Down, doggy!

      Адская ночь проглотила звук убегающих шагов Аластора. Люцифер, самодовольно улыбаясь, вернулся в комнату. Он даже не стал кричать вслед убегающему демону, ведь зрелище паники на лице Аластора было гораздо слаще любого оскорбления. — Ну что, мой маленький герой, — промурлыкал Люцифер, наклонившись к клону Аластора. Тот, все еще скованный цепью и дрожащий, поднял на него мутные «глаза». В них читался невыразимый ужас. Клон не понимал, что произошло, но чувствовал, что нарушена какая-то граница, и это могло привести к еще большим мучениям. Люцифер же пребывал в прекрасном расположении духа. Его план сработал даже лучше, чем он ожидал. Не просто унижение, а настоящее паническое бегство. Это было бесценно. — Ты видишь, Пёсик? — продолжал Люцифер, отстегивая цепь от шеи клона. — Твоя ценность становится все выше. Ты испугал самого Радио Демона. Кто бы мог подумать? Он приподнял клона за подбородок. Деревянная «кожа» клона была холодной и шершавой, но Люцифер чувствовал в ней пульсацию магической жизни, которую сам же вдохнул. Он провел пальцем по одной из глубоких трещин на «щеке» клона. — Эх, надо бы тебя подлатать, — проговорил Люцифер. — А то совсем неприлично выглядишь. Мой любимый питомец должен быть в лучшей форме, не так ли? С этими словами Люцифер достал из тумбочки небольшой тюбик с клеем, который он когда-то использовал для починки сломанных игрушек Чарли. Он методично, с какой-то извращенной нежностью, начал замазывать трещины и сколы на теле клона. Некоторые из них были настолько глубоки, что клей просачивался внутрь, но Люцифер лишь хмыкал. — Терпи, мой хороший, — приговаривал он. — Зато потом будешь как новенький. Почти. Процесс «починки» был долгим и болезненным для клона. Клей жёг, а руки Люцифера, казалось, были нежными лишь для того, чтобы увеличить его страдания. Когда Люцифер заканчивал с одной трещиной, он с силой постукивал по ней, чтобы убедиться, что клей схватился. Каждый удар отдавался электрическим разрядом по телу клона. После «починки» Люцифер решил, что клон заслуживает новой «одежды». Он достал из шкафа старый, порванный фрак, который когда-то принадлежал какому-то придворному, и наскоро перешил его под размер клона. Одежда сидела мешковато и нелепо, но Люциферу это нравилось. Это подчеркивало его абсолютную власть.

***

На следующий день в отеле царила непривычная тишина. Аластор, обычно энергичный и вездесущий, исчез. Никто не видел его за завтраком, он не крутил свои радиопередачи, не ехидничал над Вэгги и Чарли. Его радио башня, постоянно маячившая за отелем, будто бы потускнела. Чарли, всегда переживающая за своих постояльцев, забеспокоилась. — Где Аластор? — спрашивала она у Вэгги. — Он никогда не пропускает завтрак… Если, конечно, не втягивает кого-то в неприятности. — Да кто его знает, — буркнула Вэгги, пожимая плечами. — Может, решил, что отель слишком скучен. И слава Аду. Но Люцифер знал. Он сидел в гостиной, потягивая свой утренний кофе, и наслаждался этой тишиной. Отсутствие Аластора было лучшей музыкой для его ушей. Он прекрасно понимал, что произошло. Аластор, этот самодовольный болван, впервые в жизни ощутил настоящий, неподдельный страх. Страх быть такой же беззащитной и истерзанной куклой. Дни сменялись ночами, а Аластор все не появлялся. Изредка кто-то из постояльцев видел его тень, промелькнувшую в дальнем коридоре, но при приближении он растворялся в воздухе. Он избегал Люцифера, избегал его взгляда. Даже когда они случайно сталкивались, Аластор не произносил ни слова, лишь его глаза, обычно горящие озорным огнем, теперь были потускневшими и настороженными. Его широкая, неизменная улыбка, казалось, стала чуть менее натянутой, а то и вовсе исчезла, уступив место какой-то нервной гримасе. Это было еще приятнее, чем открытое противостояние, думал Люцифер. Он сломил его дух, пусть и без прямого столкновения. Он показал ему, что даже самый могущественный демон может быть низведен до состояния беспомощного животного.

***

В своей комнате Люцифер продолжал свои «игры» с клоном. Но теперь в них появился новый оттенок. Он демонстрировал клону фотографии настоящего Аластора, дразня его, напоминая о прошлом величии, которое клон никогда не познает. — Посмотри, Пёсик, — говорил Люцифер, показывая старую газетную вырезку с искаженным изображением Аластора, стоящего над горой поверженных демонов. — Это был ты. Гордый, сильный. Все боялись тебя. А теперь… Он щелкнул пальцами, и клон, покорно, как собака, заскулил. — А теперь ты – моя игрушка, — продолжил Люцифер. — Мой верный пес. Который будет делать все, что я скажу. И не посмеет пикнуть. И в этом было что-то глубоко извращенное, но неимоверно удовлетворяющее для Люцифера. Он не просто наказывал, он переписывал прошлое, он переопределял личность, создавая свою собственную искаженную версию Аластора. Иногда Люцифер заставлял клона повторять фразы, которые Аластор часто использовал. Но слова, произнесенные скрипучим, механическим голосом клона, звучали как пародия, как насмешка над когда-то грозными речами. — «Влипнуть в неприятности? Я? Никогда!» — произносил клон, а затем Люцифер щелкал кнутом по его телу. — Неужели ты веришь в это, Пёсик? Клон лишь качал головой, в его «глазах» читалась лишь полная покорность. Он не мог врать, он не мог сопротивляться. Аластор, настоящий Аластор, тем временем окончательно изменился. Он стал тише, осторожнее. Его взгляды, если они случайно встречались с Люцифером, были полны не ненависти, а чего-то более глубокого – отвращения и, возможно, даже страха. Он больше не пытался шутить над Люцифером, не провоцировал его. Он просто избегал его. Люцифер знал, что его месть достигла цели. Он не просто причинил физическую боль, он сломил дух. Он показал Аластору его собственную уязвимость, его потенциальную беспомощность. И это было слаще всего. Он смотрел на клона, который сидел у его ног, как верный пес. Его тело все еще носило следы бесконечных избиений, но теперь он был "починен", "переодет" и "переучен". — Встань, Пёсик, — приказал Люцифер. Клон медленно поднялся, его деревянные конечности скрипнули. — А теперь… поцелуй мою руку. Клон повиновался. Его деревянные губы прикоснулись к руке Люцифера, и в этом жесте было нечто настолько отвратительное и унизительное, что даже у самого Люцифера промелькнула искра легкого дискомфорта. Но она тут же погасла, уступив место торжеству. — Хороший мальчик, — проговорил Люцифер, поглаживая клона по голове. — Ты заслужил сегодня награду. Он бросил на пол маленький кристалл адской соли, который клон послушно подобрал зубами. И Люцифер знал, что мир в отеле Хазбин, по крайней мере для него, стал гораздо более спокойным. Аластор, Радио Демон, больше не будет досаждать ему. И это было его личная победа.