Раз-два, прилети сова!

      В воздухе витал неуловимый аромат весны, на деревьях уже набухали почки, готовые вот-вот взорваться, выпустив на свет молоденькие зелёные листочки. Солнце ласкало землю своими, пока ещё еле тёплыми лучами. Разлепив заспанные глаза, Сова уставился в одну точку совершенно пустым, невидящим взглядом.       Середина февраля. Последний месяц зимы. Не за горами и первые тёплые мартовские деньки. То тут, то там уже слышались радостные трели мелких птах, начавших плести гнёзда на ветвях просыпающихся чёрных, будто обуглившихся, деревьев, а из посёлка то и дело доносились душераздирающие серенады уличных котов – предвестников катастрофы.       Дух проморгался и попытался сфокусироваться на окнах дома.       Вдох-выдох.       Ещё один вдох…       Лёгкие жгло. Он закашлялся, плотно зажмурив глаза и вцепляясь пальцами в промёрзшую кору. Птица больше не жил в дупле, боясь свалиться с дерева, теперь он сидел на очищенной от снега земле и принесённых еловых ветвях, прислонившись к стволу раскидистого дерева. Это место было гораздо ближе к дому Петровых, его в любой момент могли заметить, но Сова уже ничего не боялся, скорее даже ждал этого.       «Будь, что будет…» — решил он несколько недель назад.       Содранные подушечки пальцев неимоверно чесались, последнее время процесс заживления приносил одни неприятности, а парень всё больше нервничал, только усугубляя своё положение.       Он щурился, всматриваясь в окно, но видел лишь яркие блики заходящего солнца. Пол шестого. Темнеет. Кроваво-красный закат, отражаясь от стёкол, неприятно резал глаза. Дух снова прикрыл их, умастив голову на плече. Раньше он не сильно нуждался во сне, но сейчас от недосыпа глаза слипались, и он клевал носом.       А ещё, кажется, он начал слепнуть. Раньше мог видеть с высоты птичьего полёта даже что-то совсем маленькое… Теперь же объекты вдали расплывались в сплошную дымчатую полосу. Ночное зрение также стало подводить. Решение перебрался ближе к Петровым он принимал уже не так спонтанно, как когда-то выбрал старый дуб. Теперь оказаться обнаруженным он не боялся, как и не боялся реакции масочников. Они списали его со счетов ещё в прошлом месяце и теперь просто дожидались когда он освободит маску для нового ребёнка.       Первое время он не верил, не хотел думать о том, что с ним происходит. Отрицал. Затем последовал гнев. На Антона, на себя, на лес, Хозяина и эту чёртову маску. Он решил, что может что-то изменить. Ему стало по-настоящему страшно. Только почувствовав вкус жизни, совершенно не хотелось с ней прощаться. Те смелые слова, сказанные краснощёкой птице, он готов был забрать назад, как последний трус. Но было поздно… Он понимал, что уже просто не сможет притронуться к мясу, а значит повлиять на происходящее не выйдет.       Сейчас же отвратительное состояние на гране срыва перетекло в принятие. Ему казалось, что он спокоен, словно бескрайний океан, словно белоснежное поле после бури. Ему было всё равно. Эмоции всё также били через край, но он уже не обращал на них внимание, стараясь задвинуть их в самый дальний угол своего сознания. И они действительно затихали...       Маска всё ещё пыталась причинить боль, цепляться за кожу, но зато большую часть времени молчала, из-за чего все размышления теперь не приносили дискомфорт как раньше.       Совы – самые необычные птицы. Их внешность, слух, зрение, повадки, несвойственные многим другим пернатым, завораживают. Символ мудрости и познания.       Дух же грустно улыбался. Думая об этом, он скорее ассоциировал себя с тёмной силой. Многие древние народы полагали, что сова связана с миром мертвых и даже с самим дьяволом. А на Руси поговаривали, что если сова ударилась в окно, беды не миновать. Только вопрос кому…?       Теперь он и не сомневался, что постепенно растворяется и скоро исчезнет навсегда. Глупо было называть себя Совой. Он выглядел, как жалкий ребёнок в дурацкой маске, совершенно не похожий на гордую и величественную птицу. Даже простые крылья трансформировались с огромным трудом. Дух чувствовал себя опустошённым настолько, что если бы кто-то сказал, что он становится прозрачным, поверил бы не сомневаясь.       Лучи последний раз пробежались по козырьку крыши, пустив по снегу на прощание солнечный зайчик, и скрылись вслед за звездой. Сумерки постепенно наступали на лес и посёлок, стремясь потопить в вязкой, жгучей тьме зазевавшихся прохожих. Птичьи трели стихали, температура опускалась. Несмотря ни на что, зима пребывала в городке на своих законных правах, желая задержаться как можно дольше.       Окна домов начинали желтеть.       Дух устроился поудобнее, сложив руки на груди и смотря в горящее окошко Олиной комнаты. Не так давно Антон вернулся домой, из-за чего Птица старался, не отвлекаясь, внимательно следить за передвижениями парня, за каждым его шагом. Совсем скоро будет новая встреча зверей, поэтому Петрову становилось всё сложнее контролировать себя. Антон сходил с ума. Это чувствовалось во всём. В его поведении, движениях и даже взгляде. В хищных бликах его очков, виднелись суженные зрачки, которые частенько опасно дрожали при взгляде на детей. Антон перестал моргать, да и, кажется, иногда даже забывал дышать, чтобы хоть немного походить на людей. Холод рук парня первой заметила Оля, волнуясь по началу, что тот заболел. Он перестал чувствовать страх, перестал мёрзнуть и, возможно это было лишь обманом зрения, но он больше не выдыхал пар на морозе. Оля боялась находиться с ним рядом, она будто подсознательно ощущала агрессию со стороны брата. Даже его фразы о помощи и защите казались злыми и враждебными. В доме не осталось никого, кто бы хоть немного походил на человека. Антон – напоминающий живого мертвеца, да родители – окончательно забывшие про детей. Даже друзья Антона отвернулись от него. Им становилось не по себе, когда он находился рядом, а его редкое для человека дыхание, обдавало лютым холодом, заставляя дрожать.       И только Дух знал, что творится с мальчишкой. Он видел шрамы на его щеках и понимал, что в скором времени новый масочник навсегда останется среди зверей, пополнив их ряды. Что больше он не будет возвращаться домой, а со временем просто забудет о семье. Мама, папа, сестра… Все воспоминания с ними сотрутся.       Или же…       Может спустя время Антон также начнёт пробуждаться? Кто знает.       В окне появилась миниатюрная фигурка, и Дух застыл, забывая всё то, о чём только что думал. Оля Петрова. Если бы она не боялась, то он бы точно пришёл… Но больше он не может превращаться, даже крылья создать почти нереально. Теперь он больше не сидит на её подоконнике вечерами, не следит за её сном. Да и зачем ей водить дружбу с тем, кто вот-вот пропадёт бесследно…       Он тяжело вздохнул и закатил глаза. Зевнув, подпёр подбородок кулаком и замер.       Холодно…       С каждым днём он остывает всё сильнее. Дух поёжился, обнимая себя, чтобы немного согреться. Бесполезно…

***

      Оля беспокойно смотрела в окно. Она долго искала кого-то, сама не понимая кого, и не найдя, насупилась. Ей казалось, что что-то не так, что-то должно произойти. Взгляд снова пробежался по дворику, забору и деревьям. В лес она старалась не смотреть. Страшно. Почему же она так волнуется? Может из-за изменившегося взгляда брата, из-за его, теперь уже совсем бесшумных шагов? Или же из-за того, что вечера теперь стали спокойней?       Она почти не общалась с братом, не слушала на кухне крики родителей, уходя в комнату, а сова больше не прилетал её пугать. Однако в доме, тяжёлым грузом, повисло напряжение.       Больше всего Оля боялась неизвестности и резких изменений. Даже больше темноты и грозной птицы. Если раньше она могла залезть под одеяло или прибежать к Тоше, то теперь просто допоздна сидела в кровати, а любое общение сошло на нет – всё это угнетало. Почему? Она сама не знала. Лишь чувствовала какую-то незавершённость... Дни всё больше походили один на другой, из-за чего реальность окрашивалась в серый.       Она прошлась по комнате и включила телевизор, вставляя успевшую поднадоеть кассету в видеомагнитофон. Из ящика как обычно стали доноситься громкие звуки, и девочка прикрыла глаза и зажала уши, чтобы не смотреть на резко появившуюся заставку «Вида».       Стрельба по уткам с каждым днем казалась всё легче, из-за чего становилось скучно.       — Вот наступит лето, — говорила себе Оля, мечтательно прикрывая глаза. — И мама разрешит ходить на площадку. Может с кем-нибудь подружусь...       А сердце неприятно саднило, казалось, что что-то неуловимое ускользает от неё, вот только что? Откладывая игровой пистолет, девочка плюхнулась на кровать, сгребая в объятья все игрушки, сидевшие рядом. Оля улыбнулась, смотря в потолок.       — Ещё немного... — прошептала она, обращаясь к куклам. — Уже совсем скоро будет тепло, и мы пойдём играть на улицу. Будем гулять целыми днями. Научу вас плести венки...       Входная дверь хлопнула, вернулся Антон, но Оля не обратила на него никакого внимания. Брат редко приходил к ней, частенько отмахивался и запирался в своей комнате. Оля хотела, чтобы всё изменилось, стало как раньше, когда они ещё не думали о переезде. Она знала, что он тут же уйдёт к себе, но как бы ей не хотелось выбежать и поговорить с ним – оставалась на месте.       — Тоша стал странным, — обратилась она к кукле, вертя ту в руках. — Ты же тоже так думаешь?       Девочка вскочила и выглянула в щёлку двери, когда в коридоре послышались шаркающие шаги и печальный скрип рассохшихся половиц.       — Подглядываешь? — прищурился Антон.       — Н-нет.       Он недовольно постучал пальцами по дереву: ровно и слишком чётко, а затем нахмурился. Казалось, эмоции застыли на лице, и он, точно резину, с трудом натягивал их на себя.       — Что опять не так? — повышая голос, спросил Антон, из-за чего Оля отшатнулась, поспешно отводя взгляд. — Не рада мне? — усмехнулся парень.       Он зашёл в комнату, захлопнув за собой дверь. Шипящий телевизор покрылся рябью, неприятно звеня в ушах и заставляя морщиться; резкий звук раздражал. Бросив взгляд на игру, Антон растянул губы в улыбке, больше похожей на оскал, и потянулся.       — Что-то давненько ты ко мне не приходила, — задумался он, сбрасывая с плеча ранец.       Заклёпка щёлкнула, встретившись с полом, и из приоткрывшегося портфеля вывалилась маска зайца. Оля вздрогнула, заметив её, и непонимающе захлопала глазами.

***

      Сова напрягся, приподнимаясь на локтях. Он уже успел расслабиться, думая, что парень не пойдёт к сестре. Как же он ошибался…       «Неужели…» — он подтянулся, забираясь на нижнюю ветку, чтобы чуть лучше разглядеть происходящее.       Оля пятилась к окну и, казалось, пыталась сжаться, стать ещё более незаметной. Она оглядывалась, пытаясь хоть где-то найти защиту, спасительный угол. Её испуганный взгляд заставлял плотно стиснуть зубы, а кулаки начинали чесаться. О чём же говорит её брат?       Однако Птица не предпринимал никаких действий, до последнего надеясь, что Антон одумается и, возможно, пересмотрит свои взгляды. Что если это его последняя возможность спастись? Может увидев заплаканные глаза Оли, парень придёт в себя?       Сейчас Сова просто ненавидел себя. Переживая за обоих ребят, он не знал что делать. Глубоко вздохнув, Дух снова закашлялся и согнулся, пытаясь унять боль.       — Пропал ещё один ребёнок… — донёсся со стороны дома насмешливый голос Антона.       Его злобная интонация заставила вздрогнуть даже Сову. Дух через силу поднял голову и пошатнулся.       Бум...       Что-то со звоном взорвалось, разрезая его душу на мелкие кусочки и парализуя.       Бум...       Оля вжалась в подоконник, не видя больше пути к отступлению.       Бум…       Тень Антона поползла по стене, нависая над детьми, она будто улыбалась и шептала ужасные слова. Мальчишка натянул на лицо маску, и та сразу же скривилась, обнажая клыки.       Дух дернулся и тут же превратил руки в крылья. Их будто прострелило, на перьях появилась кровь, и он плотно сжал зубы, стараясь не обращать внимание на слабость.       Антон навис над сестрой, щёлкнув пастью.       Три метра, два, один…       Звук битого стекла раздался на весь дом, и Птица ввалился в комнату, схватив мальчишку за воротник.       Оля взвизгнула, закрывая голову руками. Антон, потерявший равновесие, попытался скинуть с себя Сову. Ледяной взгляд столкнулся с живым и взволнованным. Сова не хотел решать всё насилием, он с надеждой всматривался в глаза парня, пытаясь отыскать в них хоть каплю растерянности и сожаления, но перед ним был уже не Антон. Больше нет. Теперь это бесчувственное существо – Зайчик. Дух схватился за маску и содрал её с парня, оставляя новые кровавые шрамы на его лице, однако Петров не приходил в себя даже после этого, продолжая прожигать Сову, злобно сузив зрачки.       Дух, не глядя, зарядил кулаком парню в лицо и, вскочив, бросился к окну. В висках дико пульсировало, линия горизонта начала заваливаться. Схватив одной рукой Олю, а вторую превратив в крыло, он бросился прочь из дома. Антон же так и остался стоять в проёме окна, тяжело дыша. Смахнув кровь со лба, он побрёл в сторону зовущей его маски. Всего лишь какие-то жалкие двадцать сантиметров и он бы сумел поймать пернатого. Недовольно рыкнув, парень облизнулся.

***

      Сова понимал, что погони нет, однако всё равно из последних сил махал крылом. Кости неимоверно болели из-за чего он сильнее стиснул Олю, и та, постепенно приходя в себя, ойкнула. Крыло не слушалось, а до земли оставалось несколько метров. Обняв девчушку, чтобы та не пострадала, Дух зажмурился. Падение не предотвратить.       Он рвано выдохнул после столкновения с землёй и прошипел что-то себе под нос, всё ещё не решаясь открыть глаза. Как часто он продумывал подобные происшествия и свой возможный «подвиг»? В реальности же всё оказалось сложнее и хуже. Со стороны он наверняка выглядел вовсе не героем, каких обычно рисуют в комиксах и фильмах, а жалким и побитым мальчишкой.       — Ты как? — взволнованно спросила Оля у неподвижно лежащего парня. После падения это были её первые слова. Девочка испугалась, что её спаситель может умереть, а она останется совсем одна.       — Вроде жив… — прохрипел он. — Снег смягчил падение.       В голове всё смешалось и гудело, точно в улье полном диких пчёл. Дух находился в жутком смятении и не знал что делать. Притвориться кем-то уже не получится. Не нужно быть гением, чтобы сложить в голове его силу, маски зверей и Антона, а затем понять, что всё это связано. Ему сложно думать о произошедшем, осознать что только что случилось… И наверное он даже не хочет понимать всё это. Секунды растягивались, превращаясь в пытку. Хотелось обнять девчушку, сказать, что тот ужас уже позади, Антон не причинит ей вреда… Хотелось успокоить её, а в первую очередь себя... Но он боялся.       Боялся давать напрасные надежды.       Боялся, увидеть в её глазах ужас. Понять, что смотрит она на него также, как ранее смотрела на брата.       Боялся, что она отшатнётся, стоит только ему встать на ноги.       У него ведь похожая маска...       Он боялся узнать, что теперь она думает про него. Боялся, но одновременно с этим желал… Чем раньше он узнает – тем меньше будет мучаться…       Повисла гнетущая тишина. Ребята чувствовали неловкость и напряжение.       — Холодно…       Дух взволновано посмотрел на девчушку, топчущуюся рядом в лёгкой кофточке и тапочках. Как он мог забыть, что она человек, ведь и сам же не так давно начал чувствовать холод? Сова перевел взгляд на свои руки и снова попытался превратить их. Выдав тихий стон, он, пусть и со второго раза, всё же смог сделать это. Кажется, хруст костей, меняющихся с человеческих на птичьи, услышала даже Оля. Он встал рядом, прикусывая губу и стараясь не шипеть от боли, подмечая, что выше девчонки всего на полголовы, и укутать её целиком будет проблематично.       — Как это? — она выпучила глаза, не веря в произошедшее. В её голове не укладывалось, что на такое способен простой человек.       — Я… — он судорожно вздохнул, игнорируя вопрос. — Могу тебя накрыть крыльями. Так будет теплее.       Оля отрицательно замотала головой:       — Тебе… ведь больно? Тогда не надо.       — Это не вопрос, — буркнул Сова. — Ещё заболеешь… Сейчас быстро до дома дойдём и…       — Нет! — прервала его девочка, испуганно глядя в окна. — Антон…       — Всё будет хорошо.       Он накрыл её крылом, точно одеялом, и улыбнулся. Он смог помочь, его слежка была не напрасной. И, кажется, он ей даже не противен. Девочка всё ещё подрагивала от пережитого не так давно ужаса. Она не знала, что делать и боялась снова встретиться с братом. Что она ему скажет? А что скажет маме? Всё стало таким странным и непонятным… Дома оборотень, притворившийся Тошей, злой и страшный. А рядом сейчас странный мальчишка умеющий превращаться в птиц. Оля заинтересованно посмотрела на него.       «Вроде бы хороший» — решила она. — «Спас меня».       Дойдя до порога, Дух присел на ступеньку, Оля изо всех сил сопротивлялась, не желая идти к дому, поэтому он притянул её к себе, накрывая крыльями. Зарывшись в перья, Петрова начала согреваться и успокаиваться. Ей показалось, что всё это какой-то странный не реалистичный сон. Ночной кошмар. Они ведь снятся ей периодически. А это значит, что на самом деле всего этого нет? Так ведь? Или же есть? Она лишь сильнее сжалась, пытаясь собраться с мыслями. Из-за испуга Оля плохо соображала, спокойно выполняя приказы незнакомого ей парня, и это почему-то казалось правильным. Может из-за того, что действовал он весьма уверенно и всеми силами пытался успокоить её? А уж такой ли он неизвестный? Почему-то создавалось ощущение, что знают они друг друга довольно давно, по крайней мере он её точно. Кем же он может быть?       — Это ведь ты притворялся Бяшей? Ты Сова? — неожиданно спросила Оля и, дождавшись положительного ответа, захлопала в ладоши, радуясь, что её догадка оказалась верной. — А я так и знала! Честно-честно. — Оля провела рукой по перьям и восхищённо вздохнула. — Настоящие… Знаешь, а ты оказывается совсем не страшный!       Он добродушно ухнул.       — Давай подождём маму тут? — помедлив, добавила она.       Дух кивнул, понимая, что сейчас это самый лучший вариант. Вряд ли Антон пойдёт на улицу, а вот он, Сова, просто не переживёт сейчас вторую битву с Зайчиком, сломается. Слишком слабым стал и победил только за счёт неожиданности.       — Ты точно меня не боишься?       — Конечно нет, — возмутилась Оля. — Ты меня спас! Несмотря на маску, Сова напоминал девочке обычного человека, а людей она не боялась.       — Почему ты не прилетал так долго? — поинтересовалась Петрова. — Ты же и раньше пытался предупредить меня, да? А я думала, ты плохой.       Дух лишь фыркнул и неопределённое пожал плечами. Конечно... Месяца три назад он бы точно не сделал того, что сделал сегодня. Скорее бы помог Антону, притащив злополучный мешок.       — Что теперь будет с Тошей? — спросила она, сильнее прижимаясь к мальчишке, будто ища у того защиты и поддержки. Она потёрла намокшие глаза замёрзшими ладошками. Настроение девочки менялось слишком быстро. Она просто не успевала реагировать на происходящее. Её детское сознание не было готово к таким потрясениям.       — Ну что ты, Мышонок, не грусти. — он лишь сильнее прижал её к себе. — Ты же храбрая! Верь в брата... — он замолчал и чуть тише добавил. — Надеюсь, он сможет противостоять Хозяину...       Олю было жаль. В этом огромном и жестоком мире она осталась совсем одна. Однако в груди Духа помимо тоски разлилось что-то тёплое, будто горячий чай с мёдом, оно перебивало волнение и растекалось по всему телу, согревая. Он нахмурился, ругая себя за то, что вместо того, чтобы посочувствовать, в какой-то мере радуется чужой беде. А ведь самого когда-то раздражали такие люди…       Дух решил не зацикливаться на своих мыслях и эмоциях, всё ещё не до конца понятных и довольно странных. Он замолчал, усевшись поудобней, и перевёл взгляд на Олю.       Казалось, они понимают друг друга без слов. Что-то неуловимое, такое простое и в то же время необычное чувствовалось в их отношениях, что-то, что, возможно, легко было спугнуть. Они наслаждались тишиной около часа, и быть может просидели бы так и дольше, но дорогу озарил холодный свет фар, приближающейся машины. Оля, успевшая задремать, встрепенулась:       — Мама с папой едут. Они будут ругаться, если на улице меня увидят... Наверное, я в куртках спрячусь. Он ведь меня не найдёт? — Оля выглянула из под крыла и уставилась на дверь. — Только ты можешь посмотреть, вдруг оно там? — шёпотом добавила она.       Сова бойко встал, не выдавая усталости и расправив плечи, приоткрыл дверь. Повертев головой, убедился, что рядом никого нет.       — Ну что там?       — Всё чисто! — отрапортовал Дух и улыбнулся.       Девочка подбежала к двери и схватилась за ручку, как вдруг резко остановилась. Задумавшись, она перевела взгляд на мальчика, переминавшегося с ноги на ногу.       — Спасибо. — она подошла чуть ближе и неловко и как-то очень сумбурно обняла его, почти сразу же отстраняясь и прячась за дверью.       Он покачнулся, совершенно не ожидая такой реакции, и замер. Мир вокруг закружился, как огромная карусель, подхватившая и тотчас лишившая опоры. Словно маятник часов, лениво отбивающий ритм, внутри что-то зашевелилось.       Бум-бум-бум…       Птица удивлённо огляделся и поспешил уйти с порога, чтобы не встретиться с родителями Антона и Оли.       Что это только что было? Он приложил руку к груди и прислушался. Серьёзно?       Он хихикнул, как-то нервно и истерически. Сколько раз он думал об этом, представлял, как был бы рад… а сейчас… Усталость и какая-то опустошённость нахлынула на него. Хотелось смеяться и плакать, то ли от облегчения, то ли просто так. Кажется, сдали нервы, и так довольно шаткие в последнее время…       Сердце, замершее много лет назад – билось.       Со стороны дома послышался шум и что-то вывалилось из окна. Дух напрягся, переводя взгляд на тёмный силуэт с огромными заячьими ушами, двигающийся по направлению к лесу. Тот ненадолго замер, оглядываясь на Сову, точно спрашивая, пойдёт ли он с ним.       «Жаль...» — прошипела маска ломаным голосом Антона. — «У тебя был последний шанс остаться с нами...» — добавила она и замокла уже навсегда.       Раздался треск, и Сова, до последнего не веря, наконец-то почувствовал себя по-настоящему свободным. Деревяшка с изображением совы отпустила лицо и надломилась.       Единственное, что омрачало этот «радостный» момент – голос Антона, всё ещё звеневший в ушах. Видно разум мальчишки окончательно подчинила маска. И теперь он также может ментально связываться с остальными «зверями», как, собственно, и все масочники.       Но теперь всё позади. По крайней мере для Совы…       Выброшенная на снег маска молчит. Трещина на ней излечится, она найдет нового носителя, но это будет уже не он…