Beta it till you make it

Мама, мне нужно кое-что с тобой обсудить. И позже с папой, когда он вернется домой. — Сынмин начал тяжело, усаживаясь, пока его мама раскладывала еду по тарелкам. Может, она тоже еще не обедала? Мысль о том, что она ждала его, заставила его сердце сжаться. «Что такое? Звучит так серьезно», — заметила она, не отрываясь от приготовлений. «Вроде как так оно и есть», — пробормотал Сынмин, и это, наконец, привлекло ее внимание. Она быстро закончила, поставила тарелки на стол и села напротив него. «Это нужно обсуждать за едой?» — спросила она. «Я даже не уверен, что для этого есть удобное время». «Тогда выкладывай. Что случилось?» «Ну… Ты же помнишь, я в детстве проходил тест на вторичный пол? И мне поставили диагноз «бета»?» Она широко раскрыла глаза, внимательно оглядела его уставшее лицо, и тогда ее осенило: цветочный запах не должен был присутствовать, учитывая, что осень уже почти наступила. «Боже мой! Ты наконец представляешься? Я уже начала волноваться, что этого никогда не случится!» «Да, представляюсь…» «Наконец-то, вот это повод для праздника! Почему у тебя такое мрачное лицо, сынок?» «… Как омега», — закончил Сынмин шепотом. Ее улыбка замерла . «что?» «Я омега, мама», — признался он снова, чувствуя смущение. Его лицо наверняка краснело, и виной тому была не приближающаяся течка. «Но… как…?» «Хе-хён только что провел мой осмотр. Похоже, мне поставили неверный диагноз». Она ничего не сказала, явно осмысливая эту новую информацию. «Но как же твоя работа?» Услышав эти слова, Сынмина пронзила острая боль. Как и ожидалось, его мама всегда знала, что беспокоило его больше всего. «Никаких проблем нет», — эти слова застряли у него в горле комом. «Мы уже сложившаяся группа, а не какие-то новички. Но, конечно, это полная тайна для публики, так что ты не должна никому об этом говорить», — сказал Сынмин, говоря подготовленную ложь. Ему было больно лгать маме. Но сказать ей всю правду? Что он в ужасе от того, что будет через три дня? Она не заслуживала этого. «Возможно, я буду часто приезжать домой на время своих течек, чтобы не влиять на альф в нашей стае. Но это все. Так что заранее прости за возможные неудобства», — неловко сказал он. «Ну, это…» Она глубоко вздохнула, внимательно глядя на сына. Через мгновение она улыбнулась ему. «Тогда я просто счастлива за тебя, сынок». Сынмин широко раскрыл глаза от этих слов. «Для меня никогда не имело значения, альфа ты, бета или омега. Но теперь ты по-настоящему взрослый. Ты можешь по-настоящему наслаждаться жизнью, как все твои друзья, и лучше понимать друг друга. Я счастлива и горжусь тем, что ты вырос таким прекрасным мужчиной». Сынмин был шокирован ее словами. Он никогда не ассоциировал это с чем-то, чему можно радоваться. Она медленно взяла его дрожащую руку в свою. «Возможно, я не смогу оказать тебе много эмоциональной поддержки, раз я бета. Но я обещаю, что всегда буду рядом, и это всегда твой дом. Тебе не нужно чувствовать себя виноватым из-за того, что приезжаешь домой. И тебе нечего бояться. Даже если ты омега, ты все равно мой дорогой сын. Самый совершенный ты. Так что подними голову и гордись собой, потому что я всегда буду гордиться тобой», — сказала она, нежно поглаживая его руку. Сынмин почувствовал, как глаза затуманиваются. Он изо всех сил старался, но слезы все равно начали катиться. Остановить их было невозможно. Очевидно, его первая попытка контролировать эмоции через запах провалилась. Его мама читала его как открытую книгу. Все его тревоги, панику, смущение, стресс… Но, возможно, просто возможно, он был даже рад этой неудаче. «Ну, давай, не плачь. Я потратила много сил, чтобы приготовить твою любимую еду. Давай съедим, пока она не остыла». Сынмин всхлипнул, пытаясь сдержать слезы. Хотя их уже не остановить. он взял палочки для еды. Это действительно была его любимая еда, и он не мог позволить усилиям мамы пропасть даром. После не слишком успешного разговора с мамой Сынмин вернулся в свою комнату. Мама практически закинула его в кровать, заявив, что ему сейчас нужно отдохнуть. Она практически приказала Сынмину пойти и поспать, сказав, что представление во сне — самый спокойный вариант. Она также упомянула, что сама расскажет его отцу эту новость, видя, как Сынмин беспокоится о том же разговоре с ним. Честно говоря, Сынмин не был готов рассказать отцу. Будучи омегой, он боялся, что тот разочаруется. Сынмин просто лежал в постели, делая глубокие вдохи и пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Ему казалось, что он только что преодолел самую большую преграду в своей жизни, но в глубине души он знал, что это был лишь первый шаг. Что заставило его задуматься о следующем шаге. Его голова автоматически повернулась к маленькой коробочке, которую он получил от Хе-хёна. В тот момент, когда его взгляд упал на коробку, он снова внутренне закричал, и из его горла вырвался слабый стон. Внутри были так называемые экстренные средства, которые должны были помочь ему пережить течку, если она выйдет из-под контроля. Сама мысль о том, что его хён должен был дать ему что-то подобное, была унизительной. Как бы рационально Сынмин ни заставлял себя думать об этом, Хе-хён все же врач. Все это было слишком. Он был полон решимости не открывать коробку даже под страхом смерти. По мере приближения полуночи Сынмин почувствовал изменения в своем теле. Инстинктивно он понял, что это, возможно, последний шанс нормально выйти из своей комнаты. Поэтому он вяло поднялся и решил взять все, что может понадобиться, пока еще может. Конечно, он сначала направился на кухню, чтобы взять запас воды. На кухонном столе он заметил тарелку с простыми закусками. Там была записка маминым почерком: «Смотри, чтобы ты нормально поел». Всего несколько слов, но они согрели его сердце. Он взял еду с собой в комнату. Он размышлял, что еще ему абсолютно необходимо приготовить. Затем он прошел в ванную и взял новую упаковку салфеток. Ну, мало ли что. Он также взял два полотенца, просто так. Как бы то ни было, ему все равно не нравилась мысль о том, что его постель может чем-то испачкаться. Он также проверил, хорошо ли заряжен его телефон, так как он должен был связаться с Хе-хёном, как только начнется его течка. Оценив свои запасы, Сынмин не мог придумать ничего еще, что могло бы ему понадобиться. Наверняка он подготовился по максимуму своих возможностей. Проверив свои вещи еще раз, он наконец лег обратно в постель. Поскольку было почти полночь, ему все равно больше нечего было делать. Сынмин проснулся в палящем жару еще ночью.Течка пришла еще в полночь. Казалось, его тело горело огнем. Он чувствовал себя совершенно задыхаюшимся, и его охватило желание сорвать с себя одежду. Сначала он швырнул футболку на пол, надеясь, что холодный воздух поможет ему остыть. Хотя это помогло, ощущение было недолгим. Он перевернулся на живот и уткнулся лицом в подушку, изо всех сил пытаясь рационально успокоить свое тело. Когда он сделал это, он почувствовал неприятные ощущение под животом, вызванное его движениями. Он выругался, его голос был приглушен подушкой. Сынмину потребовалось четверть часа, прежде чем его терпение полностью иссякло, и он просто сбросил с себя всю одежду. Вообще-то, учитывая ситуацию, он держался вполне прилично. Он ожидал, что быстрая мастурбация его успокоит. Но это помогало лишь на время. Сынмин снова выругался . Что же это такое, почему это не прекращается даже после трех раз? Он чувствовал разочарование и полный дискомфорт. Задыхаясь, он хватал ртом воздух. Но он твердо решил заранее не будить Хе-хёна, по крайней мере, до 5 утра. Его одолевало отчаяние. Его взгляд упал на коробку, надежно стоявшую на прикроватной тумбочке. Он прикусил губу и снова выругался. Но это определенно была лучшая идея, чем поддаться другому импульсу, который кричал в его голове, чтобы он позвал альф из стаи. Сынмин быстро отогнал эту мысль. В конце концов он сдался, не в силах остановить свою руку, которая в отчаянии потянулась к коробке. Когда он открыл ее, то увидел шокирующие предметы внутри, он представил лицо своего хёна, когда тот давал ему эту коробку. Сынмин никогда в жизни не чувствовал себя более униженным, чем сейчас. Но у него не хватило сил остановиться. Он чувствовал себя в ловушке, отчаянно нуждаясь в любой помощи. Перед глазами начало мутнеть, и он понял, что на самом деле у него уже начали наворачиваться слезы. Это определенно станет номером один в его унизительном списке . Спустя довольно долгое время Сынмину наконец удалось утомить и успокоить свое тело до определенной степени, когда он снова смог начать мыслить рационально. Уже наступило утро. Лучший и, возможно, единственный момент, чтобы позвонить Хе-хёну и попросить его спасти его от самого себя. И он так и поступил. Сынмин упомянул маме вчера, что Хе появится в ближайшее время, поэтому она не была удивлена, когда он появился у их двери, и просто впустила его. Даже будучи бета, она легко могла определить нынешнее состояние сына. Она уже беспокойно ходила взад-вперед, садилась и вставала, читала случайные новости, все это время пья кофе последние полчаса в гостиной, волнуясь из-за представления своего сына. Когда Хе постучал в дверь Сынмина, чтобы сообщить, что он здесь, Сынмин изо всех сил натянул на себя одеяло. Затем он сел, свернувшись калачиком, прислонившись спиной к стене. «Входи», — сказал Сынмин, и Хе так и сделал. Хе вошел и быстро закрыл дверь за собой, чтобы не дать феромонам распространиться по дому больше, чем необходимо. Затем он осмотрел Сынмина взглядом. «Доброе утро, как себя чувствуешь?» «Как в аду, черт возьми». Хе подошел к нему и положил ладонь на лоб Сынмина. «Температуры нет. Думаю, твое представление закончилось. Теперь у тебя просто обычная первая течка», — прокомментировал он с удовлетворенным кивком. «Как справляешься?» — спросил он, и его взгляд скользнул по комнате. Одежда Сынмина была разбросана по полу. Затем он заметил открытую коробку, которую дал ему на всякий случай накануне — экстренный набор для новых омег, который они держали в своем офисе, — и у него уже был готов ответ. Сынмин не нашел в себе сил сказать это вслух. «Что ж, хорошо то, что твой запах не кажется особенно сильным даже во время течки. А как твои… позывы сейчас?» «Изо всех сил стараюсь сидеть здесь неподвижно», — сказал Сынмин иносказательно. Все равно достойно похвалы. «Что ж, начнем тогда с низкой дозы подовителей . Вчера я провел дополнительный анализ результатов твоего теста и решил, какой тип должен подойти тебе лучше всего». Хе достал из сумки шприц. «Поскольку у тебя уже началась течка, нам нужно сделать так, но позже я дам тебе таблетки. Их нужно будет начать принимать в тот момент, когда ты заметишь, что у тебя начинается предтечка. Так что тебе не придется беспокоиться об уколах». Он приготовил все необходимое и повернулся к Сынмину. «Дай руку». Сынмин с большим усилием высвободил руку из-под одеяла. И безучастно смотрел, как игла пронзает его кожу. «Сколько это займет времени?» «Ты имеешь в виду, когда подовители подействуют? Ну, это маленькая доза. Думаю, около получаса. И, возможно, нужно будет добавить еще». Сынмин не смог сдержать стон, вырвавшийся из его горла. Еще тридцать минут этого ада? Он уже задыхался под одеялом. Хе посмотрел на него. «Знаешь, тебе не обязательно сдерживаться. Я врач. Я привык видеть и голых людей, и омег в течке. И я сомневаюсь, что вид будет плохим, учитывая, что ты айдол. У тебя всегда было хорошее тело». «Хён… Ты тут не помогаешь», — сквозь стиснутые зубы произнес Сынмин. Хе проанализировал язык тела Сынмина и то, как он неловко прижимал колени к груди. «На самом деле, есть исследования, которые говорят, что омеги, которые в обычной жизни более сдержанны, хуже переносят свою течку. По сути, они не могут преодолеть разрыв между своей логикой и инстинктом, что причиняет им больше борьбы и боли. Это может быть трудно принять… но, возможно, тебе стоит попробовать поддаться своим позывам больше, Сынмин. Просто следуй своему инстинкту, ты ведь уже представился как омега, и ничего этого не изменит». Слушая всю эту логику, Сынмину еще больше захотел спрятаться под одеялом. Ясно, что Хе-хён не понимал его чувств, а может, чувства омеги…? Если бы Сынмин поддался своим инстинктам, сейчас в его комнате был бы не Хе-хён, а альфы из его стаи.