беременные хаосики

Девятый месяц накрыл их кондо в Каннаме плотным куполом напряжения. Если раньше это был «милый ад», то теперь он превратился в режим ожидания ядерного взрыва. Чонгук, чей срок подходил первым, практически перестал ходить. Он перемещался по квартире короткими перебежками от дивана к туалету, тяжело дыша и проклиная гравитацию. Тэхён не отходил от него ни на шаг. Его телефон всегда был заряжен, ключи от машины лежали в кармане даже дома, а лицо выражало предельную концентрацию. Всё началось в три часа ночи, когда Сеул спал под проливным дождём. Чонгук резко сел в постели, судорожно втягивая воздух. Его рука больно сжала плечо спящего мужа. — Тэ… — выдохнул он, и голос его дрогнул. — Тэ, вставай. Кажется, началось. Тэхён подскочил, как ошпаренный, сразу включая ночник. — Что? Уже? Воды? Схватки? — Живот… тянет так, что сейчас глаза на лоб полезут, — Чонгук согнулся, пережидая волну боли. — Блять, Тэхён, это не тренировочные. Это пиздец как больно! Тэхён, несмотря на панику в глазах, действовал как запрограммированный робот. Он подхватил заранее собранную сумку, накинул на Чонгука огромную худи и помог ему встать. — Дыши, Гуки, дыши, как на курсах учили. Вдох-выдох. Я с тобой. Я твой щит, помнишь? — Твой щит сейчас треснет, если ты не перестанешь болтать и не понесешь меня в машину! — прорычал омега, вцепляясь в руку альфы до побеления костяшек. До больницы они долетели за пятнадцать минут, нарушив с десяток правил. В приемном отделении Чонгука сразу забрали в родовую. И там начался настоящий марафон на выживание. Роды длились долгих восемь часов. Чонгук, весь мокрый от пота, с разметавшимися волосами, уже не сдерживался в выражениях. Боль разрывала его изнутри, и никакой массаж Тэхёна не помогал. — Блять! — закричал Чонгук на очередной схватке, откидывая голову назад. — Тэхён, я тебя ненавижу! Это ты сделал! Ты! Больше никакого секса, слышишь?! Я зашью себя нахрен! Тэхён, бледный как полотно, держал его за руку, не обращая внимания на то, что ему практически ломают пальцы. Он вытирал пот со лба мужа, шепча бесконечные извинения и признания. — Знаю, милый, знаю. Я виноват. Я козёл. Только дыши, пожалуйста. Ещё немного. Врач сказал, головка уже видна. — Иди ты в жопу со своим врачом! — всхлипнул Чонгук, но собрал последние силы. — Аааа, сука, как же больно! — Чонгук-щи, тужьтесь! — скомандовал акушер. — На счёт три! Раз, два… Последний рывок был самым страшным и самым прекрасным одновременно. Чонгук закричал, выгибаясь, Тэхён зажмурился, молясь всем богам, и вдруг комнату огласил громкий, требовательный плач. Врач поднял маленький, скользкий комочек. — Поздравляю, папочки. У вас здоровый, крепкий мальчик. И судя по голосу и показателям — это истинный альфа. Чонгук рухнул на подушки, тяжело дыша. Его грудь вздымалась, по щекам текли слезы облегчения. Тэхён дрожащими руками перерезал пуповину, глядя на сына с благоговением. Когда малыша положили Чонгуку на грудь, вся боль и проклятия испарились. — Привет… — прошептал Чонгук хрипло, целуя крошечную, ещё влажную макушку. — Ты такой… ты такой красивый. Мой маленький альфа. Тэхён прижался лбом к виску мужа, не в силах сдержать мужскую скупую слезу, которая тут же превратилась в поток рыданий. — Спасибо, Гуки. Спасибо тебе. Ты герой. Ты просто космос. — Назовем его Тэджун? — тихо спросил Чонгук, поглаживая спинку сына. — Чтобы был великим, как ты. — Тэджун, — согласился Тэхён, целуя их обоих. — Ким Тэджун.

***

Следующие недели были для Чимина и Юнги испытанием на прочность. Чимин, видя счастливые (хоть и с кругами под глазами) лица соседей и их маленького альфу, впал в состояние «хронического каприза». Его живот был огромным, спина отваливалась, а ожидание сводило с ума. — Юнги! — ныл он, лежа на диване в позе морской звезды. — Почему Гуки уже нянчится, а я всё ещё как дирижабль? Этот ребенок решил остаться там до совершеннолетия? Юнги, который за эти недели научился дзен-буддизму, просто массировал ему ступни. — Малыш, всему свое время. Наш омежка (Юнги мечтал именно о омеге)… или кто там… просто готовится к эффектному выходу. Весь в своего папу. — Если он сейчас же не вылезет, я выпью касторовое масло! Или начну прыгать со скакалкой! — Только попробуй, — фыркнул Юнги. — Лежи и ешь свою клубнику. Всё случилось ровно через три недели и два дня после родов Чонгука. Они как раз ужинали, когда Чимин замер с палочками во рту, а потом медленно опустил взгляд вниз. — Милый… — Что? Опять тофу не тот? — Нет. Я, кажется, описался. Или… — Чимин побледнел. — О боже, воды! Юнги, воды отошли! Прямо на твой любимый ковёр! В отличие от Тэхёна, Юнги не паниковал внешне. Он просто очень быстро побледнел и начал собираться с пугающей скоростью. В машине Чимин не кричал, он скулил и матерился шепотом, что было даже страшнее. — Едь быстрее, старый пень! — шипел он на светофоре. — Если я рожу в твоем «Мерседесе», ты будешь отмывать салон языком! — Чимин-а, я и так еду на красный, успокойся! — рыкнул Юнги, вжимая педаль газа. В родовой Чимин устроил настоящее шоу. Он то требовал, чтобы Юнги держал его за руку, то орал, чтобы тот не смел к нему прикасаться. — Не трогай меня! У тебя руки холодные! — кричал он, когда схватка достигала пика. — Ааа, блять, как же распирает! Юнги, сделай что-нибудь! Выруби меня! Или сам роди! — Я бы с радостью, милый, но анатомия против! — пытался шутить Юнги, хотя сердце у него колотилось где-то в горле. Он видел, как больно его маленькому принцу, и чувствовал себя беспомощным. — Господин Мин, не отвлекайте роженика, — строго сказала врач-бета. — Чимин-щи, тужьтесь! Сейчас, на выдохе! — Да пошли вы все нахер! — заорал Чимин, вкладывая в этот крик всё своё упорство и злость. — Вылезай, маленький паразит! И он вышел. Не закричал сразу, а сначала словно фыркнул, и лишь потом разразился тонким, пронзительным плачем. — Мальчик! — объявила врач. — И, о боги, какой хорошенький. Это стопроцентный омега. Вы только посмотрите на эти глазки. Когда Чимину передали сверток, он перестал плакать и ругаться. Вся его сущность затрепетала. Ребенок был крошечным, гораздо меньше, чем сын Чонгука, с пухлыми губками и уже заметным светлым пушком на голове. — Ох… — выдохнул Чимин, осторожно касаясь пальчиком щеки сына. — Юнги… посмотри. Он идеальный. Юнги, который до этого держался как скала, уткнулся лицом в шею Чимина, пряча влажные глаза. — Ты справился, Чимин-а. Ты мой герой. Он прекрасен. — Назовем его Мин Юнмин? — предложил Чимин слабым голосом. — Частичка меня и тебя. — Мин Юнмин, — пробовал имя на вкус Юнги, целуя крохотную ручку сына. — Мой маленький омега. Встреча двух семейств произошла через неделю, когда Чимина выписали. Они собрались в квартире Тэхёна и Чонгука, где уже царила атмосфера детского сада: пеленки, бутылочки и запах молока. Чонгук, держа на руках крепкого, уже немного подросшего Тэджуна, подошел к дивану, где Чимин осторожно баюкал крошечного Юнмина. — Ну, показывай своего принца, — улыбнулся Чонгук. Они положили малышей рядом на широкий диван, обложив подушками. Контраст был очевиден: Тэджун, альфа, был крупнее, сжав кулачки во сне, а Юнмин, омега, лежал расслабленно, изящно раскинув ручки. Взрослые замерли, глядя на эту картину. Внезапно Тэджун во сне дернулся и его ручка упала прямо на животик Юнмина. Маленький омега не заплакал, а инстинктивно повернул голову в сторону тепла и схватился крошечными пальчиками за рукавчик альфы. Тэхён присвистнул. — Вы видите это? — он переглянулся с Юнги. — Мой сын уже клеится к твоему. Юнги хмыкнул, скрестив руки на груди, но в его глазах плясали смешинки: — Если твой альфа обидит моего омегу, я его лично в армию сдам. Но… смотрятся они неплохо. Чимин и Чонгук переглянулись и рассмеялись. — Кажется, мы только что решили их судьбу, — хихикнул Чимин, поправляя одеяльце. — Будущие родственнички. — О, да, — кивнул Чонгук, глядя на мужа. — Представляешь, Тэ? Мы с хёном будем сватами. Тэхён обнял Чонгука, а Юнги присел рядом с Чимином. Четверо взрослых смотрели на двух сопящих малышей — альфу и омегу, рожденных в хаосе, но созданных для любви. — Знаешь, — тихо сказал Тэхён, глядя на эту идиллию. — Этот хаос того стоил. — Ага, — отозвался Юнги, зевая. — Но если они оба начнут орать ночью, я переезжаю на балкон. И комната снова наполнилась смехом, который заглушил даже первый требовательный писк проснувшегося Тэджуна, требующего внимания своего папы и, возможно, своего будущего омеги.

***

Прошло три месяца. Если первые недели напоминали выживание в горящей лодке, то теперь жизнь двух семейств вошла в русло, которое можно было бы назвать «стабильным безумием». Тэджун рос не по дням, а по часам, полностью оправдывая природу альфы. Он был громким, требовательным и невероятно сильным для младенца. Юнмин же, напротив, был тихим, но с характером — он не кричал, а обиженно пищал, если его высочество не брали на ручки сию секунду. В это воскресенье они решили совершить подвиг — первый совместный выход в парк у реки Хан на пикник. В холле кондоминиума царила суета. Тэхён пытался сложить огромную коляску-трансформер, пока Чонгук, увешанный сумками с подгузниками, качал на руках сына. — Тэ, ради всего святого, ты ломаешь фиксатор! — воскликнул Чонгук, закатывая глаза. — Нажми красную кнопку, а не тяни рычаг. Тэхён выпрямился, утирая пот со лба, и виновато улыбнулся: — Гуки, эта штука сложнее, чем управление космическим кораблем. Почему мы не купили ту, что складывается одной рукой? — Потому что «та» не имела амортизации для нашего танка, — фыркнул Чонгук, поправляя шапочку на Тэджуне. — Наш сын весит уже почти восемь килограммов, Тэ. Ему нужен вездеход, а не трость. Дверь соседней квартиры открылась, и оттуда, словно призраки, выплыли Юнги и Чимин. Юнги толкал перед собой изящную коляску кремового цвета, а Чимин неспешно пил айс-американо, выглядя при этом подозрительно свежим, если не считать легкой помятости футболки. Тэхён присвистнул, оглядывая друга. — Хён, ты выглядишь так, будто спал целых четыре часа. В чем секрет? Юнги остановил коляску и мрачно посмотрел на соседа: — Секрет в том, что я не спал вообще. Я перешел в состояние нирваны, где сон — это просто концепция. А Чимин... — А Чимин просто делегировал полномочия, — перебил его Чимин, хитро улыбаясь и протягивая стаканчик мужу. — Попей, котя. Тебе нужен кофеин, чтобы не перепутать ребенка с пакетом еды. — Очень смешно, — буркнул Юнги, но сделал жадный глоток. — Готовы? Если мы не выйдем сейчас, я лягу прямо здесь, на коврике у лифта.

***

Парк встретил их прохладным ветром с реки и запахом жареных кальмаров. Они нашли уединенное место под раскидистым деревом, расстелили пледы и выгрузили детей. Тэджун тут же начал активно дрыгать ногами, пытаясь перевернуться и, кажется, уползти захватывать мир. Юнмин лежал рядом, с интересом рассматривая листья над головой своими большими глазами. Чонгук, наконец-то освободивший руки, рухнул на плед рядом с Чимином. — Чимин-и, скажи честно, — начал он, глядя в небо. — У тебя тоже ощущение, что ты дойная корова, работающая 24/7 без выходных и премии? Чимин рассмеялся, откидывая голову назад: — О, да. Вчера я плакал над рекламой стирального порошка, потому что там папа спал в чистой постели. Просто спал, Гук! Это несправедливо. — Я вчера пытался покормить Тэ вместо Тэджуна, — признался Чонгук, поворачиваясь на бок. — Проснулся в три ночи, сунул бутылочку Тэхёну в рот. Он даже начал сосать, придурок, пока не понял, что это смесь, а не что-то другое. Омеги покатились со смеху, привлекая внимание прохожих. Альфы, сидевшие чуть поодаль и открывавшие банки с безалкогольным пивом, наблюдали за ними с нежностью и усталостью. — Слышал? — Тэхён кивнул в сторону мужей. — Они смеются. Значит, мы еще не совсем облажались. Юнги хмыкнул, глядя на маленького Юнмина, который начал хныкать. — Знаешь, Тэ, я думал, что продюсировать альбом сложно. Но успокоить омегу, у которого колики — вот где настоящий хардкор. Вчера я пел ему рэп. — И как? Помогло? — спросил Тэхён, протягивая другу пачку чипсов. — Он уснул. Не уверен, от удовольствия или от ужаса, но результат есть результат. В этот момент Тэджун, лежавший на животе, издал боевой клич и, совершив невероятный рывок, неуклюже перекатился в сторону Юнмина. Его тяжелая рука плюхнулась прямо на грудь маленького омеги. Чимин и Чонгук мгновенно замолчали, наблюдая за сценой. Юнмин замер. Его нижняя губа задрожала, предвещая плач, но Тэджун вдруг перестал возиться. Он затих, уткнувшись носом в плечо Юнмина, и засопел, словно нашел самое удобное место в мире. Маленький омега перестал дрожать, его пальчики инстинктивно сжали ткань комбинезона альфы, и он успокоился. — Вы это видите? — прошептал Чимин, прикрывая рот ладонью. — Мой сын только что собирался устроить истерику, но Тэджун его... придавил? — Не придавил, а защитил! — возмутился шепотом Чонгук, хотя глаза его сияли от умиления. — Смотри, он его обнимает. Это инстинкт, Чимин. Твой сын чувствует феромоны сильного альфы. Юнги, наблюдавший за детьми, лениво потянулся: — Ну вот. Кажется, нам больше не нужны няни. Просто кладем их рядом, и Тэджун работает утяжелителем для моего капризного принца. — Эй! — Тэхён пихнул друга локтем. — Мой сын не утяжелитель, он будущий лидер. Смотри, как он держит его. Собственник растет. Весь в меня. — Надеюсь, не в том смысле, что будет таскать моего сына по всему Сеулу, как ты Чонгука, — усмехнулся Юнги. — Но... смотрятся они и правда гармонично. Чонгук подполз ближе к детям и аккуратно поправил одеяльце, укрывая обоих малышей. — Тэ, сфоткай их, — тихо попросил он. — Только без звука. Это надо сохранить для их свадьбы. — Гуки, им три месяца! Какая свадьба? — возмутился Тэхён, но телефон уже достал. — Неважно, — отмахнулся Чимин, кладя голову на плечо Чонгука. — Мы уже всё решили, помнишь? Сваты навсегда. Тэхён сделал кадр: два маленьких комочка на клетчатом пледе, сплетенные ручки и спокойные, безмятежные лица на фоне зеленой травы. — Ладно, сваты, — сказал он, убирая телефон и глядя на свою большую, шумную семью. — Предлагаю тост. За то, чтобы они поспали хотя бы еще час. Иначе мы не доедим эту курицу. — За тишину, — эхом отозвался Юнги, поднимая банку. — Самый дорогой тост в моей жизни. — И за нас, — добавил Чонгук, с любовью глядя на Тэхёна. — Хаос продолжается, но я бы не выбрал другую жизнь. — Я бы выбрал жизнь, где можно спать восемь часов, — пробормотал Чимин, закрывая глаза, но тут же улыбнулся, когда Юнги начал массировать ему плечи. — Шучу. Я люблю вас, идиоты. Ветер шелестел листвой, дети сопели в унисон, а четверо взрослых наслаждались редким моментом покоя, зная, что через час начнется новый раунд кормлений, смены подгузников и криков. Но пока... пока всё было идеально.