Раз-два, прилети сова!

      Он долго мялся, не решаясь привлекать внимание девчонки. Просто не знал, как сделать это лучше...       — Да кто вообще в здравом уме впустит в свой дом ночью незнакомца? — пробурчал он себе под нос, заранее не веря в успех.       Злость на Антона начала уступать место какому-то иррациональному беспокойству. Что-то непонятное вертелось в голове, из-за чего он то и дело заламывал пальцы, пытаясь собраться с мыслями. Побродив под окном ещё некоторое время, стараясь не утонуть в сугробах, выросших за последнюю неделю как минимум на пол метра, он прикрыл глаза, еле заметные в провалах маски, и, тяжело вздыхая, попытался сосредоточиться. Сейчас главное не напортачить где-то, одежда и голос должны быть идентичными...и так совиный клюв выдавать будет. С кем же там общается Антон?       Дух судорожно перечислял в голове ребят, вспоминая их лица, одежду и голос, совершенно забыв, что не так давно уже притворялся Антошиным одноклассником, жутко тем самым напугав. В голове крутилось множество мыслей; все они шумели, сталкивались и переплетались в огромный разноцветный шар, бьющийся о стенки и не дающий прийти в себя.       — Полина точно не подходит, — решил он, нервно усмехнувшись. — Где это вообще видано, чтобы прекрасные дамы, как дикие кошки, карабкались по домам к мальчишкам посреди ночи, ещё и через окно сестры? Рома? Наверное не самый плохой вариант... Но не то.. А Бяша, — Птица ударил себя по лбу.       Этим пареньком он одурачил даже Зайчика, а уж Олю не составит и труда. Хотя всё равно было боязно. Почему-то казалось, что она в миг его раскусит. Тем более не так давно он подслушал разговор парней, где обсуждалось, что у девчонок есть какое-то мистическое шестое чувство, а Оля ещё и знала приятелей брата. Они пару раз заходили в гости, причём с Бяшей она даже нашла какой-никакой общий язык.       Сова недовольно ухнул, распушив перья. Он слышал, как несколько дней назад Пятифан посмеялся над Олиной игрушкой – куклой в синем платье, подарком от матери, сильно расстроив девчушку… Но почему-то тогда больше Ромы хотелось уничтожить именно Бяшу, который неожиданно заступился за неё, своеобразно, конечно, тут же сдувшись под взглядом товарища, но всё же... Так странно, он вроде бы благодарен этому пареньку, но в тоже время при воспоминании о нём просыпается злость, из-за которой совершенно не хочется превращаться именно в него.       Отбросив неприятные мысли в сторону, Сова накинул чужую личину (правда, далось ему это с трудом). Прокашлявшись и размявшись, Дух слепил небольшой снежок и на счёт три кинул в окошко. Один, второй...       «Хватит» — решил он.       Оля ойкнула, когда мокрый снег ударился в её окно и кляксой растёкся по стеклу, но тут же плотно, почти до белизны, сжала губы. Страх сковывал, словно цепями, однако в голове крутилась мысль, что жуткие призраки не умеют лепить снежки. Представший перед глазами монстр со снежками, которого тут же нарисовало воображение, казался куда безобидней того, что притворился её братом.       В комнате вспыхнул свет, видимо девочка всё же дотянулась до ночника, и Дух, чтобы не лезть по водосточной трубе, воспользовался силой, запрыгнув сразу на отлив. Странно, что раньше Оля не освещала комнату, когда он пугал её, а забивалась под одеяло. Да и этой лампочки тут, кажется, дня два назад не было... Может она перенесла её откуда-то не так давно, чтобы страшно не было? Или купили. Хотя вряд ли, откуда у них на это деньги?       — Олька! — бросил он насмешливым Бяшиным голосом и пару раз ударил кулаком по стеклу. — Открывай, на!       Знакомый голос эхом пронёсся по комнате, и девочка наконец смогла немного расслабиться. Она завозилась, пытаясь нащупать ногами тапочки, и чуть ближе подошла к окну, нерешительно выглядывая из-за плотных штор. Петрова не ожидала, что так поздно может заглянуть кто-то из одноклассников брата, не так давно она поняла, что друзья Тоши на самом деле хулиганы. От этого осознания становилось неуютно, такие люди ведь всегда обижают маленьких, никогда не знаешь, что они задумают. Но почему-то шепелявый и улыбчивый Бяша показался Оле простым и, в отличии от Ромы, наверное даже добрым. Внешность, конечно, бывает обманчива, но не выглядел он, как жуткий малолетний преступник из маминых рассказов. Однако что ему понадобилось в столь поздний час? Он пришёл в след за Антоном… Что-то случилось?       Сова же вглядывался и вслушивался в каждый шорох, готовый к любым неожиданным последствиям своего визита.       — Б-бяша? Это правда ты? — послышался взволнованный и недоверчивый голос. — Что ты тут делаешь?       — Я... — дыхание перехватило, Дух рвано вздохнул и замолк.       Рыжая лампа, стоявшая на краю стола, озаряла комнату тусклым тёплым светом и засвечивала окошко. Из-за бликов сложно было разобрать хоть что-то. Девочка щурилась, морща носик и пытаясь разглядеть смутный силуэт парня.       Оля подозревала, что что-то тут не так, она всё ещё изредка вздрагивала, боясь, что всё это окажется иллюзией, ловушкой совы, однако свет прибавлял уверенности. Сейчас Тошин одноклассник казался тем самым рыцарем из сказок.       Девочка не чувствовала себя в безопасности: её пугала улица, пугали жуткие силуэты корявых дубов и громадных гордых ёлок, покосившийся забор с табличкой, мигающий уличный фонарь и тени, но гораздо хуже было оставаться в старом доме, где за каждым углом что-то скрывалось, прожигая ледяным взглядом, а в соседней комнате затаился монстр. Именно поэтому она была готова ухватиться сейчас за нового знакомого, как утопающий за соломинку. Вряд ли ей это поможет, но раз он сумел по темноте проделать такой путь, значит бояться нечего. Может он сможет помочь ей, он же не побоялся прийти сюда? Он такой же взрослый, как Антон, а старшие всегда всё знают и могут. Всё-всё! Хотелось бы и ей поскорее вырасти…       В отличии от Оли, Сове ничего не мешало разглядеть девчушку, и он, не отрывая взгляда, смотрел в огромные голубые глаза, обрамлённые пышными белоснежными ресницами. Первый раз он оказался так близко, всего лишь какой-то жалкий метр... Тело подчинялось нехотя, из-за чего движения становились ломаными и резкими. Ему казалось, что она вот-вот обо всём догадается, закричит, забьётся в самый дальний угол... Он аккуратно, словно боясь сделать что-то не так, поднёс руку к стеклу и, отряхивая то от налипших не так давно снежинок, нарисовал цветок. Кривой и косой, с неравномерными продолговатыми лепестками... «Ромашка» — подсказало подсознание. Дух замер, а затем смахнул рисунок и приложил ладонь.       «Дурень!» — промелькнула неожиданная мысль и он, словно ошпарившись, дёрнулся прочь от стекла, оставив лишь отпечаток. — «Стал бы себя вести так Бяша».       Однако почему-то ему казалось, что показав раскрытую ладонь, он будет больше походить на того пацана. Это ведь не крыло, даже не перья и не звериные когти, а рука, причём почти как у настоящего человека! Может так Оля не будет его бояться, поймёт, что он не желает ей зла, поверит в его ложь? Может она... А для неё ли он это сделал? Может он сам сомневается в себе, не верит, считает демоном? Быть может он делает это для себя, чтобы наконец перестать считать себя врагом и заниматься саморазрушением?       — Мы, — в голове стало пусто, из-за чего Дух готов был биться о стену. Первый разговор с человеком за столько лет, а мозг словно отключился. Это раздражало. — Ну... Просто с Антоном и Ромой задержались, а твой брат... кое-что забыл.       От волнения он даже забыл вставить привычное Бяшино «на». Дух чувствовал себя глупым мальчишкой. Последнее время он просто захлёбывался во всевозможных чувствах и эмоциях, его будто лихорадило, он совершенно не понимал себя… Словно всё то, что было наглухо заперто за маской неожиданно вывалилось наружу. Он пытался собраться, пытался что-то с этим сделать, но ничего не выходило. И где же его хвалёная невозмутимость, его обычное безразличие ко всему? Почему он с замиранием в душе и тревогой смотрит на девочку, жутко боясь увидеть в её глазах узнавание и такой привычный страх? Почему он ждёт этого? Ждёт и так отчаянно желает предотвратить... Надоело, что его боятся! Он не хочет больше быть чудовищем! Особенно в этих небесно-голубых глазах... Почему он чувствует себя так отвратительно? Таким жалким и беспомощным...       Видимо совсем забыл какого это быть человеком...       — Наверное, если глухой начнёт слышать, то тоже сперва будет теряться в реальности или получит звуковой шок, как я сейчас… — безрадостно пробормотал Сова, сжимая кулаки и пытаясь как-то оправдаться хотя бы в своих глазах. — Как девчонка, ей богу! — фыркнув, добавил он.       Так. А теперь стоит собраться и не думать о постороннем! А то опять совсем забыл зачем именно пришёл сюда. Ведь не у окна ошиваться, а спасти глупого мальчишку.       — Ну чего ждёшь то, на? — прошепелявил Сова. — Тут холодно вообще-то!       Он сложил руки на груди, изобразив обиду, из-за чего чуть не потерял равновесие. Еле сумев сдержать облик бурятёнка, Птица схватился за край подоконника мёртвой хваткой и прошипел что-то нецензурное.       — Ой, сейчас-сейчас!       Девочка бросилась к окну и ухватила пальцами ручку щеколды, изо всех сил потянув вверх. Та двигалась туго и со скрежетом; ржавые разводы, появившиеся со временем на замке, из последних сил держали железо. Оля пыхтела, как ёж, и, сведя брови к переносице, воевала с непокорным засовом. Спустя пару минут послышался щелчок.       — Фух, — вздохнула она, откинув со лба пряди, щекотавшие нос, и улыбнулась. — Один есть! Сейчас, подожди ещё чуть-чуть...       Она одним прыжком взобралась на подоконник и боязливо осмотрелась, почему-то решив, что Антон или мама сейчас резко зайдут и смогут увидеть её. Дааа, они бы долго ругались... Обычно даже просто открыть окно и выглянуть в него не разрешают...       Птица удивлённо взглянул на девчушку. И как ей только не страшно? Даже его напрягала хлипкость подоконника и довольно тонкое стекло, а она повисла на какой-то хрупкой и явно небезопасной железяке... Дух с опасением посмотрел на верхний замочек, решив для себя, что в любой момент готов ловить падающую Олю.       — Долго ещё? — буркнул он.       — Ей! Будешь торопить и говорить под руку – вообще не открою! — возмутилась она, уперев руки в бока и посмотрев на парня сверху вниз, наконец-то различив в темноте край капюшона. Отчего-то ей казалось, что выглядит она сейчас также грозно, как мама.       Сова лишь улыбнулся под маской. Действительно, девочка казалась маленькой копией Карины. Те же интонации, жесты... А по рассказам бабушки, даже их детский страх был схож.       Дух снова перевёл взгляд на Петрову, которая отрывала скотч от рамы. Видимо на зиму окно заклеивали, чтобы не сифонило из щелей и не продуло ребёнка. Странно, у Антона вроде как не было такого утепления. Хотя он старше... Наверняка его окно и на щеколды не запирали. Интересно, ему не обидно, что сестре уделяют чуть больше внимания?       — Осторожно!       Ставни с жутким скрипом распахнулись, ударив Сову по голове.       — А чуть раньше можно было сказать, на? — он потёр голову, хотя и не чувствовал боли, а затем перебрался в комнату, прикрыв за собой окно.       Разглядев себя в отражении, Дух поёжился. Маска всё же была жутковатой, и он не решился поворачиваться к девчонке, продолжая стоять к ней спиной. Паника снова подступала, хотя он и сдерживал её. Он совершенно не знал, как бы повёл себя Бяша и что бы сказал. Всё же тот паренёк привык быть грубым и, по наблюдениям, довольно болтливым, а Сова в отличии от него чаще всего молчал. А что ещё делать, если даже в разговорах с товарищами тебя постоянно перебивают, не слушают и затыкают Медведь и Волк..? Только привыкнуть... Сейчас же из-за своей привычки он, кажется, не справляется. То говорит слишком мягко, то наоборот, да и вообще...не хватает сейчас только нагрубить, поссориться и винить потом себя всю оставшуюся вечность...       Сова, не поворачиваясь, скосил глаза на лампу, которая хотя и была довольно тусклой, всё же напрягала его ночное зрение. Неуклюже повернувшись, он специально задел ночник локтём, скинув тот на пол, чтобы не привыкшая к темноте Оля не смогла тут же разглядеть маску.       Раздался звон, и комната погрузилась во тьму. Ребята замерли, прислушиваясь.       — Ой, что ты наделал!? — расширив глаза, зашептала Оля. — Меня же мама теперь убьёт! Ну ты!       Она хотела было присесть и проверить ночник, но решив, что там могут оказаться осколки, выпрямилась, по-детски надувая губы, и, повернувшись спиной к гостю, пошлёпала в сторону включателя. Такая забавная и наивная… Однако наигранная обида быстро сошла с лица, когда Оля, запнувшись об одну из игрушек, чуть не упала. Сова тут же оказался рядом, придержав девочку за плечо. Реакции Птице было не занимать, да и в темноте он отлично видел.       «Тёплая...» — пронеслось в голове, и он тут же отдёрнул руку.       Его очень пугал тот факт, что Оля живой человек, ещё и так близко, а за такими мыслями могут нагрянуть куда более страшные. Он всё же хищник, который не ел уже довольно долго, а человеческое мясо…       Что-то в районе груди кольнуло, и он до помутнения зажмурился, надеясь, что глаза не загорелись жёлтым.       — Спасибо... — Оля чуть смягчилась, а он на свой страх и риск взглянул на неё, медленно открывая сначала один, а затем второй глаз, в который раз проклиная способности духов. — Ты к Тоше ведь шёл?       — Ага. К Тохе! — он снова заглянул ей в глаза, заметив к своему удивлению испуг. И где же он прокололся? Неужели всё же глаза? — Ты чего, на?       Оля повела плечом и, схватив Сову за край куртки, подёргала на себя, привлекая внимание, как только он отвернулся.       — Знаешь, Антон он… — она зажмурилась и сжала ладошки чуть сильнее.       «Всё-таки Зайчик…»       — Что? — спросил Дух, присаживаясь на корточки.       — Эй! Я между прочим не настолько низкая!       — Конечно-конечно, — хмыкнул парень. — Но так мне нравится больше, — он подпёр голову рукой и посмотрел на девчонку снизу вверх.       — Вот возьму и обижусь, — она улыбнулась. — Встань уже!       — Хорошооо…       Сова заметил, что Оля расслабилась и повеселела. Такой простой трюк смог провести её и отвлечь от переживаний.       — А что у тебя на лице?       Птица вздрогнул и во все глаза уставился на Петрову, он совсем забыл, что человеческие глаза умеют привыкать к темноте.       — Это маска… — отмахнулся он, пытаясь скрыть волнение. — Ну, знаешь, лицо закрыть, на...вот... Да.       — А зачем? Чтобы Антона напугать, так ведь? А я и не заметила сначала. Жуткая… Может снимешь?       — Нет-нет, я сейчас к Антону, а потом посмотрим.       На имени брата, Оля скривилась.       — Я тебе сейчас кое-что скажу… Только ты никому не говори, хорошо? — она с такой надеждой посмотрела на него, что он просто не мог не согласиться — Мне кажется, что это не мой брат. — прошептала она.       — Что за чушь, на? — от тона девочки Сова напрягся, — Он точно твой. У вас глаза одного цвета и вот! — он подёргал себя за волосы, пытаясь переубедить Олю.       — Да нет же. Им кто-то притворился.       — Ты веришь в страшилки? Большая же вроде. Не боись! Если это и так, то с ним я смогу справиться!       — Честно-честно?       — Зуб даю, на.       На это Оля только хихикнула, вспомнив, что у Антошиного приятеля и так уже нет нескольких зубов.       — Ты только осторожней. Если что – кричи! — в догонку прошептала она и захлопнула дверь.

***

      Проверив Антона, Сова снова заглянул к Петровой, доложив, что её брат вовсе не демон из преисподней, но всё же настоятельно попросил девочку не выходить из комнаты до утра и желательно никому не говорить о сегодняшней встрече. Получив ответный кивок, он прикрыл дверь и осмотрелся. Ни разу он не был в этом доме и не думал, что кого-нибудь попадёт сюда.       — Уютненько. Уж точно лучше дупла или норы.       Он снова распахнул дверь в комнату паренька и остановился. Оля больше не боялась и не пряталась, поэтому и его злоба сошла на нет. Наоборот он чувствовал, что готов обнять весь мир. Больше не хотелось придушить этого мелкого паршивца, однако, смотря на него, становилось до смешного грустно. В Антоне он видел себя. Когда-то и он вступил в эту звериную секту. Зачем?       — Что же ты делаешь? — прошептал он. — Ты же всё потеряешь…       Притащив из ванной тазик, но так и не найдя половую тряпку, Дух стащил мальчишку на пол. Сняв пододеяльник и наволочку, он решил, что лучше уже ничего не найдёт. Всё равно испорчено. Так и оставив Антона, Сова порвал на тряпки постельное бельё и начал бегать от входной двери до комнаты, вымывая из сухих половых досок уже успевшую застыть кровь.       — Ну всё, Зайчик, ты теперь мне по гроб должен будешь…       Спустя час, Сова стал замечать, что от тепла у него начинает кружиться голова, а перья из под куртки выпадают чуть чаще. Вот что значит непереносимость тепла… Именно поэтому появляются они только зимой.       Забежав в комнату Антона, Птица распахнул окно и высунулся наружу. Свежий, холодный воздух приводил в чувства, он пробежался по волосам и ворвался в комнату, пытаясь сорвать с петель шторы. Дух глубоко вздохнул и перевёл взгляд на мальчишку, всё также лежащего на полу.       — Что же с тобой делать… — он прикрыл глаза и усмехнулся. — Оставлю ка так. Разве что переодеть нужно.       Дух порылся в шкафу и выудил оттуда школьную форму.       — Пойдёт…       Он стащил с Антона уличную одежду, бросив ту в самодельный мешок из пододеяльника, решив, что лучше её позже где-нибудь промыть и закопать. Пару раз случайно ударив мальчишку головой об пол и пройдясь по его волосам, Дух всё же смог переодеть Петрова.       — Ну и тяжёлый, зараза. — вздохнул он, с сожалением посмотрев на паренька и выбрасывая мешок с одеждой в окно.       Пройдясь по коридору в последний раз, Сова постучался в Олину комнату.       — Спишь? — прошептал он, снова принимая облик Бяши.       Так и не дождавшись ответа он, приблизился к кровати и поглядел на девчушку. Та, свернувшись, обнимала одеяло и улыбалась, тихо посапывая. Такая маленькая, милая и хрупкая, и как только она не сломалась? Как выдерживает все эти семейные ссоры? И улыбка…такая искренняя. Дух вздохнул и присел около кровати, чтобы быть с Олей на одном уровне.       — Ладно, спи, мышонок. — шепнул он, потрепав её по голове.       Сова встал и плотно закрыл окно, проверяя замочки, чтобы оно точно не распахнулось даже от самого сильного ветра.       Улыбаясь, дух покинул дом, выпрыгнув из комнаты Антона. Он подобрал мешок и побрёл в сторону леса, а из окна второго этажа за ним наблюдала Оля, только притворявшаяся спящей.       «Почему же он не идёт в сторону деревни, и что это он унёс?» — вертелось у неё в голове.