Выхода нет

Утро для всех началось рано. После вчерашнего приезда Оди стало понятно, что про Векну так ничего и неизвестно; как бы ни старалась Одиннадцать, найти его у неё не получалось, Генри словно испарился. Но зато Стиву и Робин удалось узнать, что военные планируют вылазку в Изнанку, поэтому Хоппер постарается сегодня незаметно отправиться вместе с ними, чтобы отыскать Векну. Дастин и Джонатан будут отслеживать его перемещения здесь, в Хоукинсе, а Майк и Лукас — следить, чтобы всё прошло гладко и Хоппера не заметили. А вот остальным сегодня предстоит тренировка с Мюрреем, которая начнётся уже через пару часов. На светлой кухне Харрингтонов за небольшим островом сидели его сонные обитатели, которые старались морально подготовиться к занятию. Бауман сказал, что сегодня их ожидает интересный сюрприз. Морган в футболке Уилла и домашних шортах сидела на высоком барном стуле и держала в руках тёплую кружку с кофе, согревая ладони. Рядом с ней сидела Оди, которая уже успела переодеться в чёрный спортивный костюм для тренировок и вилкой в тарелке ковыряла свои любимые вафли Eggo. Она была расстроена тем, что Хоппер не разрешил ей отправиться вместе с ним сегодня на вылазку. Пока Нэнси готовила вторую порцию кофе, уже успели приехать Макс с Лукасом, вошедшие на кухню вместе с только что проснувшимися Майком и Уиллом. Байерс сразу прошёл к Морган и поцеловал её в щёку. Затем отпил из её чашки, на что девушка возмутилась, нахмурила свои бровки, но Уилла это лишь умиляло. Её реакция. Макс, проходя мимо чуть ли не дерущихся за последнюю вафлю Стива и Джонатана, направилась к заварнику, налила себе кофе и спиной опершись о столешницу, стала наблюдать за своими друзьями. Пока парни продолжали спорить, кто возьмёт последнюю вафлю, её уже по-тихому жевала Нэнси, сдерживая смех и пристально глядя на них. Макс заметила, как Майк подошёл к Оди, обнял её со спины и носом зарылся в её каштановые волосы, вдыхая аромат ванильного шампуня. Заметив эту картину, рыжеволосая почувствовала себя неуютно и резко отвернулась к окну, наблюдая за утренним листопадом. Через минут тридцать, когда многие пошли переодеваться в костюмы для тренировки, к особняку Харрингтонов подъезжает старенький фургон Мюррея. Слегка запыхавшийся мужчина выходит из него и направляется в дом — на кухню. Заметив на кухне Стива и Джонатана, которые недоумённо на него смотрят, Бауман произносит: — Ну, парни, быстро поднимайте свои задницы и помогите мне подготовить сюрприз. — Что ещё ты задумал, Мюррей? — спрашивает Джонатан, следуя за Бауманом вместе со Стивом. — Это лучше увидеть… — отвечает мужчина, уже когда они подходят к фургону. Он открывает его, и на лицах парней появляется самый настоящий шок: внутри оказывается то, чего Стив и Джо совершенно не ожидали. Мюррей, наблюдавший за их реакциями, улыбается во все тридцать два зуба.

***

Тренировка, как обычно, проходила в большом гараже Харрингтонов, который со временем стал больше похож на смесь спортзала, ринга и арсенала. Помещение было выполнено в серых тонах, освещение — холодное, здесь было прохладно. На одной из стен висело всевозможное оружие — от кинжалов до мощных пушек; на другой — прикреплены мишени. Пока Мюррей задерживался, все занимались своими делами. Морган и Оди делали растяжку вместе с Уиллом. Майк, Дастин и Лукас обсуждали оружие. Стив помогал Нэнси отрабатывать удары, а Робин напряжённо смотрела на них. Хендерсон заметил, как пристально девушка наблюдает за смеющейся парочкой, улыбнулся и бесшумно подошёл к ней. — Пялиться нехорошо, — всё так же улыбаясь, произнёс Дастин. Бакли чуть ли не подпрыгнула от неожиданности. — Сука! Хендерсон, ты меня так до могилы доведёшь! — воскликнула Робин, приложив руку к сердцу и стараясь выровнять дыхание. — Знаешь, я кое-что заметил. Когда Стив смотрит на Нэнси, будто хочет вернуть былые времена, у тебя лицо становится такое, будто ты лимон съела. — продолжил кудрявый парень. — Что?.. Нет! Мне совершенно всё равно, я не ревную, — старалась оправдаться девушка. — А я и не говорил, что ты ревнуешь, — Дастин широко улыбнулся и пошёл обратно к парням, а Робин так и осталась стоять в ступоре, медленно осознавая, что её раскрыли. — Боже... — протянула Бакли, накрыв лицо руками и прислонившись к стене. Недалеко от неё Стив всё так же продолжал флиртовать со своей бывшей девушкой. Дастин же собирался продолжить разговор с парнями, как вдруг Майк, который всё это время что-то или кого-то выискивал, сказал, что вернётся через пару минут, и вышел из гаража.  Уиллер высматривал Макс, которой не было в помещении; возможно, он даже немного волновался. Но как только вышел из гаража, сразу же влетел в небольшое облако сильно пахнувшего дыма. Парень слегка закашлялся, размахивая руками, чтобы рассеять этот запах. Наконец-то освободившись от дыма, он нашёл его источник — неподалёку от него самого стояла Мейфилд, прислонившись к холодной стене, она делала очередную затяжку, и, судя по запаху, в самокрутке была какая-то сильная дрянь. Не думая ни секунды, он быстро подошёл к ней, вырвал из рук самокрутку и кинул на землю, задавив ботинком. — Ты что творишь, придурок?! — вскрикнула Макс, злобно глядя на парня. — Это что ты творишь? Что за дрянь ты курила? Крэк? — сказал парень, схватив её за руку, когда та попыталась уйти. — Не твоё, грёбанное, дело, Уиллер! — пробуя вырвать кисть из его крепкой хватки, огрызнулась девушка. — Макс… — смягчил интонацию Майк, надеясь, что так удастся нормально поговорить с рыжеволосой. — Это не поможет. — А что поможет, Майк? — Она резко вырвала руку из его ладони, но не ушла. — Забыть? Или, может, поговорить о том, как я каждую, сука, ночь вижу его лицо во сне? Как чувствую его руки на себе? Как просыпаюсь вся в холодном поту из-за того, что слышу хруст собственных костей? Голос её дрожал, словно от боли. Макс говорила о Векне; в её глазах, полных ужаса и злобы, уже скапливалась влага. — Крэк… он приглушает всё это, заставляет забыть хотя бы на время. Майк замолчал. Что он мог сказать той, кто пережила этот ужас? Он понимал эту потребность заглушить внутренний ад. Правда, его ад был другим, но от этого не менее жгучим. Когда он встретился с ней взглядом, ему показалось — они двое потерянных людей, наполненных болью, такой разной, но одновременно похожей, до краёв. На миг Макс нашла в его глазах понимание — как однажды уже когда-то находила. Но теперь это понимание больше не сближало. Оно лишь подчёркивало пропасть между ними, образовавшуюся совсем недавно.

***

Когда лёгкая часть тренировки подошла к концу, Мюррей решил представить свой сюрприз: — Сегодня, мои дорогие морковки, мы поднимаем ставки! — его голос звенел от возбуждения. — Я выберу четверых из вас, кто первыми испытают это новшество, введённое в наши тренировки. — Он приложил указательный палец к губам, слегка постучал им, взгляд скользнул по всему отряду, но остановился на... — Макс, Майк, Уилл и Морган, именно вы и покажете, на что способны... И как по команде, Стив и Джонатан раздали всем четверым чёрные повязки. — С завязанными глазами! Все присутствующие, кроме двух парней и Баумана, прибывали в полнейшем удивлении. — Но подождите, пока удивляться, — сказал Мюррей. — Настоящая угроза — не это, а то, что будет за пределами видимого спектра! Харрингтон и Байерс ввезли в помещение клетку высотой около трёх метров, накрытую тканью. Уилл потянулся к затылку, ощутив знакомый холодок, ещё до того, как Бауман сорвал брезент. В клетке метался молодой Демогоргон — меньше стандартного, но от этого не менее опасный. Его кожа была тёмно-серой, почти пепельно-чёрной, а лепестки пасти открывались и закрывались с мокрым хлюпающим звуком. — Боже правый, — прошептала Макс. Её пальцы непроизвольно сжались на запястье Майка, который стоял рядом. Морган стояла неподвижно, но Уилл видел, как напряглись мышцы её шеи. Она смотрела на Демогоргона не со страхом, а с большой уверенностью и готовностью защищаться. — Ваша задача проста! — объявил Мюррей. — Удержать его в обозначенном круге пять минут, но, понятное дело, вслепую. Майк нервно рассмеялся: — Вы с ума сошли! Ладно биться с ним просто так — мы натренированы, но если мы не будем видеть, он нас просто разорвёт! — Всё предусмотрено. Мы будем находиться в соседней комнате, наблюдать за вами, и если вдруг что-то пойдёт не так, сразу прийдём на помощь, — объяснил мужчина. — Но лучше всего вам положиться друг на друга, стать одним целым. Байерс будет вашими «глазами» — благодаря своему радару, остальные — его руками и ногами. Бауман ещё раз прошёлся взглядом по четырём подросткам. — А теперь, когда вопросы закончились, надевайте повязки! Повязки из плотного чёрного бархата полностью лишали зрения. Мир сузился до звуков, запахов и собственного учащённого дыхания. Морган слышала, как Макс часто и поверхностно дышала, как крепче ухватывала биту с острыми выступами, как Уилл поднёс руку к затылку, как Майк неуверенно переминался с ноги на ногу. Слышала и то, как Мюррей подошёл, звеня ключами к металлической клетке, что шаталась из-за Демогоргона, которому не нравилось быть в неволе. Остальные вошли в небольшую комнату, и Мюррей начал говорить: — Круг диаметром десять метров! — крикнул он. — Выходить за пределы нежелательно! Я выпускаю тварь через три... два... один! По помещению пронёсся звонкий звук открываемой клетки и рык, от которого замирало сердце. Тяжёлые шлёпающие шаги приближались к подросткам. С закрытыми глазами остальные чувства усиливались, а страх нарастал. В любую минуту монстр мог разодрать кого-либо из них в клочья. Уилл закрыл глаза под повязкой, чтобы сосредоточиться и отпустить все свои чувства, оставив лишь одну цель — защитить Морган и остальных. Он почти сразу учуял монстра — тот отзывался внутри какой-то маслянистой волной. Было трудно определить, насколько далеко тварь или близко, но Байерс справлялся. — Справа! — крикнул Уилл. — На расстоянии шести метров, движется к Майку! Металлическая бита со свистом рассекла воздух. Промах. Демогоргон зарычал и рванулся в другую сторону. — Морган, в двух метрах от тебя, движется быстро! — Парень услышал её быстрые шаги и звук металла, рассекающего грубую плоть Демогоргона, вызывая у него рёв, чем-то похожий на раскат грома. — Хорошо, молодцы! Коммуникация работает отлично! — донеслось из колонок, прикреплённых к потолку гаража. — Майк, Макс — фланги! — продолжал Уилл, его голос звучал спокойнее, чем он себя чувствовал. Парень переживал за друзей и не хотел подвести их. — Он пытается запутать нас, пока оценивает опасность. Держите дистанцию!  — Макс! Он справа! — крикнула Морган, и спустя минуту раздался прыжок Демогоргона. Уилл нахмурился, не понимая, как Харрингтон узнала. Тем не менее, рыжеволосая послушалась подругу, но её движение было чуть запоздалым, и когтистая лапа твари задела её плечо, разрывая ткань спортивного костюма и бледную, веснушчатую кожу. Девушка откатилась к ногам Уилла. Она глухо выругалась. В соседней комнате все напряглись. — Я в порядке! Это всего лишь царапина! — воскликнула она, но страх, приправленный болью, стал слишком сильным, и тварь, уловив его, тотчас сфокусировала внимание на ней. — Он возвращается к ней! — предупредил Уилл. — Майк, прикрой её! Уиллер бросился вперёд, размахивая металлической битой, стараясь прислушиваться ко всем шорохам. Он заслонил собой девушку, приняв удар на себя. Демогоргон отбросил его, как тряпичную куклу; к счастью, рядом были спортивные маты, и парень приземлился на них, немного задыхаясь. Макс в испуге окликнула его — её голос почти сорвался. Вдруг Уилл почувствовал что-то странное. Оно исходило не от Демогоргона, а от Морган. Вокруг неё словно сгустилось пространство, отделившее её от внешнего мира. Было такое ощущение, словно это статистический разряд перед грозой. Никто кроме него этого не заметил. Тварь почуяла лёгкую добычу в лице Майка, который пытался встать, покачиваясь. Монстр рванул к нему. Уилл открыл рот, чтобы закричать предостережение, как вдруг воздух вокруг него сжался до такой степени, что двигаться стало невозможно. Казалось, они уже проиграли. Но затем раздался тихий звук — что-то между стоном и рычанием. Это была Морган. И буквально через секунду раздался грохот: Демогоргон споткнулся, так и не добравшись до Майка. Ему словно на мгновение отказали ноги, и он упал. Рык оборвался, сменившись на удивлённое бульканье. — Время! — провозгласил Мюррей. Свисток пронзительно рассек воздух. Демогоргона быстро добила Оди. Выходя из соседней комнатки, она сконцентрировалась, протянула руку и свернула ему шею. По помещению пронёсся характерный хруст — ломающихся костей. Остальные четверо наконец сняли повязки, моргая из-за яркого света, что слепил им глаза. Майк сидел на матах и потирал грудь — вероятно, остался сильный ушиб. Макс, бледная, собиралась встать, чтобы проверить, как там Уиллер, но Лукас тут же подбежал к ней, обнял и стал осматривать ранение. Когда рыжеволосая стонала от боли, потому что Синклер коснулся её плеча, их взгляды с Майком встретились — быстро, едва заметно для остальных, и были наполнены невысказанными эмоциями: страх, беспокойство, и что-то почти неуловимое. Когда взгляд Уилла уже хорошо фокусировался, он заметил Морган — она стояла почти неподвижно, смотря на свои руки, будто впервые их увидела. Только теперь он понял, что она дрожит. Такого никогда не бывало — девушка всегда вела себя храбро и уверенно. Пускай то, что Демогоргон споткнулся о воздух, странно, так же как сгустившееся пространство вокруг Морган. Но парень не стал сейчас спрашивать её об этом. Он просто подошёл к ней и взял за руки. Она подняла на него свои дымчато-серые глаза — в них читалась тревога, так несвойственная ей. Уилл приобнял её за плечи, давая понять: всё будет хорошо. Мюррей подошёл к четвёрке, хлопая в ладоши и улыбнулся: — Для первого раза, и тем более без подготовки, вы справились отлично! — произнёс он, но заметил недовольные взгляды. — Да, есть небольшие недочёты, из-за которых некоторым из вас досталось. — Он посмотрел на Майка и Макс. — Но на следующих тренировках постараемся исправить это, улучшим ваши навыки, необходимые при такой ситуации.

***

После тренировки Майк, Лукас, Дастин и Джонатан отправились на задание — проследить, чтобы всё прошло хорошо, и Хоппер благополучно проник в Изнанку. Правда, Уиллер и Синклер должны будут вернуться в ближайшее время, как только Хоппер окажется на другой стороне. У многих после битвы вслепую с Демогоргоном остался неприятный осадок, несмываемый даже струями горячей воды. Первое время после тренировки Морган не выходила из комнаты, никого к себе не впускала, тем более Уилла, который явно заметил что-то странное. Она хотела побыть одна и переварить всё. Байерс же в это время находился у себя в комнате; после множества тщетных попыток поговорить с темноволосой он решил, что ей самой нужно время, чтобы понять, что произошло. Спустя пару часов гнетущей тишины в доме Харрингтонов Стив не выдержал и принял решение собрать всех в гостиной, чтобы развлечься после столь напряжённого дня. В комнате уже пахло дорогим алкоголем и сигаретами, лёгкая музыка 80-х постепенно разбавляла депрессивную атмосферу. На одном из мягких светлых диванов расположились Макс и Лукас, перекинувший руку на спинку дивана так, чтобы слегка приобнять свою девушку, которая спиной сбоку прижималась к его груди. Синклер и Уиллер вернулись примерно полчаса назад, сообщив, что всё прошло успешно; они были согласны с идеей Харрингтона. Рядом с парой на диване сидела Морган — одной рукой она держала бокал с французским вином, а другая рука покоилась на плече Уилла, который сидел на ковре у её ног, облокотившись на диван. Майк и Оди расположились на соседнем кресле; Одиннадцать закинула руку за спину парня, а пальцы ласково перебирали его тёмные кудрявые волосы. Робин и Нэнси, уже немного подвыпившие, забрались на довольно большой журнальный столик и танцевали на нём под какую-то хитовую песню. Стив с улыбкой любовался за их танцем и отчасти следил, чтобы они не свалились со стола. Наконец девушки закончили танцы и завалились на второй диван. — Нет, так дело не пойдёт, — воскликнул Стив. — На вечеринках должно быть весело, а у нас тут какие-то семейные посиделки. — И что же ты предлагаешь? — спросила Морган, допивая своё вино. — А вот что, сестрёнка, — сказал парень, доставая из-под столика небольшую коробку. — Сыграем в «Правду или действие»! — Стив, там слишком детские карточки, последний раз мы в неё играли, когда нам было лет по десять! — рассмеялась темноволосая. — Можно без карточек, сами будем придумывать, — произнесла Робин, высматривая что-то на дне своего бокала. — Только вот проблема: с выпивкой и закусками будет интереснее, а они закончились. — Я схожу, а вы пока начинайте, — сказала Макс, вставая с дивана напротив и направляясь на кухню, слегка прихрамывая. На это Бакли послала ей воздушный поцелуй в благодарность, и рыжеволосая девушка засмеялась. — Я помогу донести! — воскликнул Майк, резко вскакивая с кресла и поспешил за Мейфилд. Оди провожала парня растерянно-напряжённым взглядом. Когда Уиллер вошёл на кухню, Макс уже доставала закуски и выкладывала их на блюдо. Парень решил помочь ей и стал молча нарезать сыр для сырно-мясной тарелки; его движения были резкими, отрывистыми. Девушка всем своим видом давала понять, что игнорирует его. Воздух между ними вибрировал от невысказанного, но всё же каждый случайный взгляд, мимолётное прикосновение, когда кто-то из них тянулся за приправой, отзывалось в теле странной приятной дрожью, пусть они и не признавали этого. Закончив, Макс потянулась к верхнему шкафчику, надеясь достать бутылки с вином и виски. Но проблема была в том, что из-за маленького роста она не могла дотянуться. Собираясь взять стул, рыжеволосая хотела развернулась, как почувствовала, что сзади кто-то стоит. Майк, нависая над ней, начал доставать бутылки с алкоголем. Грудь Макс стала быстро подниматься и опускаться от учащённого дыхания; из-за близости их тел она чётко уловила тот горьковато-леденцовый аромат, который исходил от парня. Вскоре после того как он закончил, девушка смогла полностью повернуться, навстречу внимательному взгляду карих глаз. Их лица находились всего лишь в паре сантиметров друг от друга, и в голове Макс проскользнуло воспоминание: Год назад. Это случилось через несколько месяцев после того, как Макс начала вставать на ноги. Была ночь. Дом был пуст. Эти полгода были трудными, каждый переживал их по-своему, но все дороги, казалось, вели на задымлённый балкон второго этажа, который стал неофициальным пристанищем для тех, кто хотел спрятаться. Майк нашёл Макс там первой. Она сидела на холодном бетонном полу, прислонившись к стене, и смотрела в темноту леса. Рядом с ней валялась полупустая бутылка дешёвого виски и пачка сигарет. Он молча опустился рядом, вытащил из пачки сигарету и закурил  её. — Дерьмовый день? — хрипло спросил он. — Дерьмовый месяц. Дерьмовый год, — сказала она, делая глубокую затяжку. Дым смешивался с паром от дыхания в холодном воздухе. — Да вообще всё дерьмовое, Уиллер. Я смотрю в зеркало и не узнаю себя. Там должна быть девчонка на скейте, которая плюёт на всё и несётся с горки навстречу ветру. А я вижу… сломанную куклу. Призрак. Той Макс больше нет, Майк. Её убили. В том проклятом доме Крилов. Осталась только маленькая испуганная девочка. Которая боится темноты. Которая слышит голоса. Которая не может быть той, кого все ждут. Майк взглянул на неё. В тусклом свете из окна её лицо казалось измождённым и невероятно юным одновременно. Он видел дрожь в её пальцах, когда она подносила бутылку ко рту. — Ты не кукла. И ты не сломана. Ты — Макс. А Макс — она всегда была самой прочной из нас, — произнёс Уиллер. Девушка замолчала, явно не согласная с его словами. Она протянула ему бутылку. Их пальцы соприкоснулись, и знакомый электрический разряд пробежал по его руке. Он отпил большой глоток, и огонь виски мягко разлился по груди, притупляя остроту реальности. Они молча курили и пили, передавая бутылку туда-обратно, как будто это был спасательный круг. Говорили урывками, обрывочными фразами. — Иногда мне кажется, он всё ещё здесь. В комнате. За спиной. Его дыхание, — еле слышно произнесла Макс. Майк смотрел на неё, и его собственная боль, густая и липкая, отозвалась внутри. Он отложил сигарету. — Когда ты была в коме… — он начал, слова давались трудно. — Я каждый день приходил. Говорил с тобой. Обещал всё, что угодно, лишь бы ты открыла глаза. А потом… когда ты очнулась, и я увидел этот взгляд… Взгляд, который боялся больше никогда не увидеть. Это признание, тёмное и тяжёлое, повисло между ними. Макс медленно кивнула. Тишина снова поглотила их, но на этот раз она была не пустой, а наполненной — общим горем, общим страхом, общим знанием того, каково это — смотреть в лицо абсолютному злу и чудом остаться в живых, унеся с собой его частичку внутри. И тогда из приоткрытой двери в комнате, где играла музыка, зазвучал знакомый, бодрый синтезаторный ритм 80-х — что-то вроде The Outfield или «Don’t You (Forget About Me)». Майк посмотрел на Макс. На её опущенные плечи, на тень, лежащую на её лице. И внезапно, движимый порывом, отчаянием и виски, он встал и протянул ей руку. — Пошли. — Что? Куда? — она удивлённо подняла на него глаза. — Просто пошли. Он не ждал согласия. Он взял её за руку и потянул за собой в комнату. Музыка здесь звучала громче. Пространство посреди гостиной было пустым. — Майк, что ты делаешь? — прошептала она, но сопротивление в её голосе было слабым. — Мы забыли, как это — просто быть. Давай вспомним. Хотя бы на одну песню. И он начал танцевать. Неловко, без всякого умения, просто двигаясь в такт музыке, всё ещё держа её за руку. Сначала она стояла, словно вкопанная, смотря на него с недоумением и смущением. Но потом её губы дрогнули в слабой улыбке. Она покачала головой, будто говоря «ты идиот», но её нога отбила ритм. Потом вторая. И вот они уже оба танцевали посреди комнаты. Непритязательно, глупо, отрывисто. Это не был танец влюблённых. Это был танец выживших. Танец, в котором каждый жест говорил: «Я ещё здесь. Я ещё чувствую. Я ещё жив».  Музыка нарастала, и они кружились, смеялись коротким, хриплым, освобождённым смехом — и на миг весь ужас, вся боль, вся вина отступили. Были только они, давящая ночь за окном и спасительный, пульсирующий ритм, который заглушал голоса в их головах.  Когда песня сменилась на медленную, они не остановились. Они просто замедлились. Его руки нашли её талию, её руки легли ему на плечи. Они покачивались, почти не двигаясь с места, их лбы почти соприкасались. Дыхание смешалось, пахнущее виски и сигаретами.  Смех угас, оставив после себя густую, тягучую тишину, наполненную тем, что они так отчаянно пытались игнорировать.  — Майк… — снова прошептала она, и в этом слове был уже не вопрос, а капитуляция.  Он не ответил. Он просто взял её за руку и потянул за собой из гостиной, по темному коридору, в первую попавшуюся свободную комнату — свою спальню. Дверь захлопнулась, отрезая последние звуки музыки.  И здесь, в этой тесной, темной клетке, всё, что копилось месяцами — напряжение, неловкие взгляды, невысказанные слова — вырвалось наружу с новой, удвоенной силой. Он поцеловал её. Это был не нежный, исследовательский поцелуй, как с Оди. Это был отчаянный поцелуй. Одежда оказалась на полу. Они опустились на кровать. Её тело, исхудавшее, но сильное, с шрамами, напоминавшими о битве, было под ним. Её ноги — те самые, что едва могли держать её — обвились вокруг его талии с такой силой, что у него потемнело в глазах. Это не была любовь. Это был побег. Побег от мыслей, от реальности, от самих себя. Каждое движение было попыткой стереть боль, заменить её чистыми, животными ощущениями. Она впивалась ногтями ему в спину, он прикусывал её плечо, чтобы заглушить собственный стон. Они двигались в такт далёкой, приглушённой музыке, которая всё ещё доносилась сквозь стену, пока мир за пределами этой двери не перестал существовать. А потом всё закончилось. Они рухнули рядом, тяжело дыша, в полной, оглушительной тишине, нарушаемой лишь стуком их сердец. Ничего не было сказано. Слова были бы кощунством. Они просто лежали, их тела всё ещё сплетены, кожа липкая от пота, а в воздухе витал тяжёлый запах секса, виски и горькое, неизбежное осознание содеянного, которое уже начинало подкрадываться. Утром Майк проснулся один. Лучи холодного зимнего солнца пробивались сквозь щели в ставнях. Простыни рядом с ним были смяты, но пусты. На подушке лежал смятый листок, вырванный из какого-то блокнота. На нём корявым, торопливым почерком было написано всего три слова: «Это не повторится.» Вернувшись в реальность, Макс почувствовала, как сильно она сжимает руками столешницу сзади. А потом вспомнила, что они всё ещё находятся в непозволительной близости друг от друга. Она резко отстранилась от него, взяла бутылку с каким-то очень дорогим виски и собиралась уйти с кухни, но Майк преградил ей путь. — Макс… — Его голос сорвался. — Довольно, Майк, — отрезала она. — То, что тогда произошло, — ошибка. Мы поддались эмоциям и были пьяны. Просто забудь. — Пыталась рыжеволосая вразумить парня. — Легко сказать, — прошептал он, его взгляд бегал по её лицу, останавливался на пухлых губах. — Это ничего не значит, Майк. К тому же у тебя есть Оди, а у меня — Лукас... Я его люблю, — сказала Макс. Эти слова для парня стали громом среди ясного неба. — Ребят, вы скоро? — спросила вошедшая на кухню Морган, из-за чего они резко отпрянули друг от друга. — Может, вам помочь? — Да. Вот возьми, — ответила Макс, показывая на бутылку, стоявшую на кухонном острове, и стараясь сделать вид, что всё в порядке. Темноволосая берёт бутылку с вином, но та выскальзывает у неё из рук. Казалось бы, она должна была разбиться, но вместо этого вино застыло в воздухе, начав левитировать. Вытянутой вперёд рукой Морган ощутила, как воздух сжимается, не давая бутылке разбиться. Всё происходило за долю секунды — и этого было достаточно, чтобы потрясти девушку. Придя в себя, Харрингтон «отпустила» бутылку, которая с громким звоном разбилась о плитку на полу, разливая ярко-красное вино. — Боже! — вскричала Макс. — Морган, ты не поранилась? — Что? Нет, всё хорошо, — успокоила подругу девушка, внутренне благодаря всех возможных богов за то, что ни Майк, ни Макс ничего странного не заметили. — Я уберусь, а вы идите, — сказала Харрингтон, стараясь скрыть растерянность.

***

За пару часов компания друзей успела сыграть во все возможные настольные игры, которые были в доме у Харрингтонов, а их было немало. И вот развалившись кто на диванах, кто на полу, они доигрывали в карты уже, наверное, раз десятый. Морган зарывалась рукой в каштановые волосы Уилла, который лежал у неё на коленях, умудрившись ещё в таком положении играть в «Дурака». Оди удобно устроилась рядом с Макс, рыжеволосая слегка приобнимала постепенно засыпающую подругу, правда, она не была уверена, что до сих пор имеет право её так называть. В ногах у девушек сидели их возлюбленные. Рокин — Робин лежала на противоположном диване, полностью его занимая. Одна её рука подпирала голову, а в другой были карты; рядом на диване стоял бокал красного французского вина. А вот Стив и Нэнси куда-то запропастились: они ушли примерно двадцать минут назад и до сих пор не вернулись. — Сука! — шипит Робин, когда случайно проливает на себя вино. — Я сейчас приду.  Говорит она и направляется на кухню, слегка пошатываясь от количества выпитого алкоголя. Вот она уже подходит к большой белой двери, ведущей в кухню. Дверь слегка приоткрыта, из комнаты доносится тихий смех. Робин не знала, что её подтолкнуло на это, но она заглянула туда сквозь образовавшуюся щель. На кухне Стив прижимал Нэнси к кухонной столешнице, его руки были на её талии, они оба улыбались и смотрели друг на друга такими влюблённо-пьяными взглядами, что со стороны можно было подумать, будто они давно состоят в отношениях. Внутри Робин будто что-то сломалось, когда она увидела, как Стив наклоняется к девушке и целует её так, словно вкладывает туда всю их запутанную, с Нэнси, историю. Сердце девушки заколотилось где-то в горле, глаза наполнились слезами. Бакли отшатнулась от двери, как от удара током, задев рукой какое-то пальмообразное растение, стоявшее рядом с кухонным проходом. Тем самым она привлекла к себе внимание пары. Стив что-то кричал ей, но уже было поздно. Захлёбываясь собственными слезами, девушка выбегает из особняка Харрингтонов, направляясь прямо в лес.  Не раздумывая ни одной секунды Стив вбегает в коридор, быстро накидывает на себя куртку и берёт биту, для безопасности, фонарик и всё, что может пригодиться для поисков человека в лесу ночью. На шум в коридор выходя все остальные. Морган первой замечает отсутствие подруги и спрашивает:  — Где Робин? — странное предчувствие чего-то неладного тревожит её, когда она видит открытую на распашку входную дверь.  — Лес... Она ушла в лес, — прошептала Нэнси.  Морган почувствовала, как внутри неё всё окаменело.  — Я иду с тобой, — обращаясь к брату, решительно говорит темноволосая.  — Нет. Это не обсуждается, — отрезает Стив. — Со мной пойдут Синклер и Уиллер, а ты, Нэнси и Макс останетесь здесь, вместе с Оди и Уиллом.  — Если с ней что-нибудь случится по твоей вины... — Морган смотрит так, будто прямо вгрызается взглядом в душу брата, чтобы он понимал, насколько серьёзны её угрозы. — Я откручу тебе голову и брошу на корм Демогоргону.  Стив лишь кивает. На секунду в его глазах мелькает страх, но он не подаёт виду и направляется вместе с парнями в лес на поиски Робин.  Когда дверь захлопывается, оставляя всех в тревожном ожидании, будто выжидая именно этого момента, свет в комнате начинает резко мигать. Со второго этажа слышно, как лопаются несколько лампочек. Все присутствующие поворачиваются назад — в этот самый миг Уилл, который за всё время не произнёс ни слова, будто находящийся в трансе, внезапно теряет равновесие и начинает падать. Морган еле успевает вскрикнуть; она, как и другие, бросается к нему, падает на колени и пытается привести его в сознание. Глаза парня закатились, видны лишь белки с лопнувшими капиллярами; темноволосый рвано дышит, судорожно бьётся, словно в конвульсиях. — Уилл, очнись! Ну же, давай! — кричала Морган. Голова Байерса покоилась на коленях сестры, пока его возлюбленная, положив руки на его щёки, пыталась привести его в чувство. И вот секунда — и время словно замерло. Морган смотрела на свои ладони и они будто светились. А в следующее мгновение картина перед глазами резко сменилась. Сначала всё потемнело, а затем перед взглядом девушки предстал темный пейзаж Изнанки — только всё двигалось слишком быстро, и она еле успевала различить, где именно находится. Но вскоре всё замерло. Перед ней стоял дом. Это был дом Уиллеров… Харрингтон резко выдернуло из видения — и вот уже вновь она оказалась в своём доме. Ладони перестали светиться, время снова пошло. Уилл продолжал судорожно содрогаться. Хотя девушка ещё не понимала, что происходило всего секунду назад, размышлять не было времени — нужно было вернуть парня в реальность. Собрав всю свою волю в кулак, Морган резко шлёпнула Уилла по лицу — звонкая пощёчина привела его в сознание. — Морган! — вскричал Байерс, резко вскочил и стал хватать ртом воздух. Почти сразу он обхватил темноволосую в объятия, а та охотно ответила на его порыв. Харрингтон чувствовала, как парень дрожит, как тяжело дышит, как старается крепче прижать её к себе. — Тише-тише, я рядом, — прошептала девушка, поглаживая его по спине. — Расскажи, что случилось? — Я его видел... — дрожащим голосом ответил парень. — Кого? — Демогоргона. — Когда Уилл произнёс это, на лицах всех присутствующих читалась тревога. — Он идёт… Он идёт за ними. — За кем? — За Уиллерами. В этот самый момент каждый мог поклясться: за окном раздался раскат грома, и послышался звериный рёв.