Что за херня, Ники?

Утро выдалось холодным и пронзительно ясным. Туман, который вчера окутывал башни, осел росой на пожелтевшей траве. Лисы уезжали так же, как и жили шумно, с резким запахом бензина и громкими спорами о том, кто занял лучшее место в машине. Элисон на прощание крепко обняла Ники, оставив на его щеке след дорогой помады и едва слышное: «Только попробуй превратиться в скучного лорда, Хеммик, и я приеду сожгу эти гобелены». Мэтт пожал руку так, что кости хрустнули, а Нил просто кивнул, и в этом жесте было больше признания, чем в любом монологе. Когда последняя машина скрылась за поворотом, наступила тишина. Она не была пустой. Она была густой, наполненной стрекотом птиц и шелестом ветра в кронах старых дубов. Ники стоял на ступенях, чувствуя, как Неа прижалась к его боку. Она не махала рукой вслед. Она просто смотрела, как чужаки покидают её территорию. Неа: Теперь мы одни? — спросила она. Ники: Нет — Ники положил руку ей на плечо — Теперь мы дома.

***

Жизнь в замке подчинялась своим законам. Здесь не было расписания тренировок Кевина, не было страха перед следующей поездкой в Колумбию. Ники быстро понял, что владение замком — это не сидение на троне, а бесконечный танец с историей. Утро начиналось с проверки документов для Стюарта (их отношения стали еще более дружелюбными и братскими, что Ники вполне устраивало) и обхода восточного крыла. Будни Хеммиков теперь выглядели так: Мастерская Неа: Бывшая оружейная превратилась в светлую студию. Здесь пахло маслом, скипидаром и надеждой. Неа рисовала не только замки. Теперь на её холстах появлялись люди: Дэн с её волевым подбородком, Эндрю, смотрящий куда-то мимо зрителя, и сам Ники — без улыбки, но с глазами, в которых больше не было паники. Кабинет Ники: Здесь он занимался логистикой и финансами семьи Хэтфорд. Но по вечерам, когда работа заканчивалась, он доставал эскизы одежды. Элисон была права — в нем жил творец. Он начал шить для Неа пальто из тяжелого кашемира с потайными карманами, в которых она могла прятать свои «сокровища» — найденные в саду камни или старинные монеты. Уроки фехтования: Дважды в неделю в главный зал приходил учитель. Ники настоял на этом. Мир Лисов был жесток, мир в Британии — ещё жестче. Неа должна была уметь защищаться. Глядя, как её тонкий силуэт мелькает в свете камина с рапирой в руке, Ники понимал: она никогда не будет жертвой.

***

Зимой Ники закончил обустройство самой высокой башни. Там установили мощный телескоп, подарок от Стю (который, конечно, приложил инструкцию по астрономии с пометкой «Чтобы не тупил»). Они проводили там ночи. Неа учила его созвездиям. Неа: Смотри, папа, это Орион. Он охотник. Он всегда на страже. Ники смотрел в окуляр, но видел не звезды, а отражение Неа в стекле. Ники: Знаешь — сказал он — я долго думал, что замок это тюрьма с красивым фасадом. Способ спрятаться от мира, который меня не принял. Неа: А теперь? — Неа повернула к нему лицо, освещенное холодным светом луны. Ники: А теперь я понимаю, что замок это не стены. Это граница. Мы сами решаем, кого впускать за эти ворота. И те, кто внутри единственные, кто имеет значение.

***

К концу года Ники Хеммик перестал быть «тем парнем из Лисов». В Лондоне и окрестностях начали шептаться о молодом владельце поместья — человеке с безупречными манерами, холодным рассудком и маленькой дочерью, которая вела себя как истинная леди с глазами древнего божества. Лисы переписывались с Ники, рассказывали ему про матчи, тренировки, что у них творится. Элисон рассказывала все новые сплетни которые слышала, давала ему идеи на счет одежды Неа. Аарон ворчал в сообщениях, но в конце всегда добавлял: «Скажи чтобы Неа, следила за твоим питанием» Ники на это просто отшучивался, но все равно показывал сообщение ангелочку. Эндрю прислал посылку с ножами ручной работы без записки, но Ники знал, что это высшая форма заботы. Ники больше не снились кошмары о исправительном лагере, о Дрейке и дне благодарения или о родителях. Ему снился запах мокрого камня и звук ключа, поворачивающегося в замке. Вечером, закрывая массивные двери на ночь, Ники Хеммик впервые в жизни чувствовал себя в полной, абсолютной безопасности. Он не был пленником этого места. Он был его сердцем, чувства были такие же как и в первые дни в этом замке. Замок стоял на холме — высокий, гордый и неприступный. И внутри него, в тепле камина, двое людей наконец-то дышали полной грудью.