ahora mírame

      Хотя вдовствующая императрица уже поправлялась, когда они виделись в последний раз, Сяо Чжань уловил облегченный вздох Ибо, когда тот приблизился к трону и взглянул на отведенное для нее место при дворе, пока пустующее. Она еще недостаточно окрепла для похода в зимний дворец, но в таком случае она в большей безопасности. Подальше от надвигающейся катастрофы и одурманивающего обмана.       — Наложник Сяо, — позвала вдовствующая императрица хриплым от постоянного кашля голосом.       Он опустился на колени у ее постели, почтительно опустив глаза.       — Да, императорская мать.       — Взгляни на меня.       Он медленно поднял голову, встречая ее усталый, оценивающий взгляд. Она некоторое время молчала, глядя ему в глаза.       — Я понимаю, почему он любит тебя.       — Простите? — выдавил Сяо Чжань. Она это поняла из одного взгляда? — Л-любит…?       — Мое прошлое тоже неидеально — яды рекой, порча имущества, ругани, все, что только можно себе представить. Я знаю, что моему сыну было тяжело смотреть на это в детстве, — когда вдовствующая императрица предалась воспоминаниям, на ее лице отразилась волна усталости. Она вздохнула. — Полагаю, мне не стоит удивляться, что он восстал единственным известным ему способом — выбрав одного человека и только его.       — Императорская мать… этот наложник не думает… — выдавил Сяо Чжань. Ибо не знает, что он лаоши. Что, если он рассердится за сокрытие?       — Ты любишь моего сына? — перебила она.       — Да, — сказал Сяо Чжань, — больше всего на свете.       — Ты будешь защищать его так же, как он — тебя?       — Да.       Она закрыла глаза и положила руки на живот, готовясь к отдыху.       — Тогда мне больше нечего сказать. Иди к нему. Я еще не скоро умру.       Сяо Чжань мягко улыбается про себя, вспоминая. Они похожи, оба упрямы и своенравны из-за необходимости. Как часто вдовствующей императрице приходилось выслушивать нелепые предложения с отвращением на лице, похожим на то, какое было у Ибо сейчас на срочном собрании двора?       Чиновник приближается к трону.       — Хуаншан, мы составили список преступной деятельности Лим Цзэбома.       Ряды чиновников преклоняют колени перед императором, ожидая его ответа. Стражники выстроились вдоль стен, Цзэбом зажат между двумя по одну сторону от Ибо. Как до этого дошло? Сяо Чжань дрожит, императорский гарем вынужден сидеть по другую сторону. Горе сидящего рядом с ним Цзяэра настолько сильно, что Сяо Чжань с трудом подавляет желание протянуть руку и попытаться утешить.       В их связь проникло напряжение, и Сяо Чжань пытается на расстоянии успокоить Ибо. У Ибо дергается глаз, но он разжимает кулак, когда берет свиток и осматривает его.       — Бред.       Господин Ли встает.       — Мы понимаем, что Лим Цзэбом — доверенное лицо семьи хуаншана. Однако даже семье нельзя освобождать от ответственности за покушение на трон.       От нарастающей злости в запахе Ибо у Сяо Чжаня слегка кружится голова, и он приходит в себя только тогда, когда Ибо, кажется, улавливает его реакцию. Чиновники вздрагивают, а гарем упирает взгляд в пол, изображая невинность.       Генерал Ху поднимается на дрожащих ногах.       — Любые личные отношения с императорским гаремом приравниваются к государственной измене императору. Так было испокон веков — может быть, вам есть что сказать, хуаншан?       Даже зная, что Ибо на него не смотрит, Сяо Чжань качает головой. Он провоцирует тебя, Ибо.       — Я не буду утруждать себя чтением этого списка. Почему бы вам не просветить нас всех, генерал Ху, поскольку, похоже, в последнее время вы стали свидетелем придворных интриг?       Придворные недоуменно переглядываются. Сяо Чжань мысленно вздыхает — Ибо не может безропотно пропустить провокацию. И что еще хуже, генерал Ху стал откровенней с того дня, как у них с Ибо произошла дуэль. Сяо Чжань надеялся, что она просто снимет напряжение, но, возможно, она дала генералу повод для мести.       Цзяэр напрягается еще до того, как генерал Ху успевает ответить.       — Уважаемый стражник хуаншана, Лим Цзэбом, вступил в сексуальные отношения с наложником Ван.       Все взгляды придворных метнулись к Цзяэру. Но Цзяэр молчит, опустив голову. Он спокоен, как ветер — будто не он минуту назад пытался успокоить свое сердце. Даже Цзэбом не пытается двигаться, только свирепо смотрит на генерала.       — И где же доказательства? — с вызовом спрашивает Ибо, приподнимая бровь. Евнух протягивает ему еще один свиток, который он принимает с еще большим раздражением. Сяо Чжань вытягивает шею, чтобы заглянуть в него краем глаза, но все, что он видит — это список. Как такое возможно? Наверное, он ожидал пару глупых выводов, но список… естественно, он ложный.       — Суд собрал показания свидетелей, пожелавших остаться неизвестными, — продолжает генерал Ху. — В ближайшие дни мы начнем более тщательное расследование. На данный момент, хуаншан, мы рекомендуем ограничить передвижения императорского гарема и охраны.       Так это и есть цель? Прервать распространение информации и помешать общению Ибо с его союзниками. Хотя они и нашли еще несколько проходов, единственным полезным является самый первый. Если наложники Ху и Мэн нашли способы тайно перемещаться по дворцу, кто может сказать, что их передвижения действительно будут ограничены?       — Да ну, — усмехается Ибо, — для такого серьезного обвинения свидетели неизвестны? Я бы счел это безосновательным нападением на мой гарем, — Ибо переводит взгляд на генерала Ху, который пренебрежительно смеется.       Воцаряется тишина, пока господин У не прочищает горло.       — Почему бы нам не спросить наложника Ван?       По спине Сяо Чжаня ползет отвращение, когда несколько придворных-альф бросают косые взгляды на наложника Ван.       — Наложник Ван, опишите двору, как вы проводите течки, — требует генерал Ху.       — Я думаю, это неуместный разговор, — мрачно комментирует Ибо. Его запах едва не искрится молнией, когда он сдерживает себя, словно полон решимости не показывать генералу Ху свою реакцию.       Однако Цзяэр отвечает, произнеся лишь одно слово:       — Один.       Придворные перешептываются.       — Позвольте мне обрисовать вам картину, хуаншан, — продолжает генерал Ху, его самодовольный тон раздражает Сяо Чжаня. — Один из ваших первых наложников, одинокий и всеми игнорируемый, проводит свои дни в ожидании хуаншана. Но, увы, хуаншан занят самым младшим членом гарема. Но тут появляется другой альфа и замечает, что у омеги течка. Разве они смогут удержаться?       Почему-то Сяо Чжань думает, что дело не только в Цзяэре.       Словно выдавая свои мысли, Ибо отвечает:       — Полагаю, предметом обсуждения был наложник Ван. Почему мы перешли к моим обязанностям как императора?       Генерал Ху игнорирует его вопрос.       — Императорский гарем, могу я смиренно спросить вас — кто-нибудь чувствовал себя брошенным хуаншаном?       Сяо Чжань чувствует, как по спине пробегает холодок. Похоже на восстание.       Ибо встает, обращаясь к двору.       — Понятно. Так это посягательство на мое полновластие. Тогда я могу с таким же успехом сообщить двору: я собираюсь связать себя узами брака с наложником Сяо.       На лицах придворных читается смесь удивления и шока. Некоторые выглядят довольными, но Сяо Чжань не настолько наивен, чтобы верить в свою избранность. Как отец старшего члена гарема, генерал Ху покраснел от ярости и зарычал.       — Мое решение окончательно, — продолжает Ибо, обводя взглядом каждого члена двора, прежде чем остановиться на генерале Ху. — Я знал наложника Сяо еще до того, как стал императором. Я видел, как он общается с обычными людьми в своей школе и меняет мир в лучшую сторону, что вдохновило меня работать над улучшением образования. Я не буду извиняться за свое безответственное поведение сейчас, поскольку уже получил свое наказание — я оставил его до вступления на трон, — он поворачивается лицом к Сяо Чжаню, чьи глаза горят любовью. — Однако судьба распорядилась так, что он вернулся в мою жизнь. И больше я его не упущу.       Наложник Ху, наконец, говорит, усмехаясь.       — Той самой школе, которой хуаншан пожертвовал деньги? В обмен на наложника Сяо? С таким же успехом ее можно назвать публичным…       Второе слово прерывает хрип. Сяо Чжань впивается ногтями в колени, вдвойне пораженный гневом в запахе Ибо.       Генерал Ху кашляет.       — Сынок, позволь мне самому разобраться.       Ибо, наконец, встает со своего места и движется… не к генералу Ху. Он идет мимо гарема, пока не останавливается перед наложником Ху. В его глазах жажда убийства, руки дергаются, готовые к бою. Наложник Ху демонстративно повторяет его выражение, готовый к бою. И Ибо тоже — Сяо Чжань даже не сомневается.       Но что-то внутри Сяо Чжаня, наконец, ломается. Возможно, из-за враждебной обстановки, формирующейся вокруг него, и, возможно, из-за сильных запахов, конфликтующих друг с другом. Но Сяо Чжань больше не может терпеть молчание. Он устал. Его раздражает то, что, как бы он ни придерживался традиционных обычаев, его по-прежнему обвиняют и относятся как к бесполезному мусору. Он не хочет больше обращать внимания на свое поведение или слова, стараясь не обидеть того или иного человека. Он, конечно же, не устраивает бунт. Разве ситуация может испортиться еще сильнее лишь из-за него одного?       Ужасный голос в глубине его сознания отвечает: я могу убить тебя сейчас же.       Это Ибо? Или его собственные мысли?       Сяо Чжань делает глубокий вдох, избавляясь от этих мыслей — он обещал защищать Ибо, точно так же, как Ибо — его.       — Слова наложника Ху звучат фамильярней, чем следовало бы. Как уважаемый член императорского гарема, он должен подавать пример — омеги не лезут не в свое дело, — он бросил на наложника Ху ледяной взгляд. — Двор провел тщательный обыск в семье этого наложника — Ху-няннян ставит под сомнение их расследование? Каждый шаг этого наложника подвергается критике, но Ху-няннян волен поступать так, как ему заблагорассудится. Пожалуйста, поделись с этим наложникам: у няннян есть чем поделиться?       Плечи наложника Ху трясутся. Он хохочет над его словами, в зале воцаряется тишина, нарушаемая лишь жутковатыми раскатами смеха. Придворные с трепетом наблюдают за происходящим, и даже наложница Мэн, кажется, пошатывается. Внезапно ее руки задрожали, будто она пытается сдержаться.       Когда Сяо Чжань обменялся с Ибо одобрительным взглядом, он понял, что время пришло.       Ибо сунул руку в карман и бросил маленький мешочек генералу Ху. На самом дне были обнаружены остатки порошка — крошечные крупинки, но они были.       — Генерал Ху, — начинает он, — узнаете?       Генерал Ху озадаченно вертит мешочек в руках.       — Хуаншан, это шутка?       — Тогда можете открыть его и попробовать? Если не хотите, то выберите слугу.       Несомненно, люди, стоящие почти впритык к нему чувствуют запах пионов, доносящийся из мешочка, а если кто и разбирается в чужих запахах, то это члены семьи. Воцарившегося молчания Сяо Чжаню хватило, чтобы понять, что генерал Ху все понял. Это смесь, которую приготовила их семья, чтобы замаскировать запах наложника Ху.       — Я отказываюсь, — говорит генерал Ху, — и я не дам сыну попасться на эту ловушку.       — Это не ловушка, если вам нечего скрывать. Порошок — обычный подавитель, он скрывает запах альф, — он жестом подзывает господина Ин, с любопытством разглядывая мешочек. — Подойдите и понюхайте.       Господин Ин с любопытством делает шаг вперед. Наклоняясь, он восклицает:       — Точно, пахнет как… — он запинается, когда генерал Ху бросает на него угрожающий взгляд. — Пахнет твоим сыном!       Ибо берет мешочек и проходит между рядами придворных, чтобы они тоже могли попробовать запах.       — Прошлым летом стражники Северного королевства сообщили мне, что посыльный подменил свой запах. И этим человеком был не кто иной, как наложник Ху.       — Вы…! — кричит генерал Ху. — Как вы смеете обвинять моего сына?!       — Вы обвинили моего брата без весомых доказательств, — без тени шутки отвечает Ибо. — Я обвинил вашего сына с помощью этого мешочка, который как раз таки доказывает вашу вину.       Придворные неловко поправляют одежды. Никто не осмеливается заговорить. Даже если альфа добровольно согласится попробовать подавитель, простая поддержка одной из сторон вызовет еще больший раскол. Генерал Ху, возможно, и есть их враг сегодня, но Сяо Чжань задается вопросом, захочет ли кто-то еще бросить вызов Ибо — или же их позиция быстро изменится.       Тишина душит их. За окном тихо моросит дождь. Генерал Ху и Ибо продолжают безмолвную битву. Пока, наконец…       — Наложник Ху — альфа! — кричит наложница Мэн, прикрывая рот рукой почти сразу после того, как произносит это.       Начинается хаос.       — Глупая омега, — рычит наложник Ху, прежде чем выхватить меч у ближайшего стражника, повалить его и броситься на Ибо. Члены гарема и двора с криками покидают свои места, прижимаясь спиной к стенам, в то время как стражники встают на защиту Ибо. В возникшей суматохе Цзэбом забирает свой конфискованный меч у стражника и бросает его по полу в сторону Ибо.       Запах Ибо полностью раскрывается, почти обездвиживая наложника Ху.       Не двигайся, — безмолвно умоляет Сяо Чжань, бросаясь за мечом Цзэбома. Но, конечно же, Ибо бросается на наложника Ху с голыми руками.       Вены на шее наложника Ху напряглись, когда он решил надавить запахом, и когда Ибо, наконец, оказался рядом, он замахивается, но Сяо Чжань оказывается быстрее. Скрежет стали, словно свист, прервал суматоху, и стражники воспользовались шансом отвести Ибо назад.       — Что, ваш император не может сражаться сам? — наложник Ху насмехается, стиснув зубы. — И заставляет свою сучку делать всю работу?       — Завидуешь, что не родился омегой? — парирует Сяо Чжань, вкладывая всю свою силу в удар.       — Еще чего! — наложник Ху презрительно смеется, выводя их из равновесия. Это помогает оттеснить Сяо Чжаня на несколько шагов, ровно настолько, чтобы они могли обойти друг друга. — Можешь представить себе, каково это — притворяться омегой всю жизнь? Я лучше умру тысячью смертей, чем буду омегой, — он бросает взгляд на отца, который неодобрительно смотрит на него из своего угла. — Только обещание стать императором удержало меня на этом пути.       Вокруг них раздаются резкие вздохи.       — Как ты смеешь! — кричат придворные, несколько слабых запахов соединяются и сгущают атмосферу вокруг них.       — Молчать, — шепчет наложник Ху, беспорядочно махая мечом в их сторону. — Это ты виноват, что я не попал в очередь, ведь мой брат — лишь жалкое подобие альфы! Я заслужил трон.       У него даже не было шанса, пока его семья не приняла решение за него. Альфа и омега, оба из могущественной семьи — идеальный рецепт обретения власти. Если альфа не сможет обеспечить их будущее, бремя ляжет на плечи омеги. У семьи Ху, однако, никогда и не было омеги. Несмотря на военные связи, их семья могла легко кануть в лету, когда появлялся следующий выдающийся воевода или императору больше не требовались сторонние силы. Наследник был лучшим способом продолжить родословную.       Но это было величайшей изменой. Сяо Чжань качает головой.       — Ты покусился на жизнь хуаншана на глазах у всего двора. Неужели ты думаешь, что тебе так легко достанется трон?       Наложник Ху скалит зубы.       — Если ты убьешь меня, тебя навсегда вышвырнут из гарема.       Сяо Чжаню хочется рассмеяться. Между покушением на императора и убийством наемного убийцы это можно назвать самообороной. Нет, нужно ситуацию как-то облагородить. Разве дуэли не были частью их так называемых традиций?       — Как насчет дуэли? Если ты победишь, мы признаем тебя императором, — в их связи возникает множество эмоций, но самая заметная — это горесть. Его разлучат с Ибо, если до этого дойдет. Сяо Чжань передает свою любовь в их связь, полностью уверенный в своих способностях. В конце концов, наложник Ху все еще пахнет омегой — его запах слишком тускл, чтобы подавить его. — Если выиграю я, ты покинешь королевство вместе со своей семьей и никогда больше сюда не ступишь.       — А почему нет? — наложник Ху ухмыляется. — Ради шанса убить драгоценного омегу императора? Я согласен, — обращаясь к Ибо, он добавляет:       — После того, как он уймется.       Сяо Чжань считает, что если бы стражники не держали Ибо, он бы уже убил наложника Ху. Проходит несколько долгих мгновений, прежде чем Ибо, наконец, принимает поддержку Сяо Чжаня и пытается успокоить свой запах.       Когда их взгляды встречаются, Сяо Чжань думает только одно: я тебя не оставлю. Ни сейчас, ни когда-либо еще. Во взгляде Ибо мелькает нежность и сразу же исчезает. Связь подбадривает его, наполняя Сяо Чжаня спокойствием.       — Доволен? — спрашивает Сяо Чжань, сбрасывая верхнюю одежду и держа меч наготове.       — Безусловно, — отвечает наложник Ху, повторяя движение.       Они бросаются в атаку.       Семья Ху полагается на грубую силу. Сяо Чжань заметил это во время дуэли Ибо с генералом Ху и замечает сейчас. Их стратегия проявляется в том, что они нападают снова и снова, пока враг не выдохнется. Слуги наложника Чжан никогда не видели в тренировочных залах никого, кроме него, так когда наложник Ху успевал тренироваться? Возможно, тренировки были редкостью.       Сяо Чжань встречает удар за ударом, ритмичный лязг преследует их движения, пока он не замечает лазейку. Он подсекает ногой лодыжку наложника Ху, из-за чего тот теряет равновесие и не успевает полностью заблокировать следующий удар. Наложник Ху не замечает пореза на своей щеке, пока кровь не начинает стекать ему на подбородок.       — Ты…! — наложник Ху рычит, вытирая рукавом кровь с лица.       — Продолжайте, — призывает Сяо Чжань, вспоминая о своих учениках, которые недооценивали бои на мечах. Некоторые бросали все после первого же боя, но другие решительно продолжали. В их глазах всегда появлялся блеск, когда что-то щелкало в их голове — что-то приятное было в понимании их шагов и их правильном выполнении.       Наложник Ху опьянен жаждой власти и слишком рассеян. Зрители, его отец, хлюпающая носом наложница Мэн, Ибо и отсутствие прогресса в их битве — это отвлекает его. Поэтому Сяо Чжань воспользовался преимуществом и перешел в наступление. Он бросается всем своим весом вперед, и это застает наложника Ху врасплох.       Он рычит, мгновенно выравнивается.       — Яд должен был убить тебя. Я сказал этой омеге, чтобы сделала его сильнее.       — Эта омега? Наложница Мэн? — спрашивает Сяо Чжань, блокируя следующий удар. — Зачем ей помогать тебе?       Глубоко, гортанно смеясь, наложник Ху отвечает:       — Почему кто-то помогает другим? Она хотела власти. Я согласился сделать ее своей хуанхоу, — бросив на нее свирепый взгляд, он продолжил:       — Однако теперь я не верю, что она достойна этого титула.       Обсуждая гипотетический титул, подобный этому, при условии поддержки…       — Подлость, — бормочет Сяо Чжань, уклоняясь от удара в свою сторону.       — Что подло, так это то, что после всей проделанной нами работы мои слуги потеряли этот чертов мешочек, — он подталкивает Сяо Чжаня обратно к толпе. — Мы были готовы, мы все подготовили, чтобы раскрыть правду о ваших с Ван Ибо отношениях. Но, конечно, ему пришлось привлечь к себе всеобщее внимание, как это было с моим слабым братом.       Сяо Чжань стискивает зубы, пот выступает у него на шее, когда он изо всех сил пытается протолкнуться обратно, подальше от толпы. Ему удается увести их в другом направлении, заметив, куда двигается толпа в поисках безопасности.       — Как ты узнал?       Злобно оскалив зубы, наложник Ху отвечает:       — У нас с отцом повсюду осведомители, точно такие же, как у вас, — он делает несколько шагов назад, разводя руки в стороны, словно в насмешку. — Я должен был либо убить тебя, либо опозорить тебя и Ван Ибо. И потом я бы занял трон.       Волна гнева обрушивается в их связь и выводит Сяо Чжаня из равновесия. Он сопротивляется, в нем течет решимость, и он отказывается поддаваться эмоциям Ибо. Даже если его слова правдивы, Сяо Чжань не клюнет на приманку наложника Ху. После глубокого вдоха влияние связи ослабевает.       Наложники свирепо смотрят друг на друга и снова бросаются в атаку. С сегодняшнего дня наложник Ху потеряет все привилегии. Их танец разрушителен: они бьют мечами по стенам, задевают одежду друг друга. Двор будет либо бояться его, либо презирать, независимо от того, придет он к власти или нет. И все из-за корыстных амбиций.       — Стоило ли это ожидания? — спрашивает Сяо Чжань в перерыве между атаками наложника Ху. Влево, вправо, вверх, вправо — поворачиваясь, чтобы защитить левую руку, он ударяет плоской стороной меча по открытому плечу наложника Ху.       С криком наложник Ху падает. Его меч бесполезно ложится рядом с ним. Схватив его за плечо, он пытается ударить Сяо Чжаня, но тот просто отступает назад.       И сколько это, по его мнению, будет продолжаться? Сяо Чжань мог бы проявить сочувствие, если бы тот сдался с честью. Однако на данный момент у наложника Ху нет пути назад.       — Ты болтаешь слишком много для того, кто никогда не участвовал в дуэли. Встань, — требует Сяо Чжань.       Наложника Ху трясет от унижения. Когда он снова хватает меч, то в ту же секунду ударяет по ногам Сяо Чжаня.       Возникает инстинктивное желание отпрыгнуть. Снова оказавшись лицом к лицу, Сяо Чжань сосредотачивается на резких движениях наложника Ху: его хватка ослабевает, и они большими шагами пересекают зал, оставляя на полу дорожку из царапин. Придворные визжат и продолжают убегать от них, но поединок становится все более неконтролируемым. Изнеможение наложника Ху ослабляет его стойку, но ярость обостряет желание убивать — независимо от того, кто окажется у него на пути.       Чем дольше они сражаются, тем сильнее возбуждается толпа. Заметив новый запах, Сяо Чжань быстро оценивает наложника Ху и понимает, что должен уже заканчивать, иначе подавители запаха наложника Ху ослабнут, и он сможет надавить запахом.       Они у стены. Сяо Чжань рассекает воздух, пока наложник Ху не отступает и не наносит удар. Воспользовавшись моментом, Сяо Чжань ударяет рукоятью по внутренней стороне запястья наложника Ху, заставляя его вскрикнуть и снова выронить меч. Бросившись вперед, пока он полностью не обездвижился, Сяо Чжань останавливает его, приставив лезвие к его шее.       — Ты знал, что я учитель, — настаивает Сяо Чжань, борясь с усталостью. — И не думал, что тебя можно победить?       — Я альфа, — ревет наложник Ху, с его лица стекает пот, а лезвие слегка царапает кожу на шее. — Я не потерплю поражения, и уж тем более от грязного омеги.       — Если ты не уступишь, все, что тебе останется — смерть.       — Давай. Убей меня. В семье моего отца меня будут помнить как героя, которому не удалось остановить беспорядок во дворце. Ты будешь первым омегой в императорском гареме, который убьет кого-то — знатного человека, конечно. Никто и никогда не примет тебя.       Ему это не нравится. Сяо Чжаню не нравится, что эти слова пробирают его до глубины души и заставляют сомневаться — всего на долю секунды. Но этого времени достаточно, чтобы кто-то начал действовать.       Удивительно, но это не наложник Ху.       Позади них снова начинается суматоха, а затем воздух пронзает крик. Сяо Чжань едва успевает обернуться, как чувствует порыв ветра у своей ноги. Меч с трудом пробивает подол его внутреннего одеяния, оставляя длинную полосу, прежде чем упасть рядом с ним.       Вздрогнув, он понимает, что меч предназначался ему. Его сердце бешено колотится — кто-то пытался ударить его сзади, явно намереваясь убить.       Он проследил за траекторией удара меча и увидел, что на пол капает кровь, принадлежащая руке не кого иного, как генерала Ху. Рядом с ним лежит окровавленный меч — кто-то его выбил? С такой целью просто чудо, что он не сильно пострадал. Глаза Сяо Чжаня расширяются, он оглядывает остальную часть комнаты, прежде чем уловить выброс возбуждения через связь.       — Генерал Ху, — говорит Ибо, вступая в схватку и снова выпуская свой запах. Семья Ху со стоном падает на колени, а Сяо Чжань отступает назад, бросая свой меч рядом с наложником Ху. — Полагаю, вы напомнили нам о старых дуэльных традициях. Прошу прощения, если вы ожидали не такого исхода, но, конечно, эти правила священны.       Генерал Ху рычит, тщетно пытаясь подавить их запахом. Он сжимает руку, чтобы остановить кровотечение.       — Я не поверил своему сыну, когда он сказал, что этот омега умеет фехтовать. Я должен положить этому конец.       — Позвольте помочь. Мой хуанхоу был готов проявить милосердие к твоему сыну. Пока у вас все еще целы руки и ноги, я предлагаю вам немедленно покинуть королевство.       Никто даже не смеет дышать — в зале так тихо, что даже дождь не слышится. Нежный аромат сосен разливается в воздухе, перекрывая запах крови. Генерал Ху в ответ сплевывает на пол.       — А если вы не уйдете, — продолжает Ибо, — я приговорю вас к смертной казни. Во-первых, за измену престолу. Во-вторых, за попытки убийства. Я бы пожалел вашего старшего сына, если бы он не был частью этого плана.       Наложник Ху качает головой, наконец, приходя в себя и, дрожа, обнимает себя за плечи.       — Отец, пойдем, — бормочет он, но генерал Ху отказывается.       Кивок Ибо побуждает стражников к действию, и они, наконец, с трудом утаскивают их вон. Генерал Ху проклинает все на свете, его тирада слышна даже после того, как они ушли. В зале воцаряется тишина, пока их голоса не стихают.       Сяо Чжань не знает, что с ними будет. На данный момент мир является приоритетом для королевства. Как раз в тот момент, когда он думает, что кошмар кончился, внимание зала привлекает хлюпанье, источник которого находится в гареме.       — Пожалуйста, помилуйте, — молит наложница Мэн, слезы рекой текут из ее глаз. Она потерянно смотрит в пол, словно пытаясь собраться с мыслями. — Я не хотела травить Сяо-няннян или императорскую мать — я была вынуждена! У меня… у меня не было выбора!       Сяо Чжань медленно подошел к ней, показывая абсолютную безмятежность на лице. Остановившись перед ней, он наклонился и угрожающе прошептал:       — Ты выбрала иллюзию власти. Считай это еще одной милостью: ты изгнана из этого королевства.       Наложница Мэн вздрагивает, выражение ее лица искажается яростью, когда она ползет, а затем бежит к выходу. Семьи и сторонники обоих заговорщиков следуют за ними, в то время как оставшиеся члены двора подозрительно переглядываются. Тайные сторонники молча уходят — возможно, решив начать все сначала где-нибудь в другом месте.       Напряжение постепенно спадает, и суд вздыхает с облегчением. Оставшиеся чиновники трясущимися руками отряхивают свои одежды, помогая друг другу подняться и передвигаясь по залу.       Все маски страха и решимости слетают с их лиц. Цзэбом и Цзяэр бросаются навстречу друг другу, заключая в крепкие объятия. После всего, что произошло, никто на них даже не смотрит. Взгляд наложника Чжан устремлен вдаль, но, несмотря на все, он по-прежнему спокоен. Он бросает вопросительный взгляд на Сяо Чжаня, который мягко улыбается в ответ.       Все, что нужно сделать Сяо Чжаню, это вздохнуть — и он мгновенно находит Ибо. Он поворачивается как раз в тот момент, когда Ибо замечает его, и они бегут друг к другу.       Ибо берет его за руки, благоговейно прикасаясь к ним губами.       — Моя пара, мой хуанхоу. Я жалею, что позволил тебе рисковать своей жизнью ради меня.       — Нет, — настаивает Сяо Чжань, и его глаза наполняются слезами облегчения. — Я сам этого захотел. В конце концов, ты спас меня.       — Я никогда не спускал с тебя глаз, — говорит Ибо. — Я всегда защищал тебя.       — А я тебя, — Сяо Чжань целует его. — Я надеюсь, что это последний раз, когда мы их видим.       Зал сильно потрепан. Цзяэр тихо плачет в углу, в то время как Цзэбом вытирает его слезы, мемориальные таблички разбросаны в беспорядке, мечи разбросаны по полу, служанки и слуги ежатся, и Сяо Чжань чувствует, что силы полностью покидают его.       Ибо заключает его в объятия. Обращаясь ко двору, он заявляет:       — Настоящим я немедленно распускаю императорский гарем.

~*~

      С помощью слуг Сяо Чжань поднимается по ступеням на главную платформу церемониального зала, и тут ситуация повторяется: на нем снова тот самый предмет одежды, который скрывал его от Ибо. Однако на этот раз нижняя часть его лица видна полностью. Вуаль аккуратно прилегает к щекам с помощью серебряных цепочек и кисточек с маленькими рубинами на концах.       Их связь переполнена любовью и бесстыдным возбуждением. Сяо Чжань с трудом сдерживает улыбку, когда видит, как голодный взгляд Ибо изучает его внешность: роскошные красные одежды, плотно облегающие его тело, и нежный макияж, украшающий глаза. Зрители для них пропадают, они остаются вдвоем, официальные лица, ведущие их по свадебной церемонии, звучат приглушенно.       Они трижды кланяются, переплетая свои судьбы. Сяо Чжань никогда не знал Ибо лучше, чем сейчас — в конце концов, они знают друг о друге все, что можно, между ними больше нет секретов и заговоров.       Императорский двор претерпел обновление. После предательства и сохраняющихся настроений в поддержку традиций семей Ху и Мэн, Ибо решил разрешить любому гражданину сдать экзамен, чтобы пройти на государственную службу и присоединиться к новому двору. В конце концов, если обычные омеги могли попасть в гарем, почему бы не распространить это и на двор — и таким образом стимулировать знать добиваться своих должностей. Хотя месяц спустя экзамен все еще продолжался, остальные члены двора восприняли нововведение спокойно. Многие из них были сторонниками образовательных реформ Ибо. Это также стало возможностью проверить союзы и фракции, прежде чем они начнут служить при дворе, тем самым предотвратив будущие конфликты.       Сяо Чжань встречает Ибо на полпути их первого поцелуя в качестве супругов. В качестве императрицы Ибо. Прекрасная улыбка, которой Ибо одаривает его, когда они расстаются — в ней он будет растворяться вечно. Я пойду за тобой на край света. Он снова целует его и отодвигает надоедливые оковы вуали, желая большего.       Со всех сторон раздаются радостные возгласы, хлопки и поздравления. Ибо смеется и приветствует всех редкой улыбкой, ловя взгляд гордой матери.       Под бурные аплодисменты Сяо Чжань внезапно краснеет. Его семья по очереди шмыгает носом в носовые платки, и в глазах Сяо Чжаня отражается неподдельная радость. Когда его мать сияет при виде сиреневой заколки на его голове, у Сяо Чжаня возникает ощущение, что скоро прибудут новые подарки.       Глядя мимо них, он видит, что Цзяэр и Цзэбом аплодируют громче всех. Они тоже связали себя браком на небольшой церемонии вскоре после неудавшегося восстания. С благословения Ибо и роспуска гарема у двора появились дела поважнее — например, обсуждение того, насколько легко приготовить средство, маскирующее запахи. Это также спасло репутацию семьи Цзяэра — после скандала, разразившегося вокруг их семьи, ни один альфа в другом королевстве не согласился бы взять бывшего наложника, у которого, по слухам, был с кем-то роман. Цзэбом лично отправился извиняться перед семьей, и они неохотно согласились, хотя бы для того, чтобы помешать Цзяэру прервать общение между ними. Тем временем Исин был приглашен на службу в качестве императорского музыканта исключительно для императора и императрицы, что позволило ему сохранить статус своей семьи и стать надежным союзником императрицы. И кто знает, может быть, когда-нибудь появится альфа и покорит Исина наповал. Исин аплодирует вместе с Цзяэром, в шутку подбадривая своего бывшего «возлюбленного».       Сяо Чжань смеется, притягивая Ибо к себе.       — Так не пойдет. Смотри только на меня.

———

      С глухим звуком упав на кровать, голый Сяо Чжань хихикает, глядя на Ибо, который все еще не снял нижние одежды. Сяо Чжань окидывает оценивающим взглядом его тело. Хищный блеск в глазах Ибо, когда он ползет к Сяо Чжаню, заставляет смазку выделяться еще сильнее, и дрожь возбуждения пробегает по его телу. Когда Ибо достигает его ног, Сяо Чжань запускает пальцы под пояс его нижних штанов и сдергивает их вниз.       — Так не терпится? — Ибо усмехается, будто не знает ответа.       — Нет ни единой причины, по которой они тебе нужны, — отвечает Сяо Чжань, застенчиво наклоняя голову.       Ибо помогает ему раздеть себя, обнажая свою твердую плоть.       — Твое желание для меня закон, мой хуанхоу.       Сяо Чжань облизывает губы. Он очень даже не против того, чтобы член оказался у него во рту, но сейчас, после недостатка времени, проведенного вместе, ему не терпится ощутить Ибо внутри себя. Долгих поцелуев и мимолетных прикосновений было недостаточно — Сяо Чжань хочет всего. За последние несколько дней он так горел желанием, что утром успел растянуть себя. Не задумываясь, он быстро вставляет член Ибо в себя.       Ибо легко входит, нависая над Сяо Чжанем, поставив руки по обе стороны от его головы. Когда Сяо Чжань в первый раз двигается, Ибо наклоняется, чтобы в поцелуе проглотить его судорожный вздох. Независимо от того, сколько раз они наслаждались телами друг друга, Сяо Чжаню все равно нужно время, чтобы привыкнуть к длине Ибо — и особенно к узлу.       — Пожалуйста, — бормочет Сяо Чжань в поцелуе, зная, что Ибо проигнорирует его и будет двигаться в своем темпе, пока Сяо Чжань не попросит толком. Это одновременно сводит с ума и возбуждает.       — Ты еще не заметил, мой хуанхоу? — хрипло шепчет Ибо, и нежный голос действует Сяо Чжаню на нервы. В его глазах светится собственнический огонек. — Ты пахнешь, как самая сладкая сирень.       Его запах заполняет мысли, окутывая нежнейшими объятиями.       — Правда? — уклончиво бормочет Сяо Чжань, притягивая его обратно. Если Ибо не войдет в него полностью, он пустит в ход рот. Или же он может сыграть грязно.       Подняв ноги, Сяо Чжань обхватывает ими талию Ибо и упирается пятками ему в поясницу. Кажется, это срабатывает, когда Ибо продвигается еще немного вперед, но затем, весело фыркнув, снова уходит в их поцелуй. Вспышка удовольствия на мгновение отвлекает Сяо Чжаня, позволяя разуму успокоиться, прежде чем отреагировать телом.       Мягко надавив на его грудь, Сяо Чжань бросает на него самый жалостливый взгляд, на который только способен.       — Почему ты дразнишь меня? — скулит он. Связь укрепляется благодаря защитным инстинктам Ибо.       Несмотря ни на что, Ибо прижимается губами к метке.       — Я дам тебе то, что ты хочешь, — успокаивает он. Он убирает волосы с его глаз. — Однако тебе нельзя будет уходить — у тебя течка.       Глаза Сяо Чжаня расширяются. Это прекрасно объясняет его странное поведение в последние несколько дней. Он кусает губы и краснеет.       — Я… я не знал…       Ибо ухмыляется, проводя рукой вверх по ноге Сяо Чжаня, пока не касается пальцами его входа — и еще больше смазки начинает стекать на его длину.       — Чем больше я вхожу в тебя, тем слаще становится твой запах, — он делает еще один толчок, отчего с губ Сяо Чжаня срывается стон. — Боюсь, я тоже не скоро встану с кровати.       Тяжело дыша, Сяо Чжань извивается, пока не чувствует, как Ибо входит в него еще сильнее.       — Чего же ты тогда ждешь? — невинно спрашивает он. — Мой сад цветет, хуаншан. Исполни императорский долг.       Это последнее, что слышит Ибо, прежде чем войти в него до конца и задать грубый темп. Рот Сяо Чжаня приоткрывается в беззвучных криках удовольствия, голос не доходит до его сознания. Наконец, думает он, связь отзывается удвоенным удовольствием.       Он уже чувствует течку: то, как его тело блестит от пота, сколько смазки выделяется, когда Ибо входит у него. Запах Ибо успокаивает его разум и тело, и тут появляется невероятно острая потребность в его семени. Ибо рычит в ответ на последнее замечание и меняет их положение. Сяо Чжань прикрывает глаза рукой, сжимая простыни под ними, и стонет.       — Нет, — огрызается Ибо, хватая его за руку и поднимая ее над головой.       Однако что ново для Сяо Чжаня, так это его отчаянная потребность в своей паре — и, возможно, реакция Ибо на его течный запах. Его нежный, успокаивающий запах исчез; все, что чувствует Сяо Чжань, — это инстинкт размножения. Запах Ибо душит его самым лучшим образом, отключая разум. Он скалит зубы, когда ему в чем-то отказывают, и свободной рукой тянет Ибо за загривок.       — Иди сюда, — просит Сяо Чжань, в равной степени требовательно и раздраженно.       Ибо вместо этого кусает его за руку и поднимает обе над его головой. Его зрачки расширяются, ноздри раздуваются, когда узел начинает формироваться.       Сяо Чжань чертыхается, переворачиваясь на живот. Он чувствует себя пойманным и беспомощным, но его альфа выполняет свой долг — повязывает его сейчас и никогда не позволит им расстаться. Хватка на его запястьях только усиливается, когда он сопротивляется, и волна удовольствия пробегает по его телу от того, что Ибо сейчас полностью контролирует его. Узел заставляет его вскрикнуть, зрение затуманивается, когда Ибо кончает в него.       Нельзя терять ни капли, — думает Сяо Чжань, крепко сжимая его член. Семя не может покинуть мое тело.       — Никогда, — хрипло бормочет Ибо. Они все еще возбуждены — огонь не утихает ни на мгновение.       Отпустив запястья Сяо Чжаня, Ибо обхватывает ладонью нетронутый член Сяо Чжаня. Он пульсирует в его руке, влажный от предэякулята, в то время как его владелец безмолвно молит о продолжении. Он безжалостно двигает рукой, снова погружаясь в поцелуй, который Сяо Чжань с жадностью принимает.       Сяо Чжань чувствует себя отвратительно — он заполнен до краев, но все равно продолжает получать удовольствие. Он проводит ногтями по спине Ибо, переплетаясь своим языком с языком Ибо, пока не начинает стекать слюна. Сжав кончик пальца, Сяо Чжань, содрогаясь, кончает еще раз, кусая губы Ибо.       Когда Ибо отстраняется, они оба тяжело дышат. Но Сяо Чжаню даже не нужно смотреть, чтобы увидеть, что это не конец. Он закрывает глаза, чтобы перевести дыхание, и какая-то часть его души возносится на Небеса.       — Лучше? — тихо спрашивает Ибо, и напряженность испаряется из его голоса. Он осыпает поцелуями шею Сяо Чжаня.       Сяо Чжань может только хмыкнуть в знак согласия. Это правда — сейчас его разум немного прояснился, огонь немного поутих. Если у них такая страсть, удивительно, что он пережил последнюю течку в одиночку. Может, потом будет легче?       Несколько минут спустя Ибо переворачивается. Узел уменьшился ровно настолько, чтобы он мог начать двигаться в неторопливом темпе. На этот раз Ибо берет его и сажает к себе на колени. Оба стонут из-за более глубокого проникновения.       Ибо смотрит на него снизу вверх, прижимая их друг к другу.       — Прекрасен, — бормочет он себе под нос.       Сяо Чжань обнимает его за шею, улыбаясь, когда румянец заливает его шею.       — Я начинаю думать… м-м-м… что тебе нравится видеть меня у себя на коленях.       — Ты меня поймал. Как я могу править королевством, — спрашивает Ибо, целуя его грудь, — когда все, о чем я могу думать, это о моем прекрасном лаоши, моем прекрасном хуанхоу, который мог бы сидеть у меня на коленях круглые сутки?       Сяо Чжань хихикает, но его прерывает стон. Давление узла достигает нужной точки, и он снова кончает. Влюбленный взгляд Ибо, когда он достигает опьяняющего наслаждения, остается в сердце Сяо Чжаня.       — Я люблю тебя.       Ибо следует за ним в пучину наслаждения, нежно целуя его.       — А я тебя.       Когда все сказано и сделано, Сяо Чжань верит — нет, он убежден — что они снова нашли бы друг друга. В этой жизни или в следующей, судьба соединила их и крепко потянула за нити судьбы. В далеком будущем Сяо Чжань задается вопросом, как будет записана их история: скандальный раскол в королевстве? Или двое влюбленных, которые боролись, несмотря ни на что? Сейчас, когда на горизонте забрезжил новый рассвет и королевство наполнилось оживленным шумом, Сяо Чжань верит, что последнее.       — На чем мы остановились в своих императорских обязанностях?       — Возможно, очень скоро у нас появятся наследники.

Перевод длился с 9 декабря 2025 года по 21 января 2026.

Количество слов составляет 38973.

Спасибо за прочтение!