Down, doggy!

      Прошли месяцы с того дня, как Аластор заглянул в комнату Люцифера. Отель Хазбин, казалось бы, вернулся к своему обычному, хаотичному ритму. Чарли по-прежнему была полна энтузиазма, Вэгги – скептицизма, а остальные обитатели – каждый в своей степени греховности. Но что-то изменилось. Аластор. Он больше не был прежним. Его радиопередачи стали реже, а улыбка, если и появлялась на его лице, была лишь тенью прежней, зловеще-озорной гримасы. Он избегал Люцифера, его взгляд, если они случайно сталкивались, был полон не ненависти, а скорее болезненного отвращения. Пропали его извечные подколки, его нахальное вмешательство в дела Короля Ада. Он стал призраком, тенью себя самого, бродящей по коридорам отеля. Люцифер же процветал. Его настроение всегда было на высоте. Он больше не испытывал того хронического раздражения, что раньше. Его «терапия» работала. Каждую ночь, за закрытыми дверями его комнаты, происходило одно и то же. Клон Аластора. Его тело, несмотря на все попытки Люцифера «починить» его, было безнадежно разбито. Шрамы, трещины, следы ударов – все это создавало гротескный узор на его «коже». Его «глаза» были тусклыми, а на лице навсегда застыла гримаса страха и полного подчинения. Он больше не мог издавать даже скрипучих звуков, лишь молчаливо страдал. Люцифер, придумывая новые способы издевательства, все больше и больше терял границы. Он не просто бил его, он унижал его до такой степени, что это было немыслимо даже для Ада. Были дни, когда Люцифер, усадив клона перед собой, заставлял его смотреть в зеркало, повторяя: «Кто ты?», пока клон не начинал трястись от беззвучного ужаса. Иногда, Король Ада приносил из сада Чарли цветы и заставлял клона есть их, наблюдая, как деревянные «губы» клона пытаются пережевать несъедобные лепестки. Если клон отказывался, наказание было страшным – Люцифер мог вырвать у него «конечность» и приклеить ее обратно, не давая зажить. На шее у клона Аластора теперь красовался настоящий ошейник с табличкой, на которой было выгравировано: «Пёсик Люцифера». Он носил его всегда, даже когда Люцифер выводил его на прогулку. Прогулки стали обычным делом. Каждую ночь, Люцифер, дождавшись, пока все уснут, надевал на клона поводок и выводил его на задний двор. Он заставлял клона имитировать справление нужды, играть в мяч, приносить палки – все, что делали обычные собаки. И клон, сломленный и несчастный, выполнял все приказы. Он был настолько унижен, что даже не мог сопротивляться внутреннему стыду, даже если бы мог его почувствовать.

***

      Однажды, когда Люцифер вернулся в свою комнату с клоном, он услышал, как за дверью кто-то прошел. Он быстро схватил клона и бросил его на пол, закрыв за собой дверь. Сразу после этого раздался стук. — Папа? — это был голос Чарли. — Ты не видел Аластора? Он снова пропал, и я волнуюсь. Люцифер, сохраняя спокойное выражение лица, открыл дверь. — Нет, милая, не видел, — сказал он, улыбнувшись. — Может быть, он просто решил уединиться. Ему иногда это нужно. Чарли кивнула, но ее взгляд задержался на Люцифере, пытаясь разглядеть что-то подозрительное. Она всегда была очень внимательна к отцу, и видела его странную радость. Но Люцифер был слишком хорош в притворстве. — Ладно, — сказала Чарли. — Я все равно поищу его. Она ушла, и Люцифер закрыл дверь, вернувшись к клону. — Хороший мальчик, — проговорил он, поглаживая клона по голове. — Ты спас меня от допроса. Он присел рядом с клоном, и его взгляд скользнул по истерзанному телу. На мгновение, всего лишь на мгновение, в его глазах мелькнуло нечто, похожее на задумчивость. Достиг ли он желаемого? Аластор сломлен. Его клон – абсолютная пародия на его прошлое величие. Не осталось ничего, что можно было бы унизить. Но Люциферу не было скучно. Просто его игры стали более изощренными. Теперь он не просто наслаждался мучениями клона, он экспериментировал с его реакциями. Как далеко он может зайти, прежде чем клон окончательно превратится в безжизненную куклу? Он поднял клона. Тот, словно ожидая очередного удара, сжался. — Знаешь, Пёсик, — прошептал Люцифер, его голос был низким и бархатным. — Я ведь могу заставить тебя делать что угодно. Абсолютно что угодно. И никто никогда не узнает. Он провел рукой по «коже» клона. Дерево было потрескавшимся, но Люцифер чувствовал, что магия, которую он вдохнул в него, все еще жива, все еще реагирует на его прикосновения. — Но что мне делать с тобой дальше? — спросил Люцифер, скорее у самого себя, чем у клона. — Ты уже идеален в своей беспомощности. Ты уже сломлен до основания. И тут ему пришла в голову новая идея. Идея, которая заставила его улыбнуться по-настоящему злобно. Он достал из шкафа несколько старых нарядов Чарли, тех, что она носила в детстве. Наивные, милые платьица и бантики. Клон Аластора, обреченный на вечное подчинение, не мог сопротивляться, когда Люцифер начал наряжать его в эти нелепые одеяния. Платьице было ему слишком мало, бантики нелепо выглядели на его «голове». Но Люциферу это нравилось. Это было окончательным унижением – превратить грозного Радио Демона в нелепую, переодетую куклу, которая молчаливо выносила все его издевательства. — Вот теперь, Пёсик, — проговорил Люцифер, любуясь своим творением, — ты действительно стал идеальной игрушкой. Он смотрел на клона Аластора, теперь одетого в розовое платье и с бантиками на голове. Клон, весь в шрамах и трещинах, с тусклыми глазами, выглядел как самая жалкая и несчастная кукла, что только можно представить. Он был воплощением полного унижения. И Люцифер, Король Ада, был счастлив. Он нашел свой способ снять стресс, свой идеальный механизм для выражения гнева. И он не собирался останавливаться. Ведь порочный круг его игр был бесконечен.