Чудеса в декабре

      Идти за порог мансарды каменный зверь отказался. Потоптался по скрипучим половицам, будто большая кошка, и лег обратно на облюбованный ковер. Но теперь его пустой печальный взгляд был неизменно направлена в сторону окна. Неразговорчивость грифона, признаться, Марте совсем не помогала.       Он вообще ничего не говорил. А ведьма очень хотела разобраться, что он от неё хочет, почему стучался именно в ее окно, и как, по его мнению, она должна была справиться с этими устрашающими даже на картинке воронками. Пока было решено просто обойти отмеченные места, "понюхать", как сказал днём Тёма, прощупать те самые дыры, поузнавать, кто из сказочной нечисти рядом крутится.       Артём после обеда ушёл, объясняясь тем, что "Арку" оставил на не самого надёжного знакомого. Но обещал, что спросит насчёт дыр у матери и всякой нежити. В сказочной части Петербурга связей у него все-таки было сильно больше, чем у Марты.       Марта неспеша вышла на лестничную клетку. В замочной скважине два раза провернулся ключ. Спускаясь по узкой тёмной лестнице, ведьма все оттягивала момент выхода на улицу, считала ступени, вела пальцем по балкам перил. На подоконниках в тёмной, в любой время года лишенной солнечного света, парадной стояли замерзшие, пожухлые цветы. На шестом этаже в одной из квартир лаяла собака. На третьем – кто-то разбил лампу.       Выход на улицу был похож на нырок в ледяную купель. Ветер, сжатый в тисках двора-колодца, ударил в лицо колючими иглами снежной пыли. Марта плотнее закуталась в шарф, опустила голову и зашагала к арке, выходу на набережную.       Васильевский остров лежал под белым, тяжелым саваном. Редкие прохожие спешили, согнувшись, пряча лица от кусачего холода. Марта двигалась почти на ощупь, следуя не столько зрению, сколько внутреннему компасу — тому самому новому, едва зародившемуся чувству связи, поверить в него было слжно, но ведьма пыталаст. Оно было слабым, как ниточка, но она тянулась будто отрезал самой души и куда-то звала.       Башня Пеля была первым пунктом. Марта чудом проскочила с улицы, поймав ворота, закрывавшиеся за выехавшей машиной. Невысокое, строгое само по себе и такое нелепое в окружении двора многоэтажек, здание аптеки казалось спящим. Марта остановилась напротив, уткнувшись носом в воротник, и просто смотрела. Ничего не чувствовалось. Пусто.       Тогда девушка с сожалением стянула с руки варежку, прижала ладонь к кирпичу с цифрой девять. – Не хватает... – ведьма раскинула руки в стороны, прижимаясь к стене всем телом. Щекой уткнулась в грубую кирпичную кладку. – Ну, говори же...       Если стоять так минут пятнадцать, прислушиваясь, начинаешь различать тихое гудение. Вот и Марта его слышала. Башня жила. Еще жила, по крайней мере. – Что вы делаете? – Марта отскочила от стены, резко обернулась на вышедшую женщину. Юной ведьме показалось, что она знает её, ум услужливо подсказал имя. – Ой, Аделаида Львовна, здравствуйте! А я.. – ведьма запнулась, глядя на строгую женщину в очках и зелёном пальто. Аделаида Львовна, как знала девушка, работала в аптеке Пеля. Хоть она и была не последней ведьмой в гильдии, предпочитала работать ближе к обычным людям. – Я к башне пришла. – Марта, – деловито кивнула женщина, поправляя очки. В такие моменты она выглядела крайне сурово. – По заданию ПСС что ли? Сегодня забегали два таких... – Нет! Я.. Понимаете, как бы объяснить, случай особой важности. Кое-кто.. или кое-что? Не суть. В общем он настоял, что мне нужно было сюда прийти. Вот, – Марта почувствовала, как краснеет. Она не знала случаев, когда к ведьмам в дом ломился кто-то волшебнее домового. Возможно, такого не было, а может – Марта по незнанию болтает лишнего и об этом не принято рассказывать. – Он? – В голосе старшей ведьмы послышался скепсис. Марта молчала, не уверенная сколько ей можно рассказать. – "Он", значит... Марта, посмотрите на меня. Он – это стражник?       Девушка не посмела перечить. Аделаида Львовна была серьезна, юная ведьма смогла только молча кивнуть. Тёмка, вроде, говорил, что грифонов называют стражниками... – Пойдёмте, Марта, – женщина вытянула из кармана большой и даже на вид непростой ключ и торопливо направилась ко входу в аптеку. Марта поспешила следом.       Аделаида Львовна заговорила немного позже, когда закрыла дверь и, махнув Марте рукой, мол, не отставать, зашагала по лестнице: "Понимаете ли, Марта, некоторые места, рождающиеся вместе с городом, имеют с ним особую связь, "командный центр", если угодно. И у каждого такого места обязательно есть свой смотритель, который, следит, чтобы в зоне его ответственности не случалось ничего плохого".       Марта впитывала в себя каждое слово, уже догадываясь, к чему все идёт. Аделаида Львовна, дойдя до конца лестницы, остановилась, положив ладонь на лоб маленького грифона у дверей. Этот был меньше того, который забрался в мансарду Марты и не шевелился, послушно сидел на своем месте в заданной позе. – Стражники, как видите, не сильно многословны. Лично я последний раз видела оживших, наверное, в блокаду, они охраняли город. А после войны было принято решение о создании Петроградского сказочного сообщества и, считается, что надобность в охране грифонов отпала. Очевидно, это не так, да? – Женщина испытывающе посмотрела на Марту. – Он показал мне карту, требовал, чтобы я пошла, – тихо призналась девушка. – Почему он не пришёл к смотрителю? – Ох, не знаю, дорогая. Но смотрят они наперёд, оттого и слепые. Значит, так надо.       Слушать опытную ведьму было до дрожи интересно. Марта редко общалась с кем-то из общины: она была слаба и не представляла интереса для взрослых знающих колдуний. Аделаида Львовна толкнула дверь, заходя в бывший кабинет, а теперь – музей. Здесь она выглядела совершенно своей, будто продолжением этого места. – Знаете, я слежу за этим местом с тех пор, как мой муж получил его в наследство в девятнадцатом веке. Он был по-настоящему увлеченным человеком и, хоть и не имел никакого отношения к колдовству, все же как-то творил здесь свою магию. К нему в свое время тоже прилетели грифоны. – А я слышала, что он искал рецепт счастья, – робко, почти шёпотом вставила Марта. Страшная ведьма рассмеялась. – Он его нашёл, дорогая Марта. Нашёл и был счастлив всю свою жизнь. Только вот представляете, что бы произошло, если бы он рассказал о нем всем? В мире должен быть баланс, а значит счастливых и несчастных должно быть поровну, дорогая Марта, – Аделаида Львовна потянула с полки увесистую книгу. На широком корешке золотыми буквами было выведено "Алхимия". Женщина вдруг посмотрела на Марту чрезвычайно серьёзно, почти угрожающе. – Марта, я передам вам то, в сохранности чего все это время заключался смысл моего существования. Я не знаю, хватит ли этого, чтобы вылечить город, но больше предложить ничего не смогу, – то, что Марта приняла за книгу, на самом деле оказалось тайником. Аделаида Львовна бережно вынула из углубления небольшой бумажный сверток, протянула его девушке. – Фанаты называют этот артефакт Философским камнем. Его создал по своим собственным расчётам Александр Пель, самый необычный в свой простоте смотритель тихого места. Марта, запомните, то, что сейчас на вашей карте выглядит как потертость, скоро превратится в дыру. Бреши как паразиты, начнут разрастаться все быстрее, с каждым днем.       Руки Марты подрагивали, когда она принимала бумажный свёрток. Он был удивительно лёгким, как пустой, но бумага под пальцами казалась древней, плотной, живой. От неё пахло не пылью, а горьковатым миндалём и... медовым теплом. — Философский камень, — прошептала она, не веря своим ушам. — Но это же... легенда. Основа алхимии. Его ищут веками. — И находят, — кивнула Аделаида Львовна. Её взгляд смягчился, в нём появилась грусть. — Но не там, где ищут. Не в сложных формулах и титанических трудах. Александр Пель понял: камень — не предмет. Это состояние. Сгусток абсолютного понимания связи всего со всем. Он создал не кристалл, а... отпечаток этого состояния в материи. Последнее, что он сделал перед тем, как сознательно усыпить это место. Он вложил в этот свёрток не силу, а память о равновесии. Ключ к нему.       Она положила руку на свёрток в ладонях Марты. — Он не превратит свинец в золото. Он не даст бессмертия. Он может лишь... напомнить. Напомнить другому месту, другой точке на карте, каково это — быть целым, сбалансированным, живым. Он — как камертон для расстроенного инструмента. Один чистый звук, по которому можно настроиться. – А что делать с башней? – Марта бережно убрала сверток за пазуху. – Башня уснула, Марта. Сегодня инспекция написала в ПСС заявление об удалении ее из резерва сказочных зданий. Я все еще надеюсь, что она проснётся, когда все станет хорошо. Вы постарайтесь, Марта, я вас очень прошу! Какой толк от смотрителя в спящим месте? – Ведьма действительно искренен переживала за башню, Марта видела. И не смела отказать. – Я сделаю все, что в моих силах, Аделаида Львовна! Обязательно!       Женщину эти слова, кажется, немного успокоили, она мягко улыбнулась: – В таком случае, идите, Марта. Я желаю вам удачи. И вот ещё что. Вы же с третьей линии? Я знала ведьму, жившую там до вас. Просмотрите на досуге вещи, если что-то осталось после ее ухода. Сивилла была слепа на один глаз, зато видела будущее лучше всех остальных в общине.

***

      Тогда Марта подумала о портрете и часах, больше не смогла отпустить эту мысль до самой мансарды. Она не помнила, чтобы когда-то бегала так же быстро.       На ходу набирая Тёмку, Марта без присущей ей аккуратрости разулась, раскидав сапоги по коврику у двери и кинулась к часам, даже не потрудившись стянуть шапку и шарф. – Я добыла Философский камень!