Хватай — не отпускай

Ким Тэхён в свои недавно исполнившиеся девятнадцать лет, познал эту жизнь. Его стеклянный взгляд карих глаз вцепился в экран телефона, когда высветилось в социальной сети уведомление о новой публикации. Большим пальцем он тычет в экран и смотрит на то, что видит, а под фотографией короткая надпись: «Мечте стоит исполниться?». Нервно дёрнув пальцем, парень листает ниже, где уже сотни новых сообщений с бесконечными вопросами о стоимости этого «великолепия»: а на фото запечатлена очередная фикс-идея хозяина аккаунта в виде какого-то абсолютно безвкусного украшения, по исключительному мнению Тэхёна. «Беспардонные крысы», — вердикт проносится в его голове так же легко, как взгляд соскальзывает с телефона и впивается в дверной проем кафедры. — «И что им с того, что они узнают цену? Стоимость наверняка поднебесная…». Телефон он блокирует, опускает экраном вниз и монотонно стучит длинными пальцами по поверхности стола. В помещении шумно, все студенты решили разом скопиться в одном месте в ожидании начала лекции. Атмосфера в этих каменных стенах университета пропитана духом свободы и критического мышления, где каждая точка зрения имеет право на существование. Здесь рождаются новые идеи, оспариваются старые догмы и вечный поиск истины становится смыслом жизни. Здесь выпускаются лучшие из лучших, кто-то менее успешен, а кто-то, как Тэхён, просто обязан быть лучшим и права на ошибку он не имеет. — У тебя снова настроение скверное? — Томас, один из близких знакомых Кима на территории заведения. В обычной жизни они не общаются, кроме дежурных фраз по телефону, и исключительно по учёбе. Да, у Тэхёна не было друзей от слова совсем. Как-то так получилось, ему было плевать на дружеские привязанности и близость, его волновали крепкие связи партнёров по проектам и выгода. Если он требовал что-то в ответ, всегда был готов дать что-то взамен. Ни больше, ни меньше. Его за это уважали, порой сторонились, но не держали осуждения в глазах. И это было взаимовыгодно. — Увидел одну гадость в интернете, — тут же отвечает Ким, подпирая подбородок ладонью и переводя взгляд на парня. — У тебя что? — Всё по-старому, а ты слышал, что у нас будет новый лектор по высшей математике? — Конечно, — Тэхён дёргает плечом. Чётко по времени студенты рассеиваются по кафедре, занимая свободные места, и двери распахиваются, к ним входит тот самый новый лектор. Тэхён хмурится, боковым зрением улавливает заинтересованное шевеление со стороны Томаса. Человек точно дверью не ошибся? — Доброе утро, я ваш временный преподаватель Мин Юнги, — с виду совсем молодой парень был контрастным пятном среди них всех. Он точно по происхождению кореец, и это совершенно не сверхъестественное что-то, у них везде хватает разномастных лиц. Но есть в этом человеке нечто другое. — Я проведу лекцию, на следующем занятии будет контрольная работа, затем снова лекция и контрольная. И так будет до тех пор, пока ваш преподаватель не вернётся. Материал будете схватывать лучше. Есть вопросы? Мин Юнги ставит на стол свою рабочую сумку и взирает на студентов так, словно это не они сейчас возвышаются над ним по ступенчатым рядам. Скромный ропот, а молчание – знак согласия. Парень кивает и переходит за стол, проведя ладонью по выложенным книгам, выбирая по текущей теме. — Извините, — Тэхён тянет руку, и тёмная голова поднимается, а взгляд сразу же находит его во втором ряду. — Да? — Ким Тэхён, староста курса. Позвольте узнать, сколько вам лет? Ким прямолинейный, упёртый и очень любопытный. С этим уже все смирились, даже некоторые преподаватели. Свою точку зрения он всегда отстаивал, а учился ещё безупречнее, поэтому ему многое прощалось. Студенты украдкой косятся то в сторону старосты, то в сторону преподавателя. Юнги изгибает бровь, упирается пальцами в края стола и слегка склоняет голову вбок. — Хотите узнать своего преподавателя поближе или сомневаетесь в моём профессионализме? — И то и другое, — уголки губ дёргаются в ухмылке, Тэхён смотрит упрямо и взгляда не сводит. — Мин Юнги, 30 лет, не женат, детей нет, проживаю в Джэксонвилле около десяти лет. Иногда замещаю лекторов по высшей математике и информатике с разработкой веб- и мультимедийных приложений. К процессу обучения отношусь с импровизацией, информацию я достаю из разных источников, компоную и преподношу своим студентам. Поэтому на контрольных они часто допускают ошибки, потому что в предоставленных учебниках не было того, о чем я говорил, а значит, я делаю лёгкий вывод: меня не слушали. Поэтому, Ким Тэхён, потрудитесь достать что-то, куда вы будете фиксировать полученную тему. Я удовлетворил ваше любопытство? — Более чем, профессор, — Тэхёна волнительно окатывает жаром. Студенты будто все разом проглотили по колышку в одно место и теперь сидят, вытянувшись, пряча взгляд или ухмылки. Мин Юнги – бледный и фарфоровый вампир, не иначе. Его резкие черты лица почти скульптурными линиями ложатся на лицо, взгляд из-под очков обжигает цепким ножом. Тёмные волосы зачёсаны назад с аккуратным боковым пробором, а одна сторона выбрита. На нём совсем не привычный профессорский наряд, преподаватели тут все как один всегда ходили в разноцветных костюмах, но Мин был одет в изумрудно-зелёную водолазку с высоким горлом, выглаженные брюки и чистейшие туфли. Тэхён откровенно оценил, не забыв предварительно запустить запись диктофона на телефоне. Замечание Мина было зафиксировано в его головушке накрепко– с такими лучше не ссориться. Голос у него оказался приятным и немонотонным. Он говорил чётко, гармонично и каждый раз терпеливо пояснял, если у кого-то возникали вопросы. Информацию он и правда умел подносить на блюде с золотой каёмочкой. Кажется, лекции высшей математики Киму на этот месяц будет приятно посещать.

✘✘✘

— Мне не по пути, — Тэхён с шумом бросает вилку. Звон стоит на всю кухню. Отец взирает на него с тяжёлым отблеском осуждения, губы напряжённо поджаты. Сегодня они ужинают только вдвоём, папин… партнёр задерживается на очередных съёмках, поэтому Тэхён надеялся просто расслабиться и провести время с родителем, но внезапное предложение вывело его моментально из себя. Потому что Тэхён терпеть не мог новую «пассию» отца, мало того, что им приходится встречаться в стенах их квартиры, так он ещё и должен куда-то ехать с ними в честь идиотской годовщины. — Почему я вообще должен в этом участвовать? — возмущению нет предела, Тэхён даже встаёт со своего места, и мужчина поднимается на ноги следом. — Тэхён-а, ну в самом деле. — Я не хочу, пап! Не буду! Нет! — парень шумно выдыхает через нос, сжимая зубы. — Это ваша годовщина, не моя! Я останусь дома! — Я хочу, чтобы ты немного отвлёкся от учёбы, отдохнул, — мужчина подступает ближе, и Ким выдёргивает рукав кофты из чужих пальцев. — Тем более этот отель тебя давно интересует, будет повод изучить там всё. — Я замечательно отдохну тут без вас. Нет уж. Тэхён всё ещё обижен и зол. Он всё ещё подросток, с задетыми чувствами и накопившимися претензиями. Он так сильно не любил любовника отца, что даже эти пять лет совместной жизни под одной крышей не сбавили огня, а только лишь всё усугубляли. Но Тэхён старался, он честно пытался убавить своё жало и не ссориться с новым членом их семьи, всячески избегал, а за столом просто молчал, жуя вдруг совершенно безвкусную еду. Может быть, этот мужчина и не был таким плохим, каким себе вообразил Тэхён, может быть, он был другим рядом с его отцом, но всё что виднелось на поверхности, отторгало парня. Не было осуждения, что его родитель в таком возрасте выбрал мужчину. В конце концов, после смерти матери Тэхёна, Намджун был многие годы одинок. И он заслуживал счастья, потому что там, откуда они приехали, однополые отношения презирались, здесь же, можно было выдохнуть. Тэхёна, в его ещё юном возрасте, не интересовали ни девушки, ни парни, пока сердце не ёкало, поэтому он и не задумывался об этом вовсе. Поэтому его коробил не пол избранника, а норов. Тэхён подписался на аккаунт любовника отца сразу же, следил и не нашёл ни одной внятной мысли, чтобы смягчить раздражение. Сокджин был нарциссом, знал свою власть и упивался ею, он купался в роскоши чуть ли не с пелёнок, потому что всю жизнь прокрутился в медиапространстве и являлся на данный момент востребованной моделью. Ким не знал, что у них там за закрытой дверью, но видел капризность и взбалмошность в повседневности. Его папе действительно это нравилось? Он ловил в этом какой-то кайф? Тэхён падает на кровать, распластавшись на ней звездой, и смотрит в потолок. Просьба Намджуна: поехать с ними на годовщину в самый популярный отель города немного манил. Об этом месте парень читал, был наслышан о безупречном райском уголке и восхищался умением управлять такой махиной, когда за плечами целая сеть других отелей, но поменьше в масштабах. Это была настоящая достопримечательность их города. А Тэхён любил быть лучшим, он хотел соответствовать своему отцу бизнесмену и таким, как хозяин отеля. И ему действительно хотелось поехать туда, собственными глазами посмотреть на это величие. Но наличие Сокджина и его сегодняшний утренний пост в социальной сети выводил из себя. Очередная прихоть приобрести в свою коллекцию бесполезную дорогую безделушку. Тэхён жил в роскоши, но он не видел пользы в бесполезной трате денег. Тэхён вообще казался не от мира сего, если под него копнуть и взглянуть поближе. — Дорогой, — за дверью неизменный голос отца и Тэхён морщится, переворачиваясь на бок, поджимая ноги под себя. — Прошу тебя… — Открыто, вообще-то, — бурчит Ким, и дверь тут же услужливо открывается. За спиной слышатся шаги, а кровать проседает под чужим весом. — Ну что мне сделать? — мужчина аккуратно ложится за спиной и укладывает тяжёлую ладонь на его плечо, подпирая голову другой ладонью. — Можно его отравить? Немножко так, — Тэхён озирается, выглядывая из-за плеча. Брови родителя медленно ползут вверх. — Он дома посидит с несварением, а мы с тобой поедем отдыхать? — Не уверен, что нас правильно поймут, когда я приведу только тебя в наш забронированный номер, — Намджун фыркает и качает головой. — Если ты согласишься, я сниму тебе отдельный номер, а наш обменяю. Будешь волен делать что хочешь, но только ужин не пропускать. Тэхён отворачивается, тянется за подушкой и подкладывает её себе под голову, утыкаясь туда лицом, громко рычит и ладонь отца сжимается на его плече. — Ладно! Но это только ради того, чтобы я собственными глазами посмотрел на отель, — приглушённо бурчит парень, чем вызывает на губах отца облегчённую улыбку. — Люблю тебя, — Намджун быстро целует сына в то же самое плечо и поднимается с постели. — Тебе там понравится. Обещаю. — Угу, тоже тебя люблю. Тэхён остаётся в спальне один и буравит взглядом стену. В голове вошкаются мысли, если, а они точно там будут исключительными гостями, то Тэхён сможет наконец-то встретиться с хозяином отеля. Парень переводит взгляд на край постели и шевелит пальцами на ноге. Улыбка сама собой расползается на губах от этих мыслей. «Вроде как они давно были знакомы с папой, это что получается? Я увижу лично эту профессиональную акулу?» — прикусив губу в предвкушении, он переворачивается на спину. — «Хм-м-м, а ведь, правда. В интернете о нём только сухие выжимки, в основном фигурирует только его зам. Даже имени нет…а про фото я вообще молчу». Ким снова переворачивается на другой бок, мажет взглядом по приоткрытой двери в спальню и резко принимает сидячее положение. — Папа! — выскочив из спальни, он обнаруживает отца в коридоре между их комнатами. Мужчина вопросительно оглядывается на него. — Это ж получается, мы встретимся с настоящим хозяином отеля, да? Вы вроде как были знакомы, ещё, когда мы жили в Корее? Намджун молчит, задумчиво оглядывает сына. Тэхён всегда проявлял интерес к ведению бизнеса отца и имел доступ ходить на те некоторые встречи по работе, вёл он себя исключительно послушно и внимал любой информации, которую получал от мудрых взрослых. Ему нравилось это в его ребёнке, хватка крепкая, а ум шустрый. — Верно. — И ты наверняка с ним захочешь встретиться? Ну там, неофициально, провести вечер за беседой, вспомнить, так сказать, былые времена? Намджун прищуривается: — А ты это к чему? — А можно мне с тобой? — Тэхён моментально обретает свой самый ласковый взгляд, на какой способен и которым удостоен только родитель. Мужчина изгибает бровь, парень делает короткий шаг ближе. — Пожалуйста? — Ну ты же понимаешь, что язык надо будет держать за зубами? — Обижаешь, пап. — Тебе бы девушками так увлечься или уже… — Намджун не договаривает, вздыхает, а Тэхён закатывает глаза в нетерпении. — Хорошо, только будешь пить сок. Парень расплывается в улыбке, сдерживает в себе порыв подпрыгнуть от своей маленькой победы и тут с первого этажа звучит знакомый совершенно нелюбимый голос: «Я дома!». Тэхён исчезает из коридора так же неожиданно, как и появился, Намджун переводит взгляд на лестницу, где уже слышаться приближающиеся шаги. — Что делаешь? — мурлычет мягкий тембр, а руки тянутся к воротнику рубашки, чтобы подтянуть к себе и мазнуть губами по щеке, взгляд уже блуждает по пустому пространству за спиной мужчины. — Уговаривал ребёнка поехать с нами, — Намджун кладёт ладони на его талию. Сокджин медленно переводит взгляд на него. — И как? — Нашёл в этом свою пользу, поэтому он едет. — Я же говорил, что он найдёт выход из положения? — Сокджин мягко улыбается, поддев кончиком носа нижнюю губу мужчины. — То есть ты специально отказался от поездки за границу, а выбрал этот отель, потому что уже знал, что Тэхён соблазнится? — Хозяин отеля, твой старый знакомый, а Тэхён любит сильных и независимых мужчин, особенно таких похожих на своего отца, — он подмигивает, — так что да, я был уверен, что он поедет с нами. — Часть фразы «сильных и независимых мужчин…» меня всё же немного смущает, — Намджун поджимает губы, почти осуждающе взирая на любовника. — Что поделать, если из твоего круга одни сплошные мужики и только одна была женщиной и то преклонного возраста, — Сокджин пожимает плечами. — Вы поели? — Точнее недоели, он вспылил в начале разговора, — пока Намджун отвечал, Сокджин уже утянул его за собой в сторону спальни и прикрыл за ними дверь. — Может, ты перестанешь его провоцировать и попытаешься найти другие попытки сблизиться? — Я не могу, — небрежно бросает мужчина, обходя Намджуна и скидывая с себя вязаную кофту, оставаясь в футболке. — Натура у меня такая. — Сучья, — добавляет Ким, чем вызывает в партнёре лукавый укол в глазах. — Тебе нравится, и, как видишь, мы вместе, или вам подавай покладистых и скучных зануд? Кстати, мы целоваться будем или нет? Темно-карие омуты ухмыляются, и Намджун делает короткий шаг к нему, притягивая к себе и впиваясь в пухлые губы поцелуем. Сокджин тянется к его поясу брюк и дёргает плотнее к себе, выдыхая в губы теплым дыханием. — Мне нравится Тэхён, но он зажат, как тиски ржавые, — между поцелуями отзывается Сокджин, чем вызывает хмурый отблеск в карих глазах, и Намджун резко замирает вместе со стянутой футболкой в руках на стройных боках. — Не переживай, обещаю, мы найдём общий язык, — он вытягивает из руки свою футболку, берёт ладонь и аккуратно целует костяшки пальцев, не сводя внимательного взгляда с глаз, — уверен, эта поездка немного нас сблизит. Намджун не сомневается в коммуникативных способностях своего партнёра, ведь никто не говорил, что с Тэхёном будет просто. Но и Сокджин слишком долго ведёт себя неприступно по отношению к его сыну, показывая лишь только то, что хочет. Он шумно выдыхает в очередном поцелуе и надеется, что эта поездка действительно их немного сблизит.

✘✘✘

Хосок учтиво наклоняет голову и целует мягкую кожу тыльной стороны ладони одной из своих учениц. — До следующего занятия, спасибо за сегодня, — та кокетливо улыбается и выскакивает из студии, словно птичка певчая, пока другие девушки её дожидаются и лукаво косятся в сторону преподавателя танцев, затем уходят по улице вверх. Хосок ещё какое-то мгновение стоит на пороге, делая глубокий вдох свежего вечернего воздуха и отступая, тянет металлические жалюзи вниз, запирая центральный вход танцевальной студии. Он проходит вдоль широких окон, закрывая обзор на улицу, мажет пальцами по музыкальному проигрывателю и вытаскивает провод из розетки. Останавливается у дальней стены, придирчиво осматривая пустующее пространство, и отключает весь верхний свет, оставляя лишь приглушённое свечение вдоль пола. Стены в студии выкрашены в чёрный, редкая мебель в виде ажурной тумбы под музыкальный центр, несколько стульев и раскрытые двери в раздевалки для мужчин и женщин отдельно. Проветрив помещение, он поправляет благоухающие палочки и наконец-то направляется к самой дальней двери в другом углу помещения, отпирает её и проходит в узкий коридорчик, откуда на второй этаж ведёт металлическая лестница, где расположена его трёхкомнатная квартира, которую он с друзьями выкупил несколько лет назад. Собственно, они втроём в ней и живут. А история их знакомства потянула бы как минимум на три тома расписанных страниц в самых ярких подробностях. Один бедовей другого, а их прошлое настолько тесно переплелось, что даже в чужой стране они расстаться так и не смогли, сохраняя между собой один колкий секрет, впрочем, всех всё устраивало. — Ты уже дома? — Хосок замечает зелёное пятно свитера у окна, когда заходит в квартиру. Юнги сидит в своём компьютерном кресле у раскрытого окна и лениво тянет только что прикуренную сигарету. Одна нога согнута в колене, другая вытянулась на подставке для ног. Тот медленно поворачивает голову в сторону коридора, реагируя на звук. — Сегодня напихали мне от души лекций, пришлось по всем курсам проскочить, — хриплым и уставшим голосом отозвался он. — Ну как тебе студенты? Ты давно, кстати, не занимался этим, — Хосок проходит за барную стойку в кухне, тянется к кувшину с водой. — Сегодня были послушные, будущие тесты их припугнули. Карл слишком любит нудно растягивать темы, — Юнги затягивается и расслабленно откидывает голову назад, выдыхая дым из лёгких. — Ничего, зато за месяц они не соскучатся. — Ты ужасный преподаватель, — Хосок ухмыляется, осушая стакан воды, — я бы боялся к тебе ходить. — Зато познавательно, — парень пожимает плечами, легко скидывая пепел с кончика сигареты. — А где, собственно, наш сосед? Он разве не сегодня возвращается? — Хосок проходит к парню и усаживается на диван сбоку, выглядывая в сторону раскрытой двери самой дальней спальни. — На ковре у бати задерживается, видимо, — Юнги переводит взгляд на вытянувшееся лицо друга. — Что случилось? — Очередное свидание вслепую запорол, я говорил ему, сдерживайся. В итоге девушка возмущена, её родители – с покалеченной душевной организацией, а отец рвёт и мечет. — Стесняюсь спросить, что было, — Хосок неприлично прыскает, чуть не расплескав скопившуюся воду во рту. Юнги морщит нос и нервно дёргает носком вытянутой ноги. — Нашёл бывшего, привёл на свидание с ней и засосал прямо при ней. Хосок откровенно распаляется в громком смехе, прижав ладонь ко лбу. — Не смешно, блять, — но уголок губ дергается в усмешке. — Смешно. Со стороны входной двери слышится возня, и оба синхронно поворачивают голову к входу. Первым, что летит в гостиную,– это небольшая дорожная сумка, затем с плеч сдёргивают лёгкую куртку, и вошедший размашистым шагом подходит к Юнги, забирает без церемоний сигарету и с каким-то остервенением приканчивает новенькую сигарету. Яростный взгляд впивается куда-то в открытое окно, а сам он дышит, будто бы бежал сюда как на пожар. Парни смотрят на него, задрав головы, в полной тишине. Сигарета скурена, хищный взгляд обратился сначала к Хосоку, потом к Юнги. — Что? — окурок летит в пепельницу, и Мин тянется за новой, чтобы самому спокойно покурить. — Ты же в курсе, что можешь не ходить на эти свидания? — Хосок сдерживается, чтобы не улыбаться, стараясь как можно строже смотреть на самого младшего среди них. — Мне нравится его бесить, — нервно бросает парень. Развернувшись, он направился на кухню, по пути пнув несчастную сумку в сторону. — Мы видим, как тебе нравится, — кивает Юнги, причмокнув от удовольствия. — Свои заведи, хватит мои пиздить! — тут же добавляет он, когда младший оборачивается и впивается взглядом в пачку на его коленях. — Я не курю, вообще-то, — ёрничает Чимин, открывая холодильник и что-то там с любопытством рассматривая, пока всё ещё пылает от набухающих чувств внутри. — Ага, облизываешься и к уху подносишь, — Хосок перекатывается на диване, принимая лежачее положение. — И всё же, о наших баранах. Ты в курсе, что твой батя в другой стране и ты можешь игнорировать эти свидания? Дверца холодильника закрывается, и парень обращается к ним, посмотрев сначала на одного: безучастного абсолютно, и на другого, у которого на лице откровенное издевательство. — Это его условие, я не могу это игнорировать, — он пожимает плечами, садится на барный стул, облокачиваясь локтями на стол. — Таким радикальным способом ты не найдёшь себе партнёршу, — наконец-то вступает Мин. — Не пробовал сначала поговорить по душам с ними, договориться там? — Мне ещё ни одна не приглянулась, чтобы с ней говорить, — фыркает и нетерпеливо цокает, поджимая губы. — Чимин, не доводи отца до греха, я тебя умоляю, — Юнги закатывает глаза, отворачиваясь к окну, выдыхая дым. — Я бы на его месте давно бы тебе перекрыл воздух, чтоб жизнь мёдом не казалась, — Хосок косит взгляд на младшего и видит, как у того изгибается бровь. — Он меня слишком сильно любит, и поверь, без его-то поддержки я выживу, — Чимин хмыкает и затем тяжело выдыхает, ероша свои светлые пряди волос. — Ну, это я так, как бы между прочим добавил, — Хосок продолжает издеваться, чем получает тычок в ногу от Мина. — Не нервируй почём зря ребёнка. Оба расплываются в шкодных ухмылках, а Чимин скептически окидывает их взглядом. — Смотрю, расслабились тут, пока меня не было? — Маленький босс в ярости? — Юнги смотрит исподлобья, раздавливая бычок. Чимин странно отмалчивается, настолько странно, что парни в подозрении переглядываются. Не то чтобы они боялись своего друга, но в гневе тот мог и в драку влезть, или вообще из дома уйти, и приключения на свою пятую точку найти, чтобы сбросить напряжение. А его они любили и берегли как зеницу ока, просто потому что хотелось. Просто потому что так у них повелось в их странной компании. Дружат они давно и настолько тесно сплелись, что буквально чувствовали друг друга даже на расстоянии. Но их связывала не только многолетняя дружба, но и один тяжёлый секрет, с которым они живут по сей день. Да, и Чимин был их особенным, связующим звеном, за которым они и в огонь, и воду. Знакомство ребят произошло, когда Юнги и Хосоку было десять и одиннадцать лет, оба выросли в приюте. Хосок был активным энерджайзером, а Юнги являлся его абсолютной противоположностью–на том и спелись. Юнги любил книги, цифры и иногда сбегал из приюта, Хосок любил музыку, мир и уже тогда строил грандиозные планы, над которыми Юнги подтрунивал и философствовал своим начитанным детским умишком. А Чимин в их компании оказался случайно: его отец являлся не последним значимым человеком в стране, а их приют – был одним из промежуточных пунктов его деятельности, туда с собой господин Пак и привёл мальчонку семи лет. Дети постарше из приюта, восприняли затесавшегося мальчишку в штыки. Причём Чимин уже тогда умел натыкаться на засранцев – и это были одни из худших воспитанников. Они решили надавать ему хороших тумаков, лишний раз ткнув тем, что мальчик из этих самых дурацких богатеев, которым и вовсе никогда не осознать, как тяжело сиротам живётся в бедности на всю предстоящую жизнь, а «подачек» от его папаши им не надо. На том и схлестнулись. Чимин за словом в карман не лез, слёз не лил, вцепился в одного из них мёртвой хваткой, куда потом половина приюта стянулась, пока взрослые обхаживали его родителя и показывали, как у них тут всё устроено для благополучия детей. Юнги и Хосок примчались, как только услышали о драке на заднем дворике. Хосок драться не умел, Юнги просто не любил конфликты. Но за яростного и возмущённого мальчишку вступились, как смогли. Девчачьи вопли поднялись на всю территорию, несчастные взрослые чуть ли челом об землю не бились, рассыпаясь в извинениях. А мужчина просто улыбался своему сыну, сграбастав того к себе на руки. Но улыбка эта была предназначена только ему, потому что те самые задиры, пристыженные, сидели уже потом, в кабинете директора с отцом мальчика. У карапуза были большие красные щёки, синяки на тощих коленках и взъерошенные чёрные патлы, когда он вдруг подошёл к таким же помятым Юнги и Хосоку. Как-то так получилось, что это бедствие сдружилось с ними. Чимин любил искусство, красивые вещи и свободу. Он выпросил у отца в выходные приходить в приют к своим друзьям, и каждый такой визит не оставался без подарков. Задиры смилостивились, но больше к ним не подходили, что было очень удивительно. После того инцидента они пару раз пытались зажать двух друзей в кладовке, но внезапно напасти прекратились, а у Чимина в один из визитов вырос здоровенный синяк под глазом, и молочный зуб был выбит. Юнги и Хосок украдкой переглядывались, но самого младшего среди них полюбили всем сердцем. Дружба осталась, интересы остались, общий дух сплотил их сильнее, а неравенство между ними не чувствовалось. Чимин вообще старался абстрагироваться от отца и его влияния, но всё ещё продолжал оставаться его сыном. Поэтому решение уехать за границу было обоюдным. Закончив учёбу, они переехали и теперь жили в совершенно чужой стране и городе, к которому удивительно просто привыкли. — Чимин? — Хосок медленно принимает сидячее положение, тот в ответ лишь молча махнул головой с готовностью слушать. — Есть у меня одна идея, судя по-твоему видочку, тебе надо сбросить напряжение. — Подрочить перед вами? — тут же ёрничает недовольный парень, чем вызывает у Юнги кашель, а Хосок морщится. — Ну, Юнги, может быть, и глянул бы. — Хосоку в плечо прилетает сильный тычок с ноги, и он валится обратно на диван, продолжая говорить. — А я вот воздержусь. Так вот, я тут слышал про одно интересное местечко. — Чимин смотрит на него с какой-то поразительной меланхолией на дне глаз. — Туда обычно приходят только состоятельные мужчины и женщины для коротких свиданий на один вечер. — Ты сейчас серьёзно? — Чимин явно недоволен. — Ты не понял, — Хосок мягко улыбается, — Юнги уже там был, ну, озвучь свою оценку, — он подмигивает Мину. — Неплохо-неплохо, закрытый клуб по интересам. Если кто-то приглянулся, передаёшь карту со своей цифрой, и вы можете уединиться, если тебе в ответ передадут выбранное число. Есть на кого посмотреть, если честно, я ожидал там увидеть старушек и дедулей с фетишами, но нет, — Юнги пожимает плечами, — моя оценка десять из десяти. У Чимина обе брови ползут вверх, уж кто-кто, но Юнги редко раздаёт такие оценки. Хосок доволен собой. — Мне подсказала это место одна приятная мадам, — тянет парень не без удовольствия. — Я выпросил сразу два пропуска, один у Мина, другой, — Хосок игриво подмигивает, — могу отдать тебе. Атмосфера шикарная. Ну что, сходишь? Чимин подпирает подбородок кулаком, прищуривается, сканируя внимательным взглядом двух друзей. — Сегодня что-то не хочу. — Вечера там только один раз в неделю, и сегодня такой день, неужели будешь терпеть неделю? Вижу, что заинтересовался, — Юнги качает головой и поднимается со своего кресла, обходя Хосока, который всё ещё пытается соблазнить младшего на греховный вечер. — Не понравится никто, сможешь просто уйти. Чимин вытягивает губы в трубочку, не сводя взгляда с довольного лица искусителя. — Там правила простые, главное – никаких имён и телефонов. Их, кстати, запрещено даже доставать, — продолжает тот. — А можно будет просто посидеть и выпить за беседой и разойтись. Чимин всё ещё молчит. — Кстати, номера у них шикарные, со звукоизоляцией, это тебе не бордель на углу. Персонал обслуживает по первому классу. Даже презервативы есть, покупать не придётся, кстати, хорошего качества. Это мне Юнги рассказал. В номер можно будет сделать заказ и остаться на ночь, но это в редких случаях происходит. Обычно все расходятся. — Давай сюда, — сухо отзывается Чимин, раскрывая ладонь на столе. Хосок доволен собой, поднимается со своего места, достаёт бумажник и вытаскивает оттуда плотную, насыщенного бордового оттенка карту с номером «6» и кладёт в протянутую ладонь, улавливая лёгкий интерес в чужих глазах. — Ты не пожалеешь, ещё смотри, станешь там постоянным клиентом, вдруг судьбу свою найдёшь? — Кутерьму, — рифмой отзывается младший, сжимая в пальцах карту и разглядывая её со всех сторон. На ней была выведена лишь цифра золотистым оттенком, и больше никаких обозначений. — Кто знает, кто знает, — Хосок пожимает плечами и идёт к холодильнику. — Есть будешь перед насыщенным вечером? — Не откажусь, — Чимин спрыгивает с барного стула, пряча карточку в заднем кармане брюк. Собираясь помочь другу накрыть на стол быстрее.

✘✘✘

Надпись «Золотая Лира» в широком коридоре ночного бара переливалась мягким светом, а широкоплечий охранник в строгом костюме придирчиво смотрел на очередного гостя, в ожидании демонстрации пропуска. С улицы это здание было неприметным, такое же, как рядом стоящие трёхэтажные, со светлыми окнами на трёх этажах выше, прикрытые тяжёлыми шторами, где-то даже Чимин успел заметить горшки с цветами. Бутафория такая? Но навязчивое любопытство его не отпускало. Глаз радовали приятные оттенки в помещении, полумрак расслаблял, а тихая, покатая мелодия баловала слух, никаких популярных песен, лишь мягкая мелодия без слов, сменяющаяся плавно друг за другом. Его услужливо провожают к огромной барной стойке, где были двое барменов: девушка и парень. Они в идеально отглаженной форме с приятными улыбками на лице учтиво интересовались, кому и что подлить. Чимин заказал себе виски, собираясь только осмотреться, может быть, даже с кем-нибудь просто поболтать, потому что от вечера он не ждал ничего интересного, в последнее время его сексуальное желание поутихло, приелось, может быть. Гости здесь и правда были разнообразными, и не сказать, что их много, пространство было почти полупустым, кто-то сидел вдвоём, тихо переговариваясь, кто-то сидел в одиночестве, похоже, просто пребывая в какой-то собственной тишине. Чимину за полчаса удалось лишь уловить одну пару, удалившуюся на верхние этажи, и то это были две женщины и за ним затем ушел мужчина. «У них и такое бывает?» — не без интереса сам с собой беседует парень, скользя взглядом по столикам. В Лире было приятно и свежо, пахло чем-то терпким и немного дорогим табаком. Ему здесь нравилось, и чем дольше он здесь находился, тем больше становилось гостей. Значит, он пришёл к самому разгару. Горчинка виски обжигает глотку, и Чимин довольно облизывает губы, отворачиваясь обратно к стойке. — Впервые здесь? — мягкий тон девушки отвлекает его от мыслей. — Это место не только для свиданий, но и для отдыха, расслабьтесь. Вам подлить? — Да, пожалуйста, — Чимин пододвигает гранёный стакан, бегло изучив приятную внешность девушки. Из глубины зала слышится тихий смех и сплетающиеся голоса. — Давно здесь работаете? — Около года, — тут же отзывается барменша, — место тихое и приятное, можно посмотреть на красивых и приятных молодых людей, послушать умные разговоры, за это ещё и хорошо платят. Она улыбается в ответ и возвращает стакан парню, и тот наконец-то за весь вечер улыбается встречно. — Значит, здесь можно просто посидеть? — Да, — кивает та, убирая под стойку бутылку со спиртным, — с кем-то можно просто сдружиться, найти общую тему и приходить сюда, чтобы просто расслабиться после тяжёлого рабочего дня, вот как у той группы людей. Чимин осторожно смотрит в сторону, где сидят пятеро человек. — А кто-то может себе позволить вольность и стрелять томными взглядами, — девушка протирает стол, кивая своему напарнику, который просит отлучиться ненадолго, и тот быстро выходит из-за стойки, — главное, всё в рамках заведения. Рядом садится кто-то, и девушка учтиво отвлекается на нового гостя за стойкой. Чимин неловко дёргает локтем, задевая человека рядом и, быстро мазнув взглядом по лицу мужчины, тихо извиняется. Севший рядом пригнал за собой шлейф пряного древесного аромата с перчинкой, Чимину такие запахи нравились. Он возвращает внимание на мужчину и ловит на себе пристальный тёмный взгляд с лёгким прищуром. — Бывает, — брошено вроде бы вскользь на его извинение. Но глубокий и строгий голос с сухой выжимкой безразличия приятно задевает слух. Чимин вдруг ощущает себя странно. Мужчине перед ним явно уже за тридцать пять, в плотном костюме, с дышащим свежим вечерним воздухом пальто на плечах, иссиня-чёрные волосы уложены в аккуратный пробор, открывая вид на ровный лоб, где еле проступает одна-единственная морщинка. И Чимин не поймёт, чему удивлён больше всего: странной ауре человека или его необычной внешности. Такие азиатские черты должны получиться только у метисов. Мужчина выглядит так сочно в этом полумраке, что Чимин вязко проглатывает вставшую комом слюну. Серьёзно? Он пол вечера разглядывал любопытные лица, а упёрся вот в этого? Родиной повеяло? Он бы пошутил, да как-то не получается. Чимин медленно отрывает взгляд с чужого лица, пытаясь зацепиться взглядом куда угодно, хоть на увлечённую девушку за стойкой, которая выбирает бутылку с алкоголем. Из колонок звучит приятная струнная мелодия гитары, а пальцы крепче сжимают бока стакана, когда рядом двумя пальцами к нему пододвигают карту с цифрой «1». Чимин смотрит на этот бархатный цвет и замечает золотое обручальное кольцо. Он медленно поднимает взгляд на мужчину, тот смотрит на него цепко, как змея на кролика, явно давая понять свою заинтересованность. Что там ему напевал Хосок? Либо обмениваешься номерком, либо можешь отказаться? У Чимина кровь забурлила, поднимая во всём теле странный жар. Незнакомец смотрел на него с откровенным, пожирающим любопытством и, кажется, даже ухмылялся своими чернющими глазами. — Можем поболтать по душам, — издевается, и уголки губ трогает усмешка. Девушка украдкой поглядывает в их сторону, когда ставит бокал вина перед новым гостем. Прячет своё любопытство от внезапной сцены перед собственным носом, потому что напряжение буквально сгущалось между этими двоими. Чимин, не сказать, что отличался правильностью, он совершенно спонтанный человек и на месте не сидит, но почему-то перед этим мужиком он растерял весь свой запал как по щелчку пальцев. Его дразнит тяга внизу живота, он всегда был падким на внешность, но никогда не прикасался к мужчинам старше себя. А этот выглядел каким-то греховным Богом. Красивый, мужественный брюнет с дурным ароматом, дающим в голову. К тому же женатый. Яблоко раздора, не иначе. Стереотипов у парня не было, раз уж пришёл в такое место. Вообще-то Чимин планировал тут осмотреться, и самостоятельно выбрать себе жертву. Но стал жертвой, видимо, он сам. Тонкая тёмная бровь изгибается, он явно ждёт чёткого ответа, и несчастного парня одолевает настоящее волнение. — В каком кармане? — трактует он его заминку по-своему, и Чимин тут же зеркалит его изгиб брови, пухлые губы в улыбке. — С чего вдруг решили, что я хочу ответить? — С того, что по глазам вижу, — бархат стелется по его ушам, и мужчина, глядя на него, медленно делает глоток тёмного напитка. — Так в каком? — В левом заднем, — Чимин чувствует, что его щёки горят, и незнакомец медленно склоняется к нему, не нарушая возможных границ, тянется рукой за его спину, заставляя Чимина выпрямиться в спине. Карточка с цифрой «6» в чужих руках, тёмный взгляд бегло изучает её, затем он забирает и свою. Медленно поднимается с места, оставляя несколько купюр на стойке, и парень прекрасно понимает, что тот расплатился и за него сразу вместе с чаевыми. Какая невиданная щедрость джентльмена. Девушка отворачивается к кассе, стараясь смотреть исключительно перед собой. Её явно смутила и взбудоражила разыгравшаяся сцена, и ей точно будет что рассказать напарнику, когда тот вернётся на рабочее место. Тёмный Бог, искуситель из преисподней, подзывает к себе официанта, тихо переговаривается с ним, и тот с благоприятной улыбкой кивает, затем указывает протянутой рукой следовать за ним. Чимин своей карточки обратно не получает, ловко спрыгнув с высокого стула, он следует за мужчиной и их сопровождающим, отмечая на ходу приятную разницу в росте, расценивая ширину плеч и примеряясь к его тяжёлому, уверенному шагу. Их ведут по лестнице на второй этаж, к одной из дальних комнат, незнакомцу передают ключи и такую же связку протягивают Чимину. Дверь в комнату открывают и пропускают парня первым. Бегло расценив тёплую обстановку, он находит, где включить свет и успевает только его щёлкнуть, когда над их головами загорается яркий свет, а дверь захлопывается. Чимин оказывается прижатым мягким жестом к стене, крепкая ладонь с кольцом ложится на его тяжело вздымающуюся полуголую грудь, потому что у рубашки слишком откровенный вырез. В этом ярком освещении, тёмный взгляд с неприкрытым удовольствием мажет по его молодому лицу, по пухлым от природы губам, тонкой шее и выступающим ключицам. Ниже, к плечам, животу, и возвращается к глазам. Чимин старается дышать через нос, медленно, немного тяжело. Сам не жалеет взгляда, оглядывая строгие черты лица незнакомца, зачем-то прицепившись к родинке на тёплом оттенке кожи. Удивительная родинка, такая яркая, прямо под губой. Чимин слегка приоткрывает мягкие губы, смотрит на чужие тонкие, суховатые губы, чувствуя, как конечности сводит в лёгком мандраже. Вязкая заминка между ними, без похабных и страстных прикосновений. Он впервые наслаждается тем, что просто смотрит, ощущая всё то напряжение в воздухе, которое сгущается между ними с каждой секундой. Мужчина надавливает на грудь, сдвигается сам чуть ближе, и Чимин чувствует откровенный стояк в чужих штанах. — Даже так? — шепчет он в чужой висок, когда тот невесомо ведёт кончиком носа у его уха, шумно потянув носом запах его тела, рука с груди медленно перебирается к напряжённому животу, поддевая лёгкую ткань рубашки. — А было возможно иначе? — зачем-то уточняет божество, и Чимин тянется к вороту его пальто, неспешно стягивая его с плеч и роняя куда-то позади на пол. Та же самая рука с груди спускается к бедру, цепляет под коленом и резко задирает вверх, припечатывая полностью к стене. С губ Чимина слетает резкий выдох, и чужие губы оказываются прямо перед его ртом, пока другая рука упирается в стену у их голов. — Против поцелуев ничего не имеешь? — этот шёпот разъедает ему барабанные перепонки и кожу на лице. — С тобой нет, — горячей лихорадкой обдаёт чужую кожу, и приглашение принято. Сначала лёгкое прикосновение мягкой кожи к его, кончик языка поддевает верхнюю губу и Чимин побеждено стонет. Выгнувшись в пояснице, он толкается в чужой пах, вцепившись крепкими пальцами в пиджак на рёбрах мужчины. Целоваться вот так сразу с языком, оказывается, просто охренительно. Чувствовать жар тёплого рта, горького привкуса выпитого вина и чужой слюны. Этот небожитель пробуждает в парне давно притихшую животную страсть и желание. И он готов прямо здесь в коридоре растелиться перед ним, сожалея лишь о том, что он не приготовился к сексу как следует и не растянулся должным образом. Чужая ладонь мнёт кожу под коленкой, сгибая её сильнее, лёгкое покачивающее движение бёдрами распаляет, лишь сильнее, выталкивая из чужого горла тихий стон. Мужчина улыбается в поцелуй, усиливая трение в штанах, ощущая, как тело в его руках судорожно дрожит, буквально проглатывая его язык, с давлением и удовольствием посасывая. — В душ нужно? — незнакомец отстраняется первым от поцелуя, опуская влажные губы к тонкой шее, оставляя там лёгкий поцелуй. — Если только растянуться, — тут же отчитывается Чимин, наконец-то расправляясь с пиджаком, сбрасывая его туда же, где и пальто. — Не проблема, — урчит бархат, затем быстро отпускает ногу и отстраняется, переставая вдавливать несчастного в стену. — Иди, — простое слово, а прозвучал будто приказ, и Чимин, прикусив губу, тяжело отлипает от стены, опускает взгляд и проходит в комнату, свет включает уже сам мужчина. Комната довольно просторная, двуспальная кровать убрана и застелена хорошим качеством постельного белья. Ближе к окнам расположен квадратный стол и два стула, и совсем рядом через узкую арку видна аккуратная, маленькая кухня. Чимин встаёт где-то в пространстве между постелью и столом, когда чувствует позади себя неподдельный жар чужого тела, хватается за спинку стула, резко втянув в лёгкие воздуха. Потому что крепкие руки скользят по талии, немного вверх, под грудь, и наконец-то пальцы поддевают вставшие колом, чувствительные соски. Чимин склоняет в сторону голову, подставляя шею под поцелуи-укусы, и прикрывает веки, отдаваясь ощущениям. Нет, такой неторопливой ласки он ещё не испытывал, и уж тем более с незнакомым человеком. Партнёр явно был обходительным, требовательным, но не торопящим. Ему явно нравился весь процесс и такая нерасторопность неожиданно растерявшегося парня. И это отключало в его голове все трезвые мысли, что он вообще здесь делает и чем занимается. Чимин, немного онемевшими пальцами подцепляет пуговицы на своей рубашке, медленно расстёгивая каждую, позволяя чужим рукам накрыть свои и скользнуть под края, обжигая слегка вспотевшую кожу прикосновениями. — Ты же в этом месте впервые? — когда рубашка спущена с плеч, он целует сначала в одно, прикусывая мягкую кожу, затем другое, повторяя щекотливое прикосновение. — Значит, ты не впервые, — хрипло отзывается парень, рубашка стянута с его рук и брошена на спинку стула, а крепкие руки касаются кромки джинсов по бокам, скользят вперёд к пуговице, помогая ему также спустить молнию. Чимин откровенно тает и не смущается того факта, что он пока единственный, кто здесь оголяется. Когда ладонь ложится на выпуклость в трусах, он мягко толкается бёдрами, чувствуя, как его ствол члена крепко сжимают. — В спальне впервые, — мужчина плавно подмахивает бёдрами, проводя своим возбуждением по обтянутым ягодицам в белье, потому что джинсы бесформенной кучкой спущены к щиколоткам. Звучит лёгкий скрип ножек об паркет, и Чимина резко разворачивают и подталкивают к краю стола, он упирается в него руками, послушно под рукой на спине выгнувшись. Трусы слетают с него настолько быстро, что он охает и склоняется ещё ниже, рука между лопаток давит уже ощутимее. Чимин сгибается в локтях, укладываясь на поверхность стола чуть ли не грудью. Горячие ладони оглаживают бока, поясницу, он уверен: тёмный взгляд изучает каждый его миллиметр тела. — Согни ногу и упри в край стола. Чимин, вообще-то, с детства терпеть не мог приказы, но где-то его подводит чуйка, и он послушно следует указаниями, что-то ему подсказывает, что именно поэтому они так нерасторопны, незнакомец явно любит давать указы и держать всё под контролем, а Чимин внезапно и не против. Бесстыдно открывшись, без капли стеснения, он оглядывается назад, встречаясь с чужим хищным, взглядом. Тонкие, немного припухшие от поцелуев губы улыбаются, когда ловят на себе внимание и Чимин уже хочет его член без подготовки. — Какой послушный, — шепчет мужчина и внимательно следит за тем, как парень прикусывает губу, скорее рефлекторно, в привычке, нежели чтобы так дёшево соблазнить. — Всё для вас, господин, — отзывается Чимин, дёрнув плечом. Влажные пальцы касаются сжавшегося колечка, задевая в этом мазке и основание яичек. Нервная дрожь и он отворачивается, подставляясь под надавливающие прикосновения к анусу, упирается лбом в тыльную сторону ладоней и неожиданно каменеет, когда чувствует вместо пальцев чужой язык. Его буквально отшвыривает куда-то вверх от земли, а тело неосознанно дёргается вперёд, но цепкие чужие руки грубо хватают за выступающие косточки и крепко фиксируют на одном месте, не давая дёрнуться. Его буквально вылизывают там, до вспыхнувших звёзд перед глазами, Чимин немного ошарашен, приятно удивлён и растерян. Жар на щеках не утихает, пальцы хватаются за края стола, и он впервые откровенно стонет, раздражая грудную клетку в своей громкости. — Куда ты? — почти рык между ласками, руки резко тянут на себя тормозя, и Чимин соскальзывает с поверхности стола, захлебнувшись в горячем воздухе. — Верни ногу обратно. Чимин дрожит как подосиновик, мышцы сводит в судороге, а нетронутый член изнывает от лёгкого прикосновения к головке. Нога, соскользнувшая со стола точно его не слушается, и мужчина ему в конечном счёте помогает, возвращаясь в прерванному занятию. Когда горячий кончик языка надавливает сильнее, и вместе с одним пальцем протискивается внутрь него, Чимин выгибается как кот, сдавленно замычав. Звёзды перед глазами вспыхивают новой волной, щекотливое, немного неприятное первое проникновение перемешивается с удовольствием. Выдохнув с жаром в поверхность стола, он упирается лбом в твёрдую поверхность, мутным взглядом разглядывая то, что ему видно между собственными разведёнными бёдрами. Рукава рубашки мужчина закатал, расстегнул верхние пуговицы на рубашке и больше ему ничего не разглядеть. Этот бес точно доводит его до искупления, добавляя второй палец и неторопливо расширяя вход. Другая рука водит по его члену, и Чимин с трудом разлепляет губы: — Я не хочу кончить…один. — Не переживай, — кратко, между вылизываниями отзывается мужчина, и Чимин закатывает глаза, прижимаясь щекой к столу, простонав от того, как теперь свободно в нём двигаются пальцы. Он точно его прощупывал, искал заветную точку и парню приходится притихнуть, сжав края стола до побелевших костяшек. Надо отметить этот день в календаре, такого начала ещё у него никогда не происходило, ах да, и, наверное, поблагодарить Хосока. Отправил на свою голову чёрт пойми куда. Чимин чувствует напирающее давление внизу живота и чуть ли не скулит от удовольствия, он покрывается испариной и поясницу прожигает покалывающая судорога, когда он выгибается и насаживается на пальцы, стоит только незнакомцу нащупать то, что нужно. И здесь он понимает, что совершил ошибку. Лёгкое дыхание на пояснице и пальцы буквально распирают его лёгкими толчками, мышцы сводит. Чимин снова дёргается в судороге от удовольствия, рука с члена пропадает, давит на его спину и огонь в теле распространяется с удивительной скоростью. Его буквально трахают пальцами, выталкивая из лёгких весь воздух, кажется, он даже царапает поверхность стола, нога вновь соскальзывает со стола. Чимин почти выпрямляется, чувствуя спиной ткань чужой рубашки, запрокидывая голову и ощущая загнанное дыхание мужчины у уха: «Умница…». От этого рыка парень вытягивается по струне, судорожно ухватившись за руку поперёк своего живота, и пока, пальцы вгоняют в него всё с тем же темпом, задевая простату, он обильно кончает без единого прикосновения к члену. Потолок перед глазами размазывает, как и его самого от острых ощущений в анусе и сотрясающего его оргазма в теле. Ему не дают упасть обратно на стол, пальцы выходят из него с хлюпающим звуком, чужие руки управляют им как пластилином, и Чимин даже не сразу понимает, как оказался брошенным на постель. Выдохнув куда-то перед собой спёртый воздух, он пытается сфокусироваться на тёмном силуэте перед собой, мужчина склоняется над ним, пристраиваясь между разведённых ног и грубо утягивает в поцелуй. Чимин цепляет за его шею, старается поспеть за темпом чужого языка, потому что всё ещё пока не в себе после оргазма. Руки сдёргивают рубашку, вяло подцепляя идиотские пуговицы. Когда карие омуты фокусируются на чужой груди, Чимин немного завидует. У этого человека не только с руками и языком всё хорошо, но и с телом всё слишком ладно, даже идеально. Натренированное тело демонстрирует явные и крепкие мышцы, перекатывающиеся под тёплой кожей, и его ведёт уже просто от такого вида. Чимин хочет с таким трахаться хоть до утра, и желательно обойтись не только этой ночью, но желание не всегда совпадает с действительностью. «Да у него и с членом всё в порядке» — подмечает про себя парень, откидывая рубашку и увлекаясь чужими брюками, сдёргивая их грубо и в нетерпении с бёдер, тут же забираясь пальцами под тёмное бельё. Разглядывая чужой орган в своих руках, он невольно облизывается: влажная головка блестит от выделений, а выпуклые вены обрисовывают идеальный рельеф. Ну картинка, не иначе, или Чимин просто напился и вырубился за той барной стойкой, а это лишь сон. — Я хочу его в рот, — шепчет он вперёд собственных мыслей, поднимая глаза на мужчину. — Понравился? — обнажает клыки в улыбке. — Да, очень хочу, — на выдохе, в теле вдруг находится силы, и он ловко приподнимается на локтях, ухватившись одной рукой за крепкую шею, и тот, понимает всё без слов, переворачивает их, кровать опасно скрипит под их весом и Чимин тихо, и удовлетворённо промычав, наконец-то стягивает последний атрибут одежды, скидывая у подножья постели, пристраиваясь у ног незнакомца. Тот смотрит с интересом, обхватывает ствол своего члена ладонью и подставляет головку под опухшие, влажные губы. Чимин пробует, опускает веки и медленно, с удовольствием лижет влажную, прохладную головку. Сверху слышится тихий выдох. Обычно они всегда чем-то пахнут, естественным ароматом кожи, или средством, если недавно принимали душ, но в этот раз никаких запахов, что было исключительно и идеально. Только вкус терпкий, горьковатый, но это настолько естественно и приятно, что Чимин прячет во рту целую головку, медленно насаживаясь глубже, вбирая в себя липкую смазку. Он убирает чужую ладонь, касается выпирающих мышц на животе и в удовольствии закатывает глаза, проталкивая член себе почти до глотки, чуть не задохнувшись, забыв вообще про правильную последовательность действий во время глубоко минета. Мужчина не торопит, зарывается пальцами в светлые пряди на макушке, балуя кожу головы приятными прикосновениями, Чимину приходится быстро отстраниться, вдохнуть воздуха и нервно облизать липкие губы. Тот молчит, пристально наблюдает, давая время на подготовку, стыд немного сковывает его. — Давай ещё раз, уверен у тебя получиться, — балует привычный хриплый тон, подстёгивая своей похвалой. Чимин набирает воздуха, расслабляется и заглатывает почти весь член, ловко выдыхая и на особенно глубоком толчке в глотке, выдыхает. Мужчина откидывает голову на подушки, впервые тихо простонав и побаловав слух Чимина, тот зарывается в его волосы обеими руками, надавливая слегка, направляя так, как ему хочется, и лишь раз, позволив себе полностью, грубо ухватившись за пряди, насадить на свой член по самое основание. В уголках глаз проступают слёзы, и давление в горле становится совсем нестерпимым, но это не перекрывает всего удовольствия от процесса, он отпускает Чимина резко и подзывает к себе. Тот послушно подползает вверх, усаживаясь промежностью прямо на твёрдый член, двигая бёдрами и вызывая на тонких губах очередную мягкую улыбку. Ладони ложатся на ягодицы, подталкивая и движения становятся размашистыми, Чимин чувствует, как собственный член постепенно твердеет после первого оргазма, он выгибается, выпрямляется, сидя сверху, выгнувшись в пояснице, продолжая двигаться по выступающей влаге между ними. А ему достался довольно крепкий орешек. — Презервативы в верхнем ящике, — Чимин медленно замирает, склоняется над ним и тянется к небольшой тумбочке у изголовья кровати, чувствуя, как губы мажут лёгким поцелуем по его груди у соска и это вызывает новую волну дрожи и мурашек по рукам. Нащупав шуршащую упаковку, он возвращается в прежнее положение, немного сдвинувшись вниз. Пальцы слушаются не с первого раза, прежде чем упаковка наконец-то рвётся по шву и гладкий, обильно смоченный в смазке латекс послушно скользит по стволу члена. — Сменить положение? Чимин отрицательно качает головой, губы его совершенно не слушаются, а голос и вовсе может подвести. Приподнявшись на коленях, оперившись одной рукой во влажную грудь мужчины, другой рукой он направляет член внутрь себя. Сначала ужасное и непривычное давление, обжигающая неприятная боль и Чимин морщится от первого дискомфорта, опустив голову и прикрыв глаза, он пытается медленно насадиться расслабляясь. С тонких губ слышится свистящий звук, незнакомец сам сдерживается, прикусив нижнюю губу, смотря упрямо между их бёдер тяжёлым взглядом и это только подстёгивает. Внутри ужасно тесно, и Чимину кажется, что он насаживается целую вечность, тёплые руки гладят ему напряжённые мышцы бёдер, низ живота и наконец-то касаются его члена, даруя лёгкое облегчение. Наконец-то он насаживается почти полностью, ощущая распирающее его давление, мужчина убирает его руку и тянет на себя, укладывая на себя сверху, и делает резкий, короткий толчок. Чимин вскрикивает уже в чужие губы. Они замирают, но целуются слишком уж лениво, мягко, отвлекающее от того жара, который распирает его в промежности. Нежные прикосновения к спине и первый, неторопливый толчок, Чимин отлипает от губ и охает куда-то в чужой подбородок. — Нормально? — Чимин хочет сам на нём жениться и выкинуть обручальное кольцо в окно со свистом, когда слышит этот вопрос. — Да, двигайся, — просит парень, упираясь ладонями в подушку под его головой. Первые несколько толчков отзываются пульсирующей болью, брови хмурятся, а веки прикрываются. — Как давно у тебя никого не было? — интересуется бархат, подмахивая бёдрами и касаясь напряжённых бровей двумя пальцами. — Праздное любопытство? — Чимин размыкает веки и смотрит в тёмные зрачки, только сейчас, при свете, обращая внимание на то, какой это красивый тёмный оттенок карих глаз. — Прихоть, — просто отвечает, укладывая ладони на изгиб талии, продолжая, двигаться не расторопно, и давление внутри становится уже не таким болезненным. — Несколько месяцев, — Чимин отталкивается от постели, упирается одной рукой в его грудь и пробует двигаться самостоятельно, ощущая перекатывающий комок удовольствия от наполненности внутри. Распробовав, откинув голову назад, он чувствует, как незнакомец замирает и позволяет двигаться ему самостоятельно. Плавно, размахивая бёдрами, кружа собственное сознание в накатившем приступе удовольствий, Чимин сдержанно стонет. Поддаётся немного назад, упираясь ладонями позади себя в чужие, крепкие бёдра, усиливая амплитуду толчков. Взмокшие тёмные пряди мужчины в приятном беспорядке, взгляд соскальзывает с его тела, и затылок вжимается в подушку, он сдаётся и позволяет себе насладиться толчками. Но это покорное поведение оказалось таким обманчивым, что Чимин теряет в пространстве и не замечает того мгновения, когда потолок поменялся с полом местами. Крепкий, почти болезненный захват, и его отшвыривает в мягкость постели, и тёмный силуэт оказывается над ним сверху. В него входят с таким резким и неожиданным напором, что он давится от собственного вскрика, который глохнет в крепкой ладони, которой ему зажимают рот. И нет, ему не больно, ему настолько упоительно, что пальцы на ногах поджимаются. Напирающие, размашистые толчки выбивают из него последние остатки трезвого ума, он не намеренно, но цепляется за чужие плечи, царапая их. Упирается в массивную грудь, замычав в ладонь и откинув голову назад. Куда было себя день непонятно, руки зацепились за изголовье постели, тело выгнулось, а горячая ладонь со рта пропала. — Боже…с-стой…я сей…час, — на издыхании, под гул в ушах Чимин отчаянно пытается ухватиться одной рукой за руку на своём члене, пытаясь остановить трение, чтобы не кончить так позорно и быстро снова, но мужчина резко нависает над ним, припечатывая руки над головой. — Ст… Слова проглочены в слабом всхлипе вперемежку с грудным стоном, мир поплыл по своему течению, его крыша отлетела к чертям, потому что он отчётливо слышит чужой стон удовольствия у своих губ и его вновь втягивают в поцелуй, пока между ног становится совсем влажно и липко, и так страшно тесно внизу живота, что ему кажется, его сейчас просто разорвёт от удовольствия. Он кончает, надрывно замычав в чужой горячий рот и зажмурившись, сперма разбрызгивается по коже на животе и его всё ещё сводит в дурной судороге, когда толчки становятся совсем бешеными, и тугая наполненность распирает его анус, потому что мужчина над ним тоже кончает. Чимину жарко, неумолимо хочется пить, умереть и сразу воскреснуть, горячее дыхание незнакомца опаляет ему шею, и он лбом упирается в его плечо, продолжая изливаться в презерватив внутри него. Они ещё какое-то мгновение не шевелятся, Чимин и вовсе глаз не может раскрыть и отдышаться, когда отдалённо чувствует рядом шевеление. У него даже мыслей не хватает о том, что стоит отдышаться и сходить в душ, потому что под боком предательски холодно. Ослабевшим комочком он пытается хоть пальцем пошевелить, но всё, что получается это свести ноги и судорожно выдохнуть. Он точно чувствовал прикосновение к своему животу, но ухватиться за руки не получилось, пальцы не слушались, оргазм эхом отдавал по каждой клеточке его ослабевшего организма. Он и не упомнит, когда так чувствовал себя разбито. Тепло под боком появляется так же неожиданно, как и пропало. Расплывчатое пятно на уровне глаз всё ещё тут, рука тянется к чему-то перед ним, в попытке ухватиться, попросить подождать ещё немного. Кажется, в этот вечер из него вытрахали точно всю душу. Но ни губы, ни тело его не слушаются, он постыдно проваливается в сон.

✘✘✘

Первым, что проплывает в проснувшемся сознании это чувство потерянного времени. И только потом скользкое прикосновение где-то между ягодиц. Чимин открывает глаза, жмурится от света из окна и только сейчас понимает, что наступило утро. Сам он лежит на боку, быстро опустив взгляд на свой живот, где давит уже знакомая рука с обручальным кольцом, подкидывая ему воспоминания вчерашнего вечера во всех подробных красках. Если честно, он думал, что проснется здесь в одиночестве, не зря же им дали две связки ключей. Рука соскальзывает с его живота, прячется где-то позади, и Чимин бы возмутился от такого бесстыжего жеста, его ягодицу грубо отодвигают, и в мягкий анус толкаются. — Не смог оставить тебя тут в одиночестве, — шепчет уже знакомый голос, — предвкушая, каким ты можешь быть мягким с утра. — Как, блять, заботливо, — шипит Чимин, вцепляясь в чужую руку, мат вылетает скорее от возмущения, чем вызывает в мужчине усмешку, и член упорно давит на него, с лёгкостью проскальзывая внутрь. — Ещё скажи, что не нравится, расслабься, — лёгкая, уже привычная нотка приказа, и Чимина ведёт в сторону, мужчина нависает сверху, вжимая того лицом в подушку, ложась сверху. — Блять, — простонав глухо в подушку от удивительно приятного растяжения между ног, Чимин думает, можно ли это посчитать за домогательство, он вроде не давал прямого согласия, но вроде как и не против утреннего секса после пробуждения. — Вчера ты был не так красноречив, — урчит голос у уха, подмахивая приятными толчками сзади. — Я с утра не в духе…всегда, — бормочет парень, выныривая из подушки, и прикрыв глаза, сдавленно стонет сквозь сцепленные зубы. Руки стягивает в лёгком дискомфорте за спиной, где мужчина их сжал. — Прости, но твоя задница слишком меня приманила, пока я одевался. — Надо было не смотреть, — ёрничает Чимин, снова уткнувшись в душную подушку, он как животное в течке умирает от ласк, чувствуя, как вновь твердеет, и нежная кожа члена трётся о сухую ткань. — Прикрыть и просто уйти. — Даже не знаю, — грубый и глубокий толчок, — что мне больше нравится: как ты вчера был послушным или как сейчас ядом плюёшься. — Я вообще бесподобен в любом виде! — рычит парень, толкнувшись навстречу и закатив глаза от удовольствия. — Действительно, — горячий язык облизывает под ухом, — могу прекратить. Мне остановиться? И будто бы назло мужчина действительно останавливается, а Чимин вздрагивает, придавленный от чужого веса. Ему уже самому хочется подвиливать задом, как какой-то похотливой шлюхе, и умолять продолжить, но вовремя прикусывает себе язык и грузно сопит в подушку, пока сердце в груди выбивает себе дорогу наружу из грудной клетки. — М? — пальцы сжимают покрасневшую кожу на ягодице, и совсем лёгкий шлепок по горячей коже прогоняет по телу странный ток. — Мне продолжить? — Да! — получается даже слишком громко, одна рука мужчины пробирается под его шею, зажав ему рот, другой он дёргает Чимина на себя под животом, заставляя с трудом встать на колени, вновь перехватывает его руки и заламывает за спину. Чимин отлетает уже который раз от удовольствия и намеренной власти в чужих руках незнакомца. Его имеют чуть ли не на весу, потому что ноги предательски сводит, но плен из рук держит крепко, толкаясь в него с особенным остервенением. Ему бы заплакать от удовольствия и жара в груди, постыдно замычать в разрывающем вопле, когда его дёргают назад, заставляя прижаться затылком к чужому плечу. Откуда только всего и сразу, на Чимина давит со всех сторон, его тело превращается в один сплошной нерв, где-то на задворках сознания он слышал, что так бывает, если слиться с самой вселенной. Что-то из пьяного бреда Юнги на философские темы, под громкий смех Хосока. Да он тут слился не со всей вселенной, он отчаянно прилип к члену неизвестного типа и теперь даже не знает, как ему в будущем обходиться без подобного секса. Им вертят как хотят, хотя Чимин не отличается покладистостью, он вообще терпеть не может, если что-то не под его контролем, а в постели с неизвестным рассыпается буквально в пыль. И это он был зачинщиком и чаще брал, чем давал. А здесь из него буквально душу высосали. Руки выпускают, Чимин судорожно выдыхает и хватается за изголовье постели, выдыхая жар всей грудью, его трясёт. — Блять! Ты чёрт! — Чимин сгибается, жмурится и чувствует, как сейчас просто взорвётся. — Кончай, я почти, — шепчет дьявол в затылок, бережно обхватывая его поперёк живота, и он действительно кончает, изливаясь на постельное бельё под собой, чувствуя, как мужчина за ним жмется к нему всем телом, кончая следом. Удивительно, в этот раз он и правда быстро кончил. Его точно использовали, заставляя продать душу и тело. — Захочешь повторения, приходи сюда через неделю. Мне понравилось, — ох эта клыкастая ухмылка и чёрная смоль. Чимин, ослабевший, фыркает, хрипло засмеявшись. Мужчина и правда был уже одет, выбросил использованный презерватив, застегнул штаны, поправляя своё достоинство, накинул пиджак, не сводя взгляда с голого парня в постели, застегнул пуговицу и поправил ворот белоснежной рубашки. — Я заказал тебе завтрак, так что поешь. Присмотрелся к мутным карим ореолам всё с той же ухмылкой и, развернувшись, он просто вышел, оставив Чимина в одиночестве. — Боже, меня действительно поимели, — Чимин прикрывает глаза ладонью, не имея сил остановить хриплый смех.

✘✘✘

Юнги стоит босой, в спортивных штанах и свободной, помятой желтой футболке у кухни, когда входная дверь открывается и на пороге появляется его младший друг. Лохматая голова Хосока вытягивается гусем в сторону коридора, ему даже приходится на стуле медленно накрениться назад. Оба уставились на вошедшего и молчаливого Чимина, тот не расторопно скинул обувь, бросил тяжелый взгляд на любопытного Юнги, обошел его и швырнул на стол карту. Хосок моргнул один раз, затем второй, потом перевел взгляд с карты на лицо Чимина, который неожиданно оказался слишком близко к его лицу. — Неси ответственность, скотина, — загробным тихим голосом, отчего Хосок в ужасе расширяет глаза, только сейчас замечая два огромных засоса у изгиба шеи в разрезе рубашки. Еще немного, и он рухнет со стула. Юнги медленно подходит к ним сбоку и просто смотрит, молча. — Что? ЧТО?! Что случилось?! — Хосок бледнеет медленно, затем уши краснеют, и лицо идет пятнами. — Это организованное место! Тебя там не могли обидеть! Не могли же? Ты дал отпор?! Ты же всегда драться умел! Чиминчик! Старший выглядит не на шутку испуганным, Чимин же неожиданно хмыкает, Юнги с любопытством косится на засосы на его коже, уже тянет руку подглядеть поближе, как Чимин резко разворачивается и уходит в сторону своей спальни, но на удивление даже дверью не хлопает. — Что… так… — Хосок порывается уже спрыгнуть со стула, когда Мин толкает его обратно. — Расслабься, — меланхолично отзывается и садится напротив, на своё место, пододвигая к себе тарелку с завтраком. Хосок смотрит на него ошалелым взглядом, всё еще покрываясь испуганными красными пятнами на смуглой коже, вязко проглатывает слюну, хрипло выдавив из себя: — Чего? — Ты не заметил, что он со сранья проснувшийся? Выглядит даже бодро, и это кофе он не пьет, кстати. А, — Юнги лениво отпивает чай, — еще немного прихрамывает, и щеки порозовевшие. Ага. Хосок молчит, бросает взгляд на карту с номером и на ней цифра «1», а он, когда отдавал карту, помнит, на ней был совершенно другой номер.