Лимб

Вельвет тяжело быть в центре этой гейской драмы между ее друзьями. Она все еще зла на Вокса, она устала подтирать сопли Валентино. Она не хочет видеть и слышать ни одного из них. Но на Вокса она еще официально зла и может предложить ему сходить нахуй, а Вала иногда приходится просто избегать. С Воксом что-то происходит в последнее время, и она не уверена, хорошие это перемены или плохие. Он периодически гуляет по медиа-кварталу в одиночестве, с кем-то болтает по телефону, тупо смотрит в стену, пока сортирует свои мысли и чувства, скучает по Валу. Наверное, это все же к лучшему — в конце концов он перестал бросаться из крайности в крайность каждые пять минут. Он оказывается достаточно наглым, чтобы попросить ее позвать Валентино и уговорить его выслушать все, что хочет сказать Вокс. — Куколка, я не хочу его слушать, — просит Вал, но послушно идет в их общую гостиную, где они уже давно вместе не собирались. — Он заговорит мне зубы, и я прощу его. Я не хочу прощать его. Не когда его сердце занято радио-оленем, а не мной. «Чья б корова мычала», — лениво думает про себя Вельвет, вспоминая одержимость Валентино Энджелом Дастом. Два придурка-женатика, не готовые дать имя тому, что между ними происходит. Когда они заходят в гостиную, Вокс стоит на коленях на ковре перед диванчиком и выглядит отстраненно-спокойным. Он поднимает голову на звук открывшейся двери и машет им рукой. — Что за цирк? — С порога спрашивает Вельвет. — Никакого цирка, — Вокс слабо смеется и поднимает руки. — Садитесь, я хотел бы попросить кое-чего у вас. — Ну тогда ты принял правильную позу, — Вельвет слышит, как на долю секунды дрогнул его голос, но Валентино очень старается держаться надменно. Он проходит мимо Вокса, намеренно задев его крылом, и опускается на диван. Закидывает ногу на ногу и делает затяжку. Вельвет молча устраивается рядом. Сейчас она на сто процентов была уверена, что изменения, произошедшие в Воксе за последние несколько месяцев, их огорошат. Вокс стоит на коленях? Это что-то новенькое. — Как только мне надоест, я ухожу, — Вал включает сучку и демонстративно отворачивается. Вельвет не может его винить, но одновременно ей жаль и Вокса, который выглядит побитой собакой. — Я хотел бы, чтобы вы заключили со мной контракт. Его слова встречает изумленная тишина, и даже Вал снова таращится на Вокса. — Какой еще контракт? — Хмурится Вельвет. Их тандем держится на взаимном доверии, а не на контрактах. Конечно, у них есть бумажные договоры, но это сугубо про деловое сотрудничество, не более. — Мы не заключаем контрактов между собой. — Да, но я предал ваше доверие, — медленно говорит Вокс. Он смотрит на Валентино своим внимательным взглядом, явно пытаясь читать его эмоции. — Поэтому я хочу, чтобы вы запретили мне приближаться к Аластору. Вельвет переглядывается с Валентино и понимает, что она не единственная, кто не может уложить в голове происходящее. — И какую выгоду приобретаешь ты? — Подбирает слова она, пока Вал продолжает лупать глазами. — Я приобретаю ошейник на коротком поводке, — улыбается Вокс. — Если меня клинит, то я автоматом получаю по рукам. Вам гарантии, мне контроль. Контракт можете разорвать только вы. Вал стрелой взвивается с дивана, расправив крылья, резко наклоняется и, схватив Вокса за грудки, поднимает его на высоту своего роста. Тот вцепляется в запястья Вала, но не сопротивляется. Вельвет пробирают мурашки по коже от этой картины — Валентино один из самых высоких демонов Ада, и он всегда наклоняется к их лицам, когда разговаривает. Но не сейчас. — Я запрещу тебе не только приближаться к нему, но и произносить вслух его имя, — шипит он. — Искать о нем информацию, подстраивать встречи. Думать о нем! — Я согласен, — Вокс слабо передергивает ногами, очевидно, что ему очень некомфортно висеть так. — Если тебе будет от этого спокойно, то я согласен, — практически интимно и очень честно шепчет он. Вельвет внезапно понимает, что этот договор не для нее, а только для Валентино. Для того, чтобы тот простил. Она же, видимо, будет арбитром и здравым смыслом, третьей нейтральной стороной. — Какую игру ты ведешь, Вокс?.. — Шипит Валентино, и Вельвет слышит в его голосе столько боли, что ее собственное сердце сжимается от жалости. — Вал, поставь меня, пожалуйста, это уже становится больно… — вместо ответа просит Вокс. Вал раздраженно разжимает руки, и тот некрасиво падает обратно на ковер. Вокс встает и, отряхнувшись, тянет руку к Валентино. Тот же делает шаг назад и убирает руки за спину. Тонкая молния пробегает между антеннами Вокса. Похоже, он теряет терпение. «Давай, начни кричать и уничтожь своими руками неплохое начинание», — с сожалением думает Вельвет, но не вмешивается. Они должны разобраться сами. — Я проебался, Вал, — наконец подбирает слова Вокс. Признания даются ему трудно, не то, что обычно подготовленные речи и провокационные импровизации. — Перед вами обоими как лидер, и перед тобой отдельно, как твой… любовник. Вау. Вельвет невольно откидывается на спинку дивана, таращась на Вокса. Вот это откровенность. — Как кто?.. — голос Вала почти не слышен, и Вел замечает, как тот сжимает одну из рук в дрожащий кулак. — Как твой любовник, — уже увереннее говорит Вокс. — Я предал тебя и даже не заметил этого. Я сожалею. Они молчат. Валентино и Вокс смотрят друг на друга, и Вокс все еще тянет руку в надежде, что Вал ответит на его действие. — Позволь мне исправить то, что я сломал, — неожиданно мягко продолжает Вокс, и Вельвет ловит себя на том, что верит ему. Она выслушала от него достаточно фальшивых извинений за последние несколько месяцев и сыта по горло ими. Но сейчас он звучит поразительно искренне. Она жалеет, что не записала этот момент на камеру своего телефона. Такие вещи хочется оставить в памяти навсегда. Валентино отворачивается и молча идет на выход. Вокс стоит с протянутой рукой еще какое-то время, опустив лицо, на котором пляшут помехи. Он поджимает губы и пытается вернуть себе нейтральное выражение, но у него не выходит. Медленно он сжимает руку в кулак и опускает ее, словно сдаваясь. Вельвет, не заметившая, как задержала дыхание, хочет позвать его, но не успевает — Валентино стрелой пролетает мимо нее обратно, хватает Вокса за экран и, дернув его вверх, целует. Вокс перехватывает его руки, прижимая крепче к себе, неловко переступает с носочка на носочек из-за разницы в росте. Он весь дрожит и трещит электричеством. — Дай мне время, — еле слышным шепотом просит Вал, напоследок аккуратно проведя пальцами по краю экрана, и теперь действительно покидает комнату. Вокс стоит еще несколько мгновений как вкопанный, а затем резко выдыхает, очнувшись. Он снова медленно опускается на колени и устало шепчет: — Блять, что ж так сложно-то… Вельвет не удерживается от смешка, и он вздрагивает, тут же поднимая голову. О, он точно забыл, что у него был еще один наблюдатель. — Я бы сказала «прекрасное представление», но, похоже, хоть раз в посмертии ты был честен с нами, — улыбается она, чувствуя, что ей самой стало легче дышать. — Как думаешь, он простит меня?.. — Голос Вокса совершенно разбит, динамик неожиданно неприятно хрипит. Вельвет со вздохом поднимается с дивана и садится рядом с ним на ковер. — Не знаю. Дай ему время. Вокс поджимает губы, отворачиваясь. Он выглядит так несчастно, что Вельвет не может не поддержать его. — Но я, кажется, тебя простила, — неожиданно мягко говорит она. — Я люблю тебя честного. Он поднимает на нее глаза: — Правда?.. — Правда, — она сама тянет его к себе в объятия. — Иди сюда, тебе сейчас очень надо. Они обнимаются, сидя на ковре, и Вельвет понимает, что действительно простила его. — Я согласна на контракт, — ободряюще говорит она. — Если Вал согласится. Вокс устало кивает и грустно улыбается ей. — Спасибо. Я очень надеюсь, что он согласится… Вал соглашается через пару дней. Это тоже рекорд в своем роде, обычно он слаб к любым проявлениям нежности от Вокса. Он приносит целый рукописный список, в котором перечислены все синонимы к любым действиям и мыслям по отношению к радио-демону и наказания за них. Вокс, кажется, удивлен такой дотошности, но в целом не протестует. — Давай так, если мне придется думать об Аласторе по чужой вине, то я хотя бы не буду получать за это наказание? — Просит он. — Тебе не кажется нынешняя формулировка немножко… нечестной? — Не кажется, — парирует Вал, показательно-холодно глядя на него. — Не нравится, сиди без контракта. И без меня. Вокс поднимает руки, капитулируя. Вельвет помогает поправить контракт, чтобы разрешить друг другу снять с Вокса свою цепь, если посчитают нужным, и затем с интересом наблюдает за тем, как на шее Вокса появляется тугой ошейник с креплением, от которого отходят две цепи к рукам Вала и ее. После окончания ритуала Вал наконец-то начинает улыбаться и аккуратно целует Вокса в краешек экрана, демонстрируя свою приязнь. Вельвет чувствует себя гораздо счастливее, чем за все время после падения Вокса. *** — То есть ты все-таки ползал на коленях и умолял, — фыркнул Ал. Вокс строит ему передразнивающую гримасу, а затем отмахивается. — Это мой собственный выбор, — признает он. Он не собирается говорить этого вслух, но больше всего по нему ударил игнор Валентино после его падения. Вокс никогда раньше не замечал, сколько внимания он отдавал своему любовнику до этого. Лишь оставшись в одиночестве, он понял, насколько любил появляться в его студии в случайные моменты, зажимать его по углам и сладко целоваться, баловать его, рассказывать ему всякую поебень типа как прошел его день, обниматься. Прикасаться к нему. Прикосновения. Еще один комплекс, который вселил ему Аластор, и который Ви смогли рассеять своими силами. После подписания контракта Вокс в жизни не получал столько обнимашек. Несмотря на тяжесть ошейника, он чувствовал себя счастливым. Вал постепенно прощал его, а Вельвет перестала смотреть как на ничтожество. Он стал гораздо ближе к гармонии с самим собой, а потому написал принцессе короткое «спасибо». Вряд ли она поняла к чему именно было это послание, но ответила, что рада, что ему лучше. Все эти мелочи зажигали в нем что-то теплое и приятное. — Как непродуманно, — притворно-трагично вздыхает Ал, снова возвращая его к себе. — Полагаю, потом тебе пришлось снова умолять их на коленях снять с тебя эти цепи, бедный малютка Винни. — Думай, что хочешь, — отмахивается Вокс. Он не собирается рассказывать эту часть, потому что она слишком личная, как и воспоминания о его встречах с Чарли. Он знает, что Аластор все равно не способен понять. И нет, ему не пришлось стоять на коленях. Первой он выбрал Вельвет. Шея уже изрядно болела от постоянных мыслей об Аласторе, но он все еще мог терпеть. В конце концов, он знал, на что соглашался. Они сели на диванчик в их гостиной и начали говорить. — Ты собираешься помочь принцессе, не так ли? — Спрашивает она, внимательно глядя на него. — У меня небольшой выбор, — разводит руками Вокс. — Он уже почти потерял себя, я думаю, что ты и сама заметила. Вельвет передергивает плечами. Она никому не говорит, но внимательно следит за откликами со всего круга Гордыни. Вокс знает, что ей страшно. Он знает, что она тоже слышала шепот первозданной тьмы. — Он придет за мной, Вел, — спокойно продолжает Вокс. — Как он для меня незаживающий шрам, так и я для него. Это где-то на уровне подсознания. И сначала он разделается с вами, чтобы причинить боль мне. Я… Я не собираюсь терять вас. Она смотрит долго и внимательно на него, а затем качает головой: — Как эгоистично, Вокс. Я тоже не собираюсь терять тебя. Он глупо улыбается ей и осторожно протягивает руку. Вел кладет свою маленькую кукольную ручку в его лапу и грустно улыбается в ответ. — Тогда освободи меня? — ласково просит он. — Я не смогу сражаться в нынешнем виде. — Мне кажется, сейчас ты недостаточно честен со мной, — мягко говорит она. — Разве мы с Валом единственная причина?.. Вокс несчастно цыкает и закрывает глаза. — Я просто уверен, что он там страдает в коконе этой тьмы, — наконец признает он. — Я хочу спасти его… — Ему ужасно не нравится как звучат его слова, так что он мотает головой и расплывается в показательно-фальшивой улыбке. — Ну и я все еще хочу услышать от него «прости, Вокс, я в тебе ошибался». Вельвет тихо фыркает в ответ. — Только Валу такое не говори, — она качает головой. — Я расторгну контракт, если пообещаешь вернуться к нам, — просит она. — Обязательно. Только позовите меня обратно. Первая цепь растворяется в воздухе, и он чувствует, что стало немного легче дышать. С Валом все гораздо сложнее. Видимо, он почувствовал изменения в контракте, а потому к приходу Вокса он напряжен и закрыт. Вокс не знает как правильно подступиться, так что просто садится рядом и берет его за руку. — Нет, — четко произносит Валентино. Вокс молча смотрит на него, подбирая правильные слова. — Нет, — повторяет он. Вокс грустно улыбается и кивает. Шею все еще жжет из-за постоянных мыслей об Аласторе. — Как скажешь, — соглашается он. — Я не буду давить на тебя. Вал сгребает его в объятия и накрывает их обоих крыльями, образуя кокон. Вокс устраивается поудобнее и обнимает его. Его довольно плотно обхватывают четыре руки и вокруг так мягко и тепло из-за крыльев, так что при всем желании он не смог бы быстро выбраться из таких объятий. Но он бы провел в них вечность на самом деле. — Нет, — снова говорит Вал. — Я услышал тебя, — мягко отвечает Вокс. — Как скажешь. — Я не позволю тебе. Почему Вельвет позволила? — Ты точно хочешь услышать? — С мягкой иронией спрашивает он. — Нет, не хочу. Вокс аккуратно берет его лицо в свои руки и целует. Ему комфортно в этом коконе из рук и крыльев, а потому он почти готов сам отказаться от столкновения с Аластором. — Я не хочу, Вокс, — повторяет Вал. — Я чуть не потерял тебя в прошлый раз. Он вел тебя на поводу, а теперь ты сам собрался полезть к нему. Что в нем есть такого, чего нет во мне? Ты ведь продолжаешь думать о нем, хотя сам согласился не делать этого. Ох черт, это так тяжело… Вокс вряд ли сможет объяснить, ведь он сам не до конца понимает, где заканчиваются его чувства к Аластору и начинаются к Валентино. — Я действительно думаю о нем, — Вокс видит гримасу боли на любимом лице, но никак не может подобрать правильные слова. — Только с контрактом я понял, насколько много я думаю о нем. Я знаю, что ты не хочешь это слушать, но дай мне сказать, пожалуйста?.. Вал недовольно фыркает, но кивает ему, разрешая продолжить. — Спасибо… Так вот, я постоянно думаю о нем. Но все эти мысли… плохие. Он как мое подсознание, постоянно подтачивает меня червячком сомнения. Раньше я не замечал этого, но с этим ошейником я понимаю, насколько я стал зависим от его мнения. — Ты и сейчас зависим, раз думаешь не о нас с Вельвет, а о том, как бы снять оковы и пойти снова с ним махаться, — несчастно говорит Валентино. — Вал, нет. Я хочу защитить вас с Вельвет. Он действительно придет за мной рано или поздно, ты ведь сам понимаешь? Он знает, что я дорожу вами. И если в прошлый раз он пытался отрезать вас от меня, то в этот скорее всего убьет вас у меня на глазах. Я боюсь этого. И раз уж слово принцессы что-то да значит, то я действительно единственный, кто может его победить. — Пусть заберет свое слово, — капризно просит Вал. Вокс грустно улыбается: — Ты же знаешь, что это невозможно. Позволь мне сделать хоть что-то правильно?.. Вал качает головой. Его усики окончательно поникли, и он выглядит сломленным. — Вал?.. — Тихо зовёт Вокс. — Пожалуйста, не грусти так. Я же сказал, если не хочешь, то я не пойду. Спрячемся в наш бункер и переждем, пока на него не падет кара небесная. Если ты скажешь, то я всю вечность прохожу с этим ошейником. В конце концов я сам предложил. — Просто объясни мне! — Взрывается Вал, вцепляясь в него всеми четырьмя руками. — Почему это все звучит как прощание?! Глаза Вокса испуганно расширяются, и он не успевает скрыть эту эмоцию. — Это прощание, да?.. — Обреченно спрашивает Вал. — Я не знаю, — чуть фальшиво смеется он. — Ты ведь понимаешь масштабы бедствия? Первозданная тьма и маленький трусливый парень с телевизором вместо головы?.. — Он ловит слабую улыбку Вала и, положив ему ладони на щеки, смотрит прямо в глаза. — Я надеюсь вернуться. Ты ведь позовешь меня обратно? Вал молча мотает головой и прижимает его к себе крепче. Он все еще не выпускает Вокса из своего кокона. Вместо этого ложится и прижимает его к себе с молчаливой упертостью. Обнимает еще и ногами так, что Вокс оказывается почти полностью обездвижен. Тот осторожно гладит Вала по спине, стараясь не царапать когтями. Проходит много времени, прежде чем Валентино тянется за поцелуем. Они занимаются любовью, и это так нежно и ярко, что Вокс теряется в чувствах и забывает зачем он вообще пришел. Они засыпают в обнимку, а наутро Вокс просыпается с ощущением, что ошейник перестал сжимать его шею. Вал отпустил его. И он собирался во что бы то ни стало вернуться к нему. Сказать ему те самые важные слова. Вывести на столько свиданий, сколько он хочет. Получить объятий и поцелуев на десять вечностей вперед. Он снова отворачивается от Аластора, не уверенный в том, что сможет удержать лицо, и делает вид, что выбирает чего бы еще выпить. Ал молчит, погруженный в свои мысли. Вокс вскрывает новую бутылку виски и разливает им по бокалу. В реальности они бы уже давно и лыка не вязали, но, видимо, пространство лимба не дает им опьянеть до потери памяти. — Что ж, развлеку тебя своим последним унижением, — весело говорит Вокс и поднимает свой бокал как будто произносит тост. — Тебе понравится. *** В свой второй приход Вокс без церемоний материализуется посреди холла отеля. Вагги не рада его видеть. — Я бы предпочла, чтобы ты пользовался дверью, — не скрывает своей неприязни она. — И тебе долго здравствовать, — не остается в долгу Вокс. — Я снял цепи. Вагги удивленно оглядывает его. — Аластор, — просто говорит Вокс, и с ним не происходит ровно ничего. — Надеюсь, принцесса не дома? — «Надеюсь»?.. — Твоя подружка иногда слишком уперта там, где не надо, — пожимает плечами он. — И полагаю, что мне нужна именно твоя помощь сейчас. — Черта с два я стану тебе помогать, — фыркает Вагги. — Но давай, повесели меня, раз уж пришел. — Мне нужно ангельское оружие, а Кармайн не желает видеть меня на своей территории. Не замолвишь словечко? Слышал, она покровительствует тебе. — Договор ведь не убивать Аластора? — Удивленно переспрашивает Вагги. — Иначе и я могу с ним справиться. — Не собираюсь я его убивать, — закатывает глаза Вокс. — Но тьма боится света, а в данном случае ангельского оружия. Чтобы разделить их с Аластором — нужно что-то тонкое и достаточно острое. У меня ничего подобного нет. Твое копье не подойдет. Звучит достаточно опасно, и Вагги понимает, почему Вокс не хочет терять время на убеждения Чарли. Этого самого времени у них осталось всего ничего — тень Аластора появляется над городом все чаще. Она без дальнейших препираний приводит его к Кармилле и лично уговаривает ее создать оружие. Кармилла выглядит очень кисло, ей явно не нравится быть участницей очередного смертоубийства. — Ну ты ведь понимала, на что подписываешься, когда подминала под себя оружейный бизнес, — не удерживается от шпильки Вокс, и Вагги со всей силы наступает ему на ногу, намекая заткнуться и не осложнять им жизнь. — Видит Бог, тебе нельзя давать ничего острее ложки, — спокойно огрызается Кармилла, но достает из ящика своего стола небольшую коробку. Внутри тонкая накладка на коготь, точно под размер пальца Вокса. — Не обессудь, в прошлый раз я потратила на твои планы слишком много ангельской стали. Обойдешься одним когтем в этот раз. — Маловато для моей истинной формы, не налезет, — скептично замечает он. — Он заговорен. После боя верни обратно. — Я не мог бы попросить о большем, — насмешливо кланяется ей Вокс и надевает оружие на коготь указательного пальца правой руки. *** — Ну а дальше просто, — улыбается Вокс. — Мы дождались твоего очередного появления, я сразился с тобой, — он умалчивает о том, что Вельвет и Чарли собрали все силы, что могли, для увеличения его рейтингов и веры грешников в него, иначе он не смог бы и приблизиться к тени Аластора. — Отрезал тьму от твоего сердца, но она все равно настигла меня. А дальше я не знаю. Либо надрез был слишком глубоким и ты тоже сдох, либо тьма не отпустила тебя и Вагги пришлось тебя окончательно прирезать. Ну или третий вариант. Аластор тихо рычит, и он слышит радиопомехи. — Никто не просил вас «спасать» меня, — неожиданно зло говорит он. Его оскал больше похож на гримасу боли, и Воксу действительно жаль его. Он долго внимательно смотрит на демона, которым всегда восхищался и на которого хотел равняться, но вместо него видит загнанное животное, отчаянно щелкающее зубами в последней попытке защититься. — Скажи мне, — неожиданно мягко просит Вокс. — Чего ты желаешь больше всего на свете? Аластор смотрит на него безумным взглядом и минутная стрелка в его глазах движется. Вокс не отводит глаз. — Чего я желаю больше всего на свете? — Шипит он. — Свободы. — Но ты свободен, разве нет? — Пожимает плечами Вокс. — Или тебя сдерживают контракты? Аластор разражается истеричным смехом: — Ты никогда не поймешь, Винсент! Никогда не поймешь, что такое быть вторым сортом! Родиться не в той семье, не в то время! Быть всегда связанным по рукам и ногам, когда рядом ходят те, кто свободен по праву рождения! Рваться и добиваться всего своими руками через тернии! — Ты давно сдох, Аластор, а в аду всем по силе, а не по праву рождения, — жестко отвечает он. — Ты был свободен все это время. Аластор хватает его за грудки и резко тянет на себя, буквально выдергивая из-за стойки. — Да что ты понимаешь! — Рычит он буквально в лицо Вокса. Смотрит своим безумным взглядом. — Глупый привилегированный мальчишка! В жизни палец об палец не ударил, только шел по головам окружающих! — О, то есть теперь мы будем меряться, кто сколько говна в жизни поел? — Не ведется Вокс и хватает его за грудки в ответ. — Хватит оправдывать себя, Ал. И твои, и мои убийства были из-за наших эгоистичных желаний, а не из-за безысходности. Ты сам выстелил себе дорожку в ад, и никто не виноват в этом кроме тебя самого! Аластор все же выдергивает его из-за стойки и бросает на пол. Они больше не могут разговаривать и лупят друг друга кулаками, катаются по полу и рычат, как дикие звери. Ни у того, ни другого нет демонических сил, чтобы разнообразить эту драку, так что они мутузят друг друга до тех пор, пока больше не могут пошевелиться. На экране Вокса глубокая трещина, у Аластора рассечена бровь и кровь заливает его лицо. Они лежат рядом и тяжело дышат, пытаясь собраться с силами для второго раунда. — Я не был свободен все это время! — Рычит Аластор, и радиопомехи его голоса напоминают скрежет, заставляют Вокса скривиться. — И когда я развязал одни путы, на мне сомкнулись следующие! — Потому что ты никогда не даешь никому приблизиться к тебе достаточно, чтобы помочь, — выплевывает Вокс. — Ты такая скотина, Аластор! Я всю душу для тебя вывернул, но ты предпочел растоптать меня! И знаешь, что самое обидное? Несмотря на твою гниль, вокруг тебя все равно собрались души, которые дорожат тобой, но тебе плевать, ведь метафорическая «свобода» важнее окружающих, не так ли?! — Заткнись! — Аластор порывается встать, но у него нет сил. — Попробуй заткни! — Задиристо отвечает Вокс. — Готов поспорить, что твои не-друзья старались до последнего, чтобы спасти тебя, и ты просто не позволил им это сделать, потому что ты горделивый идиот! У обоих словно открывается второе дыхание, и они снова кидаются друг на друга. В какой-то момент Воксу удается оседлать Аластора и прижать его руки своими. Его когти впиваются в деревянный пол, не давая просто так сбросить его с себя. — Я восхищался тобой, Ал! — Кричит он, пытаясь найти в искаженном лице напротив хоть искру понимания. — Восхищался тем, как ты горел своей мечтой и шел к ней. Я хотел также. Не отбирать у окружающих, а создать что-то своё. И я смог! — Нихуя ты не смог, — выплевывает Ал. — Все также шел по головам и ни разу не был оригинальным. — Просто признай!.. Но Ал наконец отпихивает его от себя, и они снова катаются по полу, беспорядочно отвешивая друг другу удары. Наконец, они больше не могут продолжать. Они тяжело дышат, глядя в потолок, и молчат, потому что сейчас любое движение может привести к повторному взрыву. Но Вокс все же не удерживается, ведь его слово должно быть последним. — Знаешь, почему радио сдохло в аду? Не потому, что я его уничтожил. Ты сам это сделал. Ты радио-ведущий, должен привлекать слушателей, но тебя все просто боятся, потому что ты только и делаешь, что показываешь, какой ты жестокий и злой. Народ ищет в медиа отдушину! И крики оверлордов никогда не станут отдушиной для обычного грешника, которому поебать на разборки за территорию! — Ты сам такой же, твое телевидение застряло на уровне детского сада! Пугалки для обывателей! — Зато меня смотрят, а радио все давно повыкидывали из домов. Ты не создаешь ничего привлекательного для потребителя, а только пугаешь и разрушаешь. Аластор в ответ фыркает, не в силах продолжать эту перепалку. — Иногда просто достаточно взять протянутую руку и позволить другим позаботиться о тебе, — тихо говорит Вокс. — Но для этого нужно засунуть свою гордыню себе в задницу. У меня получилось, и тебе рекомендую. Он не уверен, что до Аластора доходят его слова. — У тебя есть те, кто любит тебя несмотря ни на что. Научись принимать это, в конце-то концов. Аластор не отвечает, отвернувшись от него. Ему ужасно обидно видеть то, во что превратился демон, которым он искренне восхищался и любил. Он не знает, как до него достучаться. Он так устал. Он чувствует подступающие слезы и жмурится, чтобы сдержать их. Он совершенно не ожидает услышать почти мирный вопрос от Аластора спустя какое-то время: — … А чего ты желаешь больше всего на свете? Вокс смеется от всей души, потому что это самый легкий вопрос, который ему когда-либо задавали: — Я хочу домой, — уверенно отвечает он. — К семье. Боже, Вал и Вел, наверное, рыдают там над его тушкой и проклинают свое решение отпустить его. А он застрял здесь, в компании Аластора на вторую вечность. И рассказал ему столько личных моментов, над которыми он теперь будет угорать все оставшееся им время. Врагу не пожелаешь. — Рекомендую тоже попробовать, — шепчет он, чувствуя как горячие слезы заливают его экран. Никогда желание вернуться не было так сильно в нем. Домой. Домой. Домой. В теплые руки Валентино и Вельвет. Он слышит нежное пение Чарли и улыбается. Его несносная не сдающаяся девочка… Его друг. Чувствует фантомные прикосновения на своих ладонях. Вал и Вел. — Я пошел, — тихо шепчет он, найдя руку Аластора и крепко сжав ее. — Не отставай. Тебя тоже ждут. Он закрывает глаза и теряет сознание. *** Никто не понимает, в какой момент что-то пошло не так. Вокс и Аластор в своих огромных демонических формах сражаются над городом. Кажется, Вокс помнит обещание Чарли и пытается вывести Аластора подальше от жилых кварталов, но оппонент слишком силен. Вагги испытывает животный ужас от происходящего и точно знает, что не она одна. Вокс действительно сильнейший грешник. Она видела несколько раз вживую, как Аластор просто переламывал сильных оверлордов, но Вокс сражается с ним почти на равных. Он тих, сосредоточен, его удары точны. Случайно они оказываются рядом с Вагги и Чарли. Вокс на секунду оборачивается на них, и это чуть не стоит ему жизни. В падении он опирается на свою гигантскую руку, давая Вагги время подхватить Чарли и отлететь подальше. Аластор несется к нему на сумасшедшей скорости, Вокс вскидывает руку с когтем… А потом они видят вспышку, и оба демона пропадают под обломками здания. Больше ничего не происходит, так что они все бросаются разгребать завал. Вельвет тихо ахает, когда замечает среди обломков неестественно вывернутую руку Вокса. Они очень аккуратно разгребают место, куда упали Вокс с Аластором, и вот оба демона в своих привычных телах лежат бездыханные друг подле друга. Вагги отстраненно отмечает, что когтя из ангельской стали на пальцах Вокса нет. — Я… Я не понимаю… — шепчет Чарли. — Они не дышат, но если они умерли, то должны были исчезнуть… — Лимб, — внезапно понимает Вагги. — Возможно, они застряли в лимбе. — И что делать? — Вельвет, сидящая рядом с Воксом, с ненавистью смотрит на них. — Мы так не договаривались! — Я не знаю, — шепчет Чарли, медленно опускаясь на колени между ними. Она вся дрожит и готова уже заплакать. — Не реви, пой, — высокий голос Валентино заставляет всех вздрогнуть. Он осторожно держит Вокса за вывихнутую руку и поджимает губы, пряча истинные эмоции. — Ведь так твои силы работают? Пой, черт тебя возьми! Вагги готова начать угрожать этому придурку, но Чарли послушно складывает руки и, помолчав несколько секунд, начинает петь. В этот раз никто не решается помочь или помешать ей. Вокруг нее вьется аура ее песни, но кроме этого не происходит ровным счетом ничего, как будто ее голос не может дотянуться до них двоих. Наконец, она замолкает и снова опускается на колени. Бессильные слезы ручьем текут из ее глаз. Они молчат, и никто не решает пошевелиться или что-то сказать вслух. Как будто если они нарушат эту атмосферу тишины, то ни Вокс, ни Аластор не смогут вернуться обратно. И когда надежда уже почти умерла, Вокс резко вдыхает воздух и садится. — Ой, блять… — воет он, схватившись на вывихнутое плечо. — Что ж так больно-то… — Вокс!!! — Одновременно кричат с трех сторон, и его буквально сгребают в объятия под возмущенные вопли боли. Аластор все так же лежит без движения. — Ребят, правда, не сжимайте так сильно… — плаксиво просит Вокс, и его наконец отпускают. — Ауч… Я вернулся?.. — Он оглядывается и счастливо улыбается, после чего сам тянет всех к себе здоровой рукой и проводами. — А это чмо где?.. Он оглядывается и видит Аластора. Чарли снова начинает всхлипывать, но он качает головой и, подтянувшись поближе, чешет когтем ухо Ала. То недовольно дергается, не имея больше возможности прикинуться ветошью. — Давай, придурок. Просто признай хоть раз в жизни, что я был прав, и хватит делать вид, что ты сдох. — Иди нахуй, — неожиданно прямо отвечает Аластор, не собираясь вставать. Чарли со счастливым визгом прыгает на него сверху с объятиями. Вокс молча улыбается и снова ныряет в руки Ви. Тянет к себе Вала за поцелуем. Вагги тихо выдыхает. Наконец-то все закончилось. Ну почти. Осталось откопать ее будущего тестя. Что-то ей подсказывает, что он тоже где-то здесь неподалеку. На груди Аластора прямо под сердцем аккуратно вырезана маленькая латинская V, и рана не затягивается, сделанная ангельским оружием. — Как всегда безвкусно, — хмурится Ал. Вокс показывает ему средний палец. — Можно просто сказать «спасибо», — ворчливо говорит он, нежась в объятиях своих друзей. Аластор недовольно отворачивается, показательно игнорируя висящую на нем Чарли, а затем неожиданно протягивает ему руку. — Спасибо, — тихо говорит он. Вокс пожимает его руку в ответ.