавлял волю и разум. Казалось бы, слабые, незначительные, не принимаемые в расчёт люди не могли взять в плен саму Смерть, но практика показывала обратное. У них очень даже хорошо это получалось. Сэм зло усмехнулась и переложила руку выше, подтягиваясь по древку косы. Зато Аластор выжил и был наверняка далеко. Сам того не зная, смог сделать спектакль возможным: нося перо у сердца, получил «божественную прививку». Оверлорд, герцог, а теперь и тот, чьё тело приняло в себя ангельский отпечаток. Потому его не сожгло копьё в музее и в Стоунхендже. Оно узнало частицу божественного присутствия, что даже меняла саму его магию. Поваляется с недельку в какой-нибудь канаве, потом придёт в себя. Наверное, будет очень недоволен, когда поймёт, как с ним обошлись. А уж если сообразит, в какой дуршлаг превратилась его «серая футболка»… Наверное, будет в бешенстве. Вот бы еще разок это увидеть. Разве она так много хочет? А должна ли Смерть чего-то вообще хотеть? Она же… Всего лишь орудие. Но вот оно радуется, грустит, тоскует, переживает, и теперь думает о том, как если снова его увидит, посмотрит ему в глаза после эпического спектакля со спецэффектами. Интересно, сказал бы он то же самое, если бы знал, что выживет? «Что, после хвоста захотелось кусочек побольше?» — буквально прозвучал в голове язвительный голос. Захотелось провалиться под землю, но уже по другой причине. «Сам олень года: или не надо было подбирать перо, фетишист несчастный, и втравливать нас в эту передрягу, или нехер жаловаться. Если ещё повезёт свидеться, накручу ему его прекрасные драгоценные уши.» «Жаль, что я раньше не узнал, как сладка Смерть…» Сэм мысленно улыбалась, при этом удерживая на лице кривую усмешку, совершенно не похожую на ту, что внутри. Без улыбки — ты как голый… Тяжесть прожитых тысячелетий, казалось, навалилась на её плечи. Люди не понимали, что сами вели себя к финалу. Корень уничтожит всех, и они сейчас были для него просто подарком судьбы. Сэм встрепенулась, осознав мысль. Взгляд заметался по помещению, куда её притащили. Но следов присутствия Корня не было видно. Но всё это произошло не случайно… Здание содрогнулось, заставив агентов-охранников схватиться за оружие. — Это что за херня? Новый удар сотряс стены, замерцал свет. Зашипел динамик, из которого полилась далёкая музыка… На фоне которой зазвучали крики ужаса и боли, звук заезженной, контуженной кривой пластинки исказил песню, сделав её чудовищной. There it stands in the corner with the barrel so straight I looked out the winder and over the gate The big fat rabbits are jumpin' in the grass Wait 'till they hear my old shotgun blast… — Да быть такого не может, — пробормотала Сэм, ноги которой подломились, и она буквально рухнула на задницу, смяв крылья. — Меня добили, и у меня глюки. Shotgun boogie, I done saw your track Look out Mr. Rabbit when I cock my hammer back! Стены её темницы наполнялись криками и паническими мольбами. Агенты сбились спина к спине, целясь из ангельского оружия во все стороны. Тьма, казалось, была живой. И тут Ад, казалось, разверзся. Из пола хлынули чудовищные твари, порождённые тенями, и с ними — то, что даже Сэм не могла опознать. Инферно вырвался наружу. Она закрыла глаза, не в силах видеть происходящее. Но улыбалась. Легион вершил суд за неё. Кажется, кто-то очнулся раньше запланированного. Оленёнок Рудольф пришёл на помощь сквозь мрак… Стена рухнула, будто была не из бетона, а картонной. И за ней стоял силуэт, который было невозможно не узнать. Даже с закрытыми глазами она ощущала, как он, танцуя под ставшую кошмаром песенку, шагает по осколкам камней и чьим-то останкам. — Эй, придурки! Это МОЯ Смерть. А вашу надо еще заслужить. Из вас даже суповой набор нормальный не выйдет… Твари расступились, удерживая ещё живых пленников, и мерзко хихикали, следя полными обожания глазами за своим герцогом. Он подошёл к кругу и лёгким движением ноги стёр светящиеся линии. — Сэм… Она из последних сил подняла голову, глядя в столь знакомые и тёплые карие глаза. — Какого хера, Аластор? Ты должен был две недели валяться в отключке, — единственное, что сообщила она. Крылья спались, бессильно повисли, разум мутился. Протянув руку, она с усилием дёрнула перо из крыла, и последним движением было — прихлопнуть ладонью с ним по груди радиодемона. — И тебе здравствуй, сладкая… — герцог, прижимая её руку с пером, другой бережно поддержав под спину, уложил Сэм на пол, сунул перо себе за ухо, что, казалось, сразу намертво прилипло к обозначенному месту. Поспешно содрав с себя пиджак, свернул и подложил под голову серафима, после чего развернулся к людям, устроившим им незабываемое приключение. — Что ж, господа, нам есть что обсудить, — глаза приобрели стальной блеск, и мужчина распрямился, расстегнул пуговицы на рукавах бордовой рубашки, методично закатал рукава. — И кому первому пришла в голову такая великолепная, прекрасная, гениальная и надёжная, блядь, как швейцарские часы, идея повязать единственную женщину, что может мной вертеть?!

***

Очнувшись, ангел резко отвернулась, закрыв рот рукой и подавив рвотный позыв. Увиденное ей совсем не понравилось. Слуги Аластора заживо пожирали подвешенных под потолком людей. Аластор же, с руками по локоть в крови, стоял, уперев руки в бока, наблюдая за процессом, будто прораб на стройке. — Прекрати. Аластор резко повернулся, коротко кивнул, снова поднял взгляд к потолку. — Благодарите Самаэль. Кончайте их. Раздались омерзительные хрустящие звуки, тягучий, густой, с комками плоти поток пролился на пол. Мужчина, развернувшись, поспешно направился к девушке, присел рядом на корточки, стараясь заглянуть ей в лицо. — Как ты? — Жить буду. — А почему буду я? — последовал закономерный вопрос. — Потому что я не ударила Косой, — Сэм предприняла усилие, и вернулся её привычный облик, погасло сияние. Только вещи всё ещё светились призрачным жемчужным светом. — Ты должен был пару недель не выходить из комы. — То есть те ребята в Ватикане тоже очнулись, — кивнул Аластор, — как всегда, милостива. И при этом третий раз жертвуешь собой, чтоб меня спасти. Милая, а ты ничего не перепутала? — О чём ты? — Сэм упорно смотрела в пол. — Это я тут должен ракушку изображать, а ты такую ма-а-аленькую жемчужинку. Договор был такой, дорогуша, — пальцы выразительно показали ничтожность размера. — А ты, значит, тот, кто договоры соблюдает? — Сэм наконец-то посмотрела в глаза. — И не врёт и не договаривает. Дважды. Или не было такого в уговоре? Улыбка сошла с лица Аластора. — Не проси меня выполнять свою часть, если сам лжёшь и носишь маски. Это вот к чему приводит. Эти люди не просто так меня… Нас поймали. Корень их вёл. И возможность подарил им ты, и поэтому все мертвы. Если бы ты сказал, что Столас ни при чём… — Это возможно изменить? — перебил Аластор. — Нет. — Я сожалею. Я взял твоё перо тогда, у Князя во дворце, думал, может, пригодится. Облажался, потерял. Но вернул. И не тебе, — он почти ткнул ей в лицо указательным пальцем, — что держит сейчас клок с моего хвоста в нагрудном кармане, меня в этом упрекать. Тут мы квиты. А люди знали, что творят, и это их выбор. Они знали, кого пленили. Ну и я объяснил максимально действенным способом их неправоту. Яркий свет озарил помещение, и Сэм охнула, схватив Аластора за плечо. — Нашли… Открывался портал, в котором узнавались очертания небес. Радиодемон издал гортанный недовольный звук, одновременно с яростным хрипом оленя, что вызывал на бой конкурента, встал, медленно повернувшись к переходу в пространстве. Широко улыбаясь, встал в более устойчивую позу, сжав руки в кулаки, отгородив Сэм от того, кто собрался явиться. Однако через секунду его бровь приподнялась, а улыбка стала кислой, послышался недовольный, разочарованный писк оленёнка. — Эмили. Конечно, кто же ещё… В помещение впорхнула хрупкая девушка-серафим с золотым крылом, рассеивая мрак, и в немом крике замерла, увидев, что вокруг неё происходит. — Господи, Аластор, это ты?! Ты что тут забыл? Почему тут такой ужас?! Где Самаэль?! — О боже, сестрёнка… — простонала Сэм, закрывая глаза ладонью. — Ну почему ты?! — Сэм? Сэм?! Действительно ты?! Ты как?! — серафим порхнула к ангелу Смерти, и Аластор, закатив глаза к потолку, отошёл в сторону, снова упирая руки в бока. — Я — хуёво, как ты видишь, — Сэм убрала руку от лица и поймала сестру в объятия, — а ты подросла. — Ой, брось, глупости, — счастливо зажмурилась серафим, но, отстранясь, тут же затараторила. — У нас страшные вещи говорят, что Ад опять восстал, что легионы на земле, грядет Апокалипсис, и что Люцифер собрал отряд, чтоб освободить сама знаешь что… — в ужасе протянула небесный дипломат, и Сэм отчётливо услышала звук фейспалма со стороны напарника. — Я не поверила, что такое может быть, после того как Отель Чарли заработал, отпросилась сама проверить… Сэм, что случилось? — Понимаешь ли, есть нюанс… — Сэм зажмурилась и мотнула головой, не зная, как объяснить сестре ситуацию. — Скорее, это Небеса натворили херни, опять. Как тогда, когда я сбежала. — Да не может такого быть! У нас всё хорошо, у нас есть искупления, и Сэра никогда бы… Эмили на секунду умолкла, посерьёзнев. — Что Сэра? Не промолчала во всеобщее благо? — ехидно поинтересовалась Сэм. — Тут немножко был легион, и он меня вытащил из ловушки людей. Я немножко пытаюсь остановить Корень Зла, который немножко куда-то засунули райские, и немножко просрали тот момент, когда он проснулся! Эмили снова в ужасе закрыла рот руками, качая головой. — Эмили, Чаша переполнена, границы пройдены, и Небеса не помогают, они делают вид, что ничего не происходит, или что это Ад тут главное Зло! Но Зло-то не в аду, оно там немножечко, на полшишечки пытается исправиться! — Что ты говоришь такое, сестра… Неужели ты действительно… — Что, пала?! Но я не падала, я прыгала, Эмили! Сама, от вас подальше, от вашей недосказанности и высшего блага и… — Так, всё, хватит, ты себе уже на пару сроков наговорила, — Аластор, который уже подошёл к ангелам, резко заткнул ладонью рот Сэм и перехватил её за талию, приземляя ногами на пол. Сама того не заметив, Самаэль выпустила крылья и уже взлетала над прижавшейся к полу сестрёнке, в ужасе смотрящей на её гнев. — Малышка, она устала, её хорошенько отпиздили. По голове, наверное, тоже стукнули. Контузия. — У тебя перо… — Эмили огромными глазами смотрела уже на демона. — Час от часу не легче… Девочки, хватит! — улыбка была на грани безумия. — Давайте хоть вы не будете сраться тут среди кишок?! А давайте не надо? Умоемся, я бы выпил пару бочек чего-нибудь горючего! Сэм проморгалась, убрала крылья, перестав выдираться, и, мотнув головой, скинула руку. — Это не брат собрал отряд. Это я. — Но зачем? — слёзы текли по лицу Эмили. — Затем, что этому миру рано исчезать. Ему нужен ещё один шанс… — Сэм мягко освободилась от второй руки Аластора. — Я шесть тысяч лет провела среди людей и в Аду. И если даже в Инферно то, что мы всегда считали чистым злом — пытается стать лучше, заботиться о ближнем и наказывать зло — не всё утрачено. Я видела, как Похоть говорит о любви. Я помогала Сатане вершить справедливость и не дать случиться большему злу. Тот, кто жаждал Власти и Крови — покорил Жадность. И Люцифер, что помог явиться грехам — держит их в узде и страдает от того, что грешники перестали видеть Свет и пытается помочь им вернуться к нему… Скажи мне, Эмили, это похоже на мир, что не сломан? Это ли Гармония? Это ли Любовь, о которой говорил Отец? Кстати да, Отец там не проявлялся? — на последней фразе изменился тон Сэм. — Н-нет. Молчит, как обычно, — помотала головой дипломат, разметав волосы по плечам. — Дела-а-а… — Самаэль, я могу чем-то помочь? — Эмили поднялась с пола, зачем-то отряхивая подол платья. — Я вижу, что что-то происходит, и мне это не нравится. Да, Сэра говорила о Сосуде. Что если всё выйдет из-под контроля — мы сами его найдём. Что Корень можно уничтожить, только когда он сольётся с Сосудом. Но пока Сосуд чист, нет трещин печатей, это невозможно. — Что такое этот ваш сосуд? — подал голос Аластор. — Не поверю, что всё из-за какого-то древнего кувшина. — Это наследие Люцифера. — Так Чарли же… Или? Эмили? — резко переспросила Сэм, глядя на скромно потупившуюся сестру. — Не только Чарли. — Он что, таки гульнул на сторону? — Аластор сыграл пальцами по невидимой клавиатуре. — Нет. У Лилит есть сын. И она — у нас. А мальчик сокрыт, он в безопасности. Аластор присвистнул, выразив всеобщее мнение. — У брата есть сын. Дай угадаю, ему семь лет, — мрачно заключила Самаэль, и Эмили кивнула. — И находится где-то у Ефрата. — Откуда?! — отшатнулась Эмили. — Ну я же не полная идиотка?! — снова разошлась Сэм, и Аластор выставил перед ней руку, будто пытался не пропустить, но Сэм пальцем её отодвинула, оставшись на месте. — Передай охломонам наверху, что Корень прекрасно ведает, что творит. Я вторую неделю гоняюсь за ним и пытаюсь не дать ему нас уничтожить. Передай, что им не легионов надо бояться и знаков, а меня. Я не остановлюсь, пока Корень не будет уничтожен. — Сэм… — попытался вмешаться Аластор, но она жестом его остановила. Эмили смотрела на сестру полными ужаса глазами. — Он же всего лишь ребёнок… — И вы защитили его?! Вы отобрали у отца сына и жену! Вы отобрали у сестры брата и что-то имеете мне говорить?! — Сэм, что ты несешь… — Помолчи, Аластор! Я всё сказала! Прости, Эмили. Так или иначе, мы это прекратим. Брызнув слезами, Эмили бросилась к порталу, резко обернувшись, выпалила: — Я боялась это от тебя услышать! — и исчезла в разломе. — Сэм… — Аластор держался за голову. — Она всё не так поняла… — В смысле? — Самаэль сердито отряхивала куртку. — Она решила, что ты хочешь убить Сосуд, а не дать Корню его сломать! Что ты не Корень собралась уничтожать, а Корень в Сосуде! То есть племянника! И теперь весь Рай будет за тобой гоняться, а "Люське" очень не понравится от них эта охренненная новость, спорим, Эмили уже несётся рыдать на плече у Чарли?! — Ох, — до Самаэль дошёл смысл произошедшего. — Почему ты меня не заткнул?! — Кого, озверевшую за трудовой день Смерть-полторашку с косой длиннее меня, которую понесло и которая сказала мне заткнуться?! Я уже был сегодня в яме и в аду! Бармен, можно сегодня не повторять, оставить только аперитив?! — И что делать? — Сэм была белее снега, пропустив браваду мимо ушей. — А вот теперь я не знаю, — развёл руками демон. — Такого шоу на моей памяти ещё не случалось! Зрители рукоплещут, ведущий в ахуе!