Копия не по принуждению.

Вечерняя Москва встречала его запахом мокрого асфальта и предчувствием дождя. Ярослав, одетый в потертые джинсы, темное худи и грубые берцы, прислонился к стене. Он сделал последнюю затяжку, прицелился и бросил окурок в блестящий борт проезжающей машины. Мимо. Достал телефон. Телеграм. В личных сообщениях пульсировало новое уведомление. · Здравствуйте, какой прайс? Хотелось бы арт. Уголки его губ дрогнули в подобии улыбки. Новый клиент. Всегда приятно. · Здравствуйте! Конечно, беру любые заказы. Да, я специализируюсь на MLP, но рисую и людей, и фурри. Прайс есть в био. Еще одна затяжка, уже для протокола, и бычок точным движением летит в урну. · Я бы хотел, чтобы мой персонаж обнял Принцессу Луну. У вас она хорошо получается. В чате одна за другой появились картинки. Его работы. От незамысловатых чибиков до сложных, почти эпических полотен. · Спасибо. Пожалуйста, скиньте референс вашего персонажа или несколько артов. Можно просто описание. Ярослав натянул наушники. В ушах зазвучала заезженная, но до боли родная гитара "Кино". Он привык рисовать под этот звук. Вскоре в чате появилось изображение. Референс. Человек. · Хорошо. Значит... С вас 2500 рублей. Сбер или Тинькофф? "Кино" сменилось мощными, стальными риффами Rammstein. · Я из Украины, как можно будет передать вам деньги? Пальцы привычно застучали по стеклу экрана. · Можно криптой или скинами в КС или ТФ2. Но полная оплата или половина - только после скетча. Сунув в рот мятную жвачку, Ярослав задумался над новым артом. Еще одна Луна для портфолио. "Снова она, недосягаемая ночная принцеца. Кажется, я рисую ее чаще всех на свете", - мелькнуло в голове. Убрав телефон в карман, он двинулся вниз, к метро. Пока ждал поезд, решил проверить, как продвигается ученик. Тот скинул свою версию Луны - кривоватую перерисовку. Ярослав уже начал набирать ободряющее "Круто! Молодец, так держать!", как чье-то плечо грубо толкнуло его в спину. Неожиданно, сильно. Он не успел понять, случайно это или нет. Только почувствовал, как потерял равновесие, сделал неуклюжий шаг в пустоту и полетел вниз, под колеса подходившего состава. Последней осмысленной мыслью, пронесшейся в сознании, было: "Ну что ж... 20 лет... и все. Надеюсь, сотни моих артов останутся кому-то дороги. Как когда-то для меня стала дорогой та, чудесная вселенная..." Резкая боль, и вселенная сжалась до огненной точки. Визг тормозов растворился в немой пустоте, отсекая последнюю связь с реальным миром. Наступила тишина. Не просто отсутствие звука, а густая, бархатная тишина, что была до рождения света. Он парил в молочной пустоте, где не было ни времени, ни мыслей, ни самого себя. Лишь безмятежное небытие. Возвращение стало жестоким пробуждением. Сначала — глухой удар где-то в самой основе, тяжелый, как пульс гигантского колокола. Пульсация нарастала, вбивая его обратно в форму, в материю, в плоть. И тогда боль вернулась — уже не разрывающая, а дробящая, шершавая. Каждый удар о землю, каждый камень, впивающийся в ребра, был доказательством этого ужасного возвращения. Он кубарем летел вниз, и мир превратился в вихрь темноты, боли и запаха влажной земли. Когда падение наконец прекратилось, он лежал, беспомощный и оглушенный, чувствуя, как холод сырости просачивается сквозь шерсть. Шерсть? Инстинкт заставил его вскочить. Но тело не слушалось. Вместо толчка ног — лишь неуклюжий, беспомощный взмах в пустоте, и он снова грузно рухнул на бок. Он замер, боясь дышать, и медленно, с нарастающим ужасом, посмотрел вниз. Лунный свет, густой и жидкий, струился по склону холма, и в его призрачном сиянии Ярослав увидел. Не руки. А два изящных,бледных, как слоновая кость, копыта. Внутри что-то оборвалось и провалилось в ледяную бездну. Дыхание перехватило. Лихорадочный взгляд скользнул по телу, выхватывая одну кошмарную деталь за другой. Сложенные за спиной огромные крылья,похожие на перья призрачной птицы. Длинная грива, тяжелая и прохладная, цвета лунной дорожки на воде. И рог — спиральный, холодный нарост на лбу, чуждый и неумолимо реальный. — Что... — его голос прозвучал тонкой, почти флейтовой нотой. — Не-е-ет! Что это?! Как?! Паника. Она не пришла — она взорвалась. Ледяной вихрь, вырвавшийся из самой груди, сжал горло стальным обручем. Сердце забилось, как пойманная птица, бешено и беспомощно. В ушах зазвенело, в глазах поплыли темные пятна. Собрав остатки воли, Ярослав поднял голову. Над ним простирался небосвод, которого он никогда не видел. Небо было не черным, а густо-фиолетовым, бархатным и бездонным. Звезды горели на нем не точками, а живыми самоцветами — сапфировыми, изумрудными, рубиновыми. Они были так близко, что, казалось, можно дотянуться копытом и сорвать одну из них. Вдали темнел лес, непроницаемая стена из древних теней, а над ним нависал тот самый холм, с которого он слетел, теперь казавшийся неприступной грядой. Воздух был чистым и холодным, пахло хвоей, влажным мхом и чем-то незнакомым, сладковатым — магией или просто чужой планетой. И в этой ослепительной, ужасающей красоте он был один. Совершенно один.