Что за херня, Ники?

Прошло два года. Стены замка Хеммик перестали казаться холодными — они пропитались запахом свежего кофе, воска для мебели и дорогой парфюмерии, которую Элисон присылала целыми коробками. Весна в том году выдалась ранней. Сад, за которым Ники ухаживал с почти маниакальной тщательностью, взорвался цветением. Именно в один из таких дней, когда воздух был сладким от аромата вишни, у ворот остановился знакомый чёрный автомобиль.

***

Ники не ждал гостей. Но, увидев через камеру наблюдения знакомую фигуру, замершую у кованых ворот с неизменной сигаретой в руке, он почувствовал, как сердце пропустило удар. Эндрю Миньярд не любил замки. Он вообще не любил места, которые кричали о своем величии. Но когда он вошел в главный холл, он не увидел позолоты или музейной пыли. Он увидел дом. На диване валялся забытый альбом Неа, на каминной полке стояла общая фотография Лисов в рамке, которую Ники, кажется, заклеивал уже трижды. Эндрю: Слишком много свободного места — это было первое, что сказал Эндрю вместо приветствия, обводя взглядом сводчатые потолки — Ты здесь потеряешься, Хеммик. Ники рассмеялся — открыто, громко, без той тени заискивания, которая преследовала его все годы в Пальметто. Ники: Я уже нашел дорогу, Эндрю. Хочешь чаю? Может Стюарт оставил в подвале что-то покрепче специально для твоего приезда? Они сидели на террасе. Неа, повзрослевшая и ставшая еще более похожей на призрачную фею или какую-то куклу из старинного театра, она упражнялась в саду. Она не бежала навстречу гостю. Она лишь коротко кивнула Эндрю, и тот ответил ей таким же едва заметным движением головы. Это было взаимное признание двух хищников, которые научились доверять друг другу.

***

Вечером, когда Неа ушла в свою башню, Эндрю выложил на стол конверт. Эндрю: Элисон просила передать. Она открывает свой бренд в Лондоне. Сказала, если ты откажешься быть ведущим дизайнером её мужской линии, она лично приедет и заставит тебя съесть все твои эскизы. Ники коснулся плотной бумаги конверта. Внутри были не просто приглашения. Там был контракт. Мир снова звал его. Но теперь это не было бегством. Ники: Знаешь — тихо сказал Ники, глядя на огни деревни внизу холма — Раньше я думал, что замок нужен, чтобы спрятать Неа от мира. А теперь я понимаю, что он нужен, чтобы дать ей базу, откуда она сможет этот мир покорить. И мне, кажется, тоже пора перестать прятаться. Эндрю промолчал, но не ушел. Он остался в замке на три дня. Они не говорили о прошлом. Они говорили о логистике, о безопасности и о том, что Аарон всё-таки поступил в резидентуру.

***

Через месяц замок Хэтфорд впервые за десятилетия открыл свои двери для большого приема. Но это не был бал чопорной аристократии. Это была презентация первой коллекции Ники Хеммика. Среди гостей в смокингах и вечерних платьях выделялась группа людей, которые выглядели так, будто готовы в любой момент начать драку или игру в экси. Лисы приехали в полном составе. Ники стоял на вершине лестницы. На нем был камзол собственного пошива — современная интерпретация классики, строгая и дерзкая одновременно. Рядом стояла Неа в платье цвета крови и лотоса. Неа: Ты готов? — спросила она, взяв его за руку. Её ладонь была холодной, но хватка железной. Ники глубоко вдохнул. Он больше не был «запасным». Он не был «кузеном монстров». Ники: Да — ответил он — Пусть они увидят, кто теперь владеет этим замком. Когда двери распахнулись, и вспышки камер осветили холл, Ники не вздрогнул. Он улыбнулся. Это была улыбка человека, который больше не боится темноты, потому что он сам стал светом для своего дома.

Замок больше не был границей. Он стал началом.

***

Подготовка к приему напоминала военную операцию, но с привкусом шампанского и шелка. Замок Хеммиков, обычно молчаливый и задумчивый, теперь гудел. Официанты в ливреях сновали между залами, а Стюарт Хэтфорд, заглянувший накануне, лишь одобрительно хмыкнул, увидев, как Ники распекает декоратора за неправильный оттенок гортензий. Лисы ворвались в это великолепие за два часа до начала, нарушив тишину грохотом сумок и привычными перепалками. Мэтт: Чувак, если ты заставишь меня надеть что-то с рюшами, я выпрыгну из окна этой башни! — проорал Мэтт, едва переступив порог. Ники: Никаких рюш, Бойд, только чистый секс и индпошив, — отозвался Ники, спускаясь к ним. Встреча была хаотичной. Дэн, ставшая еще более статной, долго обнимала Ники, шепча, как она им гордится. Нил и Эндрю держались чуть в стороне, но Нил заметно расслабился, когда Неа подошла к нему и молча протянула редкую монету, которую нашла в саду. Он принял её с серьезным кивком, словно высшую награду. Аарон, поправляя очки, придирчиво осмотрел холл, за два года у него сильно упало зрение. Аарон: Неплохо. Хотя лестница это кошмар для коленей. Ты хоть витамины пьешь, Ники? Вид у тебя… — он замялся — …слишком довольный. Это подозрительно. Ники просто притянул кузена к себе и крепко сжал в объятиях. Аарон ворчал, но не отстранялся.

***

Когда стемнело, замок преобразился. В главном зале, где раньше висели только старые гобелены, теперь были установлены подиумные конструкции из прозрачного стекла. Коллекция Ники называлась «Границы». Гости — британская элита, байеры из Парижа и старые друзья — замерли, когда погас основной свет. Заиграла музыка: тяжелые виолончельные аккорды, перемешанные с современным битом. Показ: Модели выходили в одежде, которая казалась броней: жесткие воротники, тяжелый кашемир, скрытые застежки, напоминающие элементы доспехов. Но под этой жесткостью скрывались тончайший шелк и ручная вышивка. Это была история самого Ники — внешняя стойкость и внутренняя ранимость. Финальный выход: В конце на подиум вышел сам Ники, ведя за руку Неа. На ней был костюм, который сочетал в себе элементы фехтовальной формы и вечернего наряда. Зал взорвался аплодисментами. Элисон стояла в первом ряду, вытирая глаза кончиками пальцев (чтобы не испортить макияж за кучу долларов которые она потратила на визажиста), и кричала громче всех. Когда официальная часть закончилась и гости разъехались, Лисы оккупировали малую гостиную. Это было странное, но правильное зрелище: самые опасные и «сломанные» бывшие студенты Пальметто сидели на антикварной мебели в своих шикарных костюмах, доедая оставшиеся закуски. Кевин: Знаешь, Ники — сказал Кевин, задумчиво вертя в руках бокал вина — Я думал, ты здесь зачахнешь без лисьей норы. Но ты… ты как будто наконец-то в своей форме. Этот замок тебе идет больше, чем оранжевое джерси. Эндрю сидел в тени у камина. Он единственный не переоделся в костюм для презентации, оставшись в черной водолазке. Ники подошел к нему и протянул стакан со льдом. Ники: Ты выглядишь так, будто хочешь что-то взорвать — негромко сказал Ники. Эндрю: Слишком много людей — ответил Эндрю, принимая стакан. Его взгляд на секунду задержался на лице Ники — Но одежда… нормальная. Не бесит. Для Эндрю это был эквивалент оды любви. Ники оглядел комнату. Мэтт и Дэн спорили о чем-то с Аароном, Нил тихо переговаривался с Неа у окна, Элисон уже планировала следующую съемку в саду. В этот момент замок перестал быть просто историческим зданием. Он наполнился их общей энергией — грубой, честной и живой. Неа: Мы справились, папа? — тихо спросила подошедшая Неа. Ники посмотрел на своих друзей, ставших семьей, на стены, которые больше не давили, и на дочь, которая нашла здесь свою силу. Ники: Мы только начинаем, ангелочек — улыбнулся он — Мы только начинаем.

История Ники Хеммика и его замка не могла закончиться шумным триумфом. Она должна была завершиться в тишине, которая теперь стала его союзницей.

***

Через неделю после презентации замок снова погрузился в привычный покой. Лисы разъехались, оставив после себя ворох воспоминаний, несколько разбитых бокалов и ощущение тепла, которое, казалось, впиталось в старые камни навсегда. Был поздний вечер. Ники прошел по коридорам, гася лишний свет. Он остановился у двери в комнату Неа и заглянул внутрь. Она спала, раскинув руки, а на тумбочке рядом с её кроватью лежал тот самый нож, подаренный Эндрю, и засохшая ветка вишни. Ники вышел на широкий балкон восточного крыла. Ночной воздух Британии был резким и чистым. Ники достал из кармана старую, потертую фотографию — ту самую, где он с родителями когда они еще были счастливы, до того как мир раскололся на «до» и «после». Он долго смотрел на лица людей, которые так и не смогли его понять. Раньше эта фотография вызывала у него жгучую боль и желание что-то доказать. Сейчас — только легкую, едва заметную грусть. Ники: Я не прощаю вас — негромко произнес он в пустоту — Я больше вам не принадлежу. Он не стал рвать фото. Он просто положил его в старую шкатулку, стоявшую на парапете, и закрыл крышку. Это была часть его фундамента, но не его стен. Ники оперся на каменные перила, глядя на темные очертания леса и далекие огни города. Он вспомнил, как когда-то в Пальметто он постоянно болтал, пытаясь заполнить тишину шутками, чтобы никто не заметил, как ему страшно. Здесь ему больше не нужно было говорить. Его молчание было весомым и спокойным. Он вспомнил слова Стюарта, сказанные при их последней встрече: «Замок всегда забирает что-то у владельца, Ники. Но взамен он дает ему власть над собственной судьбой». Ники чувствовал эту власть. Он чувствовал её в каждом шорохе листвы, в тяжести ключей в кармане, в мерном дыхании дочери в соседней комнате. Он больше не был шутом. Он не был «тем самым лишним в монстрах». Он был Николасом Эстебаном Хеммиком. Человеком, который построил свой мир из руин прошлого. Он в последний раз взглянул на звезды — те самые, которые Неа называла их стражами. Орион всё так же стоял на посту. Ники улыбнулся, повернулся и зашел внутрь, плотно закрыв за собой массивную дубовую дверь. Щелчок замка прозвучал не как приговор, а как точка в конце долгой, трудной, но наконец-то счастливой главы. Замок на холме погрузился в сон. И в этом сне больше не было кошмаров. Только глубокое, ровное дыхание людей, которые наконец-то вернулись домой.