РадиоЭфир

Наверное, они проспали как минимум сутки — когда Сэм приоткрыла глаза, в щели между рамой и занавеской сочилась темнота. За ухом тепло сопел её уже не напарник — куда как больше. Девушка коснулась когтистой руки, что обнимала её со спины, разглядывая в свете прикроватного фиолетового ночника пальцы. Они не были чёрными, как тогда, когда они встретились. И когти не были такими изогнутыми и страшными. Самаэль улыбнулась: нет, она не могла представить, как радиодемон бы ходил с пилочкой и стачивал когти, только не он. Ал, скорее бы, наточил их до состояния ножей. Серафим попробовала осторожно провернуться под рукой, и спящий издал странный звук, как если бы всхрапнул недовольный олень, после чего сделал загребающее движение, буквально прижимая к себе, не давая отползти. Сэм же только рада была, устраивая голову на его горячем плече. Казалось, там даже вмятина удобная для этого есть, созданная самой природой. Не хотелось, чтоб он проснулся: снова начнёт отгораживаться и неловко отшучиваться. А сейчас он был таким настоящим, пусть с этими красными глазами, страшными острыми зубами. Да пусть другие боятся, ей-то чего? Они уже оба попались, что отрицать, в чём смысл? Зачем-то её Отец свёл их, довёл до этой точки? Шесть тысяч лет её, Смерть, боялись. А в случае Аластора вообще страшная история, кто в здравом уме свяжется с маньяком, жрущим людей, считающим их пищей - не более, кому это надо? Она одна, кто мог его не бояться, и он не страшился ее, при том что чуть не погиб просто впервые поцеловав. " Потому что ты-со мной..." И это он тогда не про Отца говорил. Что может быть сильнее последних слов? Только то, что в глазах. Она видела много глаз, даже слишком. И ни одни не могли сравниться с теми, что смотрели на нее там, в ловушке. Кто знает, сколько им ещё осталось? Скорее всего, это последние мгновения вообще в существовании мира, а она… До сих пор боится тронуть его уши, хоть и обещала их оборвать. Закусив губу, Сэм осторожно вытянула руку и коснулась мягкого меха на ухе, которое тут же дёрнулось, стряхивая несуществующую пыль. Осмелев, ангел коснулась пальцем внутренней части уха. Оно было чёртовски горячим и нежным. Испугавшись собственной наглости, Сэм спрятала руку под другую, что была под её подбородком. — То есть хвост был все же началом, — послышался тихий голос, и пискнув, Сэм съежилась под взглядом алых глаз. — Не было ничего, тебе приснилось. Спи, — она зачем-то провела пальцами перед его глазами, будто приказывала. В ответ послышался смех, который постепенно нарастал. Через минуту Аластор ржал как конь, валяясь на спине, аж слёзы из глаз потекли, а Сэм, сгорая от стыда, зарылась куда-то под одеяло, старательно притворяясь дохлой. — Эй, — демон, наконец отсмеявшись, потыкал пальцем в комок под одеялом, — ма шери, хочу напомнить, что ты бессмертная, и не задохнёшься там, даже если очень этого захочешь! — Ничего, я постараюсь получше, — пробубнил комок, судя по всему, съежившись ещё больше. — Стыдно-то как… — Стыдно что? Лапать чужие уши? — фыркнул мужчина, — Ну так уже поздно, облапала. Дальше что-то будет? — Изыди, — глухо донеслось из-под вороха. — Не искушай меня, нечисть. — Поздно, я уже. Теперь ты тут, деваться некуда. Всё, конец, сейчас буду творить непотребства. А если не вылезешь — без тебя... - голос сделался вкрадчивым, будто предупреждал. — Это как это, без меня? — высунулась лохматая голова, округлив глаза, потом бурно покраснела и забилась обратно. — Боже, дай мне развидеть! — Я даже ничего не сделал, — на этот раз Аластор смотрел с изумлением, а через секунду снова расхохотался, откинувшись на подушке. — Дай угадаю, ангелы много чего насмотрелись за шесть тысяч лет, охраняя человечество! Вот это номер! Вот это скандал, вот сенсация! Да тут не просто пернатые наблюдатели, тут шайка вуайеристов! — Да чтоб тебя! — Сэм выскочила, озираясь в поисках подушки и хватая её, чтоб огреть насмешника, но вместо этого только пискнуть успела: её сцапали и притянули к себе. — Чур, в этот раз без комы, — поставил условие Аластор и впился в её губы долгим, чувственным поцелуем, который всё никак не прерывался. Казалось, он отыгрывается за все свои годы, что прожил без этого знания. Сэм уже не отбивалась, а отдалась порыву, зная, что не нанесёт урона. Она могла навредить, только если злилась или буквально исходила на яд, но сейчас было другое. Это был не поцелуй Смерти, это было совершенно иное. Тяжело дыша, они отлепились друг от друга, ощущая то, что раньше было совершенно чужеродным, невозможным и постыдным. Сэм протянула руку и провела ей по волосам, по ушам, ощущая тепло и их мягкость. Пальцы тряслись и горели. Казалось, она сейчас захлебнётся, то ли от эмоций, то ли от ощущений, что накатили. — Это… Неправильно. — Вероятно, — он поймал её руку и прикоснулся губами к пальцам, закрыв глаза и переводя дыхание. Его тело вообще сошло с ума от ощущений. Что-то схожее он испытал, когда впервые ощутил вкус крови, потеряв последний барьер, отгораживающий его от демона-каннибала. Тогда остановиться он не смог — или не захотел. — Кажется, я… — Не говори того, о чём можешь пожалеть, — Аластор, открыв глаза, прижался лбом к её руке. — С Силами так лучше не делать. — Не надо, — попросила Сэм, утыкаясь лбом ему под подбородок. — Я ни о чём не жалею, кроме того, что не знаю тебя куда как дольше… — Может, именно потому всё есть так, как есть. Раньше я бы тебе не понравился куда как больше, — мужчина обнял ангела, целуя в макушку. — Уши были меньше. — Да чтоб тебя. Не в размере дело, придурок. — Ещё скажи, в умении пользоваться. — Ты невыносим. — Не выноси. Сам потом выйду, сердце мое... — Только попробуй. Переломаю ноги… - это не было угрозой. Это был непреложный факт, сказанный на выдохе. — Верю, мой добрый ангел. Верю на слово.