Лимб

Вагги стоик. Она будет бороться до конца, даже если победа невозможна. Ви отказали им. Роззи они не нашли. Рай не шел на контакт. Аластор продолжал убийства. Его черная рогатая фигура как будто вышла прямиком из самого страшного кошмара. И хоть Чарли верит, что Аластора еще можно спасти, Вагги знает, что в самом крайнем случае она заколет его своим копьем. Естественно, она этого не желает. Но время безжалостно летит вперед, а ситуация становится все хуже. Тень Аластора несколько раз восстает над городом, и это зрелище поистине пробирает страхом до костей. Ей кажется, что вариантов больше нет, и ей придется быть той, кто положит конец происходящему, но в один из поздних вечеров в двери отеля раздается тихий стук. Они с Чарли как раз сидели в холле, обсуждая очередной вариант спасения Аластора от самого себя, и не сразу услышали. За окном шел сильный ливень, телевизор был включен на минимальный звук на случай важных новостей. Но стук повторился снова. Чарли встала и осторожно подошла к двери. Вагги подскочила за ней, мгновенно призывая свое копье. Чарли махнула ей рукой, показывая не быть такой воинственной, и открыла дверь. За ней стояла фигура в темно-синей толстовке с нашитой на груди акулой и наброшенным на голову широким капюшоном, держащая над собой черный зонт. — Вокс! — Обрадовалась Чарли. — Проходи скорее, нечего там мерзнуть. — Чего?.. — Вагги пришлось ловить собственную челюсть. В смысле, Вокс? И почему Чарли так рада, как старому знакомому?.. Фигура аккуратно закрыла зонт, встряхнула его и, сунув в стойку у входа, вошла в здание отеля. Затем ночной гость взялся за края капюшона, блеснув в полутьме холла неоновыми когтями, и снял его, зажигая свой экран. Перед ними совершенно точно стоял Вокс. Чарли аж прыгала от радости и тихо повизгивала. — Я пришел поговорить, — спокойно сказал он, снимая свою толстовку, под которой обнаружилась уже его обычная одежда: рубашка с бабочкой и жилетом. Он оглянулся и оставил толстовку на вешалке у входа. — Так ты согласен помочь?! — Чарли аж подпрыгнула на месте. Вокс отступил от нее на шаг, не забыв смерить презрительным взглядом, и ответил, закатив глаза: — Какой слог в слове «поговорить» звучит как «я согласен самоубиться об…», — он запнулся, и Вагги увидела, что под бабочкой полыхнуло малиновым светом. Тонкий ошейник Ви. Вокс не мог назвать имени. Он поморщился как от физической боли и на секунду прикрыл глаза. — «Об сама знаешь кого во имя радуги, света и твоего королевского высочества»? —быстро переформулировал он. Прежде чем Чарли продолжит этот нелепый диалог, Вагги аккуратно дергает ее за плечо назад. — Так, ребятки, — строго говорит она. — Какого хрена сейчас происходит?.. Что у вас за дела и договоренности? Чарли делает то самое лицо, когда ей надо врать, а она не готова. Вагги понимает, что действительно что-то упустила между этими двумя. — Скажем так, — Вокс, кажется, тоже прекрасно понял провальные попытки Чарли придумать идеальную ложь. — Мы типа друзей по переписке. Да, принцесса? — Он улыбается широкой хищной улыбкой, а последнее слово звучит с помехами, плохо скрывающими за собой угрозу. На секунду Вагги кажется, что это снова тот Вокс, который пришел когда-то в их отель, чтобы показать его в самом неприглядном свете. Когда Чарли успела начать с ним общаться? И зачем? Должен же быть предел наивности! — Типа того, — нервно посмеивается Чарли и, заметив как угрожающе смыкаются брови Вагги, хватает ее за руку. — В хорошем смысле! Я потом как-нибудь расскажу. У тебя ведь не так много времени, правда, Вокс? — Она оборачивается к нему в поисках поддержки. Вокс лениво скрещивает руки на груди и кивает. Его хищный оскал уже пропал с лица, и он просто выглядит недовольным. — Тогда я сделаю всем чаю! Успокоительного! Нам всееееееем ооооочень нужно быть спокойными прямо сейчас! — Немного истерично смеется Чарли и убегает на кухню быстрее, чем Вагги успевает остановить ее. Они вдвоем остаются наедине посреди коридора. — Мне всегда казалось, что в королевских отелях гостям предлагают присесть с дороги, — лениво тянет Вокс, демонстративно разглядывая свои когти. — Но что я могу знать о сервисе. — Серьезно? — Спрашивает его Вагги. — Спорим, ты просто телепортировался в ближайшую камеру и сделал буквально пару шагов? Твоя толстовка даже не мокрая. — Так ты тут за Шерлока, — не отказывается от пикировки Вокс. — И все же, мне кажется, что это не тот тон, которым нужно говорить со своей последней надеждой. Она крепче сжимает свое копье. Откуда-то из глубины души поднимается ярость вперемешку с отвращением. Пора бы уже привыкнуть. В конце концов грешники в аду оказались не за добрые дела, и каждый из них имел гнилую часть души. Вагги была абсолютно уверена, что Вокс пришел ставить им условия и собирается высосать из этой ситуации максимум. — Наша последняя надежда даже не может произнести имя Аластора вслух, — хмыкает она, надеясь поддеть его и заставить снять эту маску благодетеля. — И именно об этом я и пришел поговорить, — с достоинством отвечает Вокс. Их прерывает хлопок двери и звон посуды: Чарли выскакивает из кухни с подносом, на котором стоят дымящийся чайник и три чашки. — А вот и чай! — Объявляет она, моментально перетягивая все внимание на себя. — А чего вы еще стоите? Садитесь-садитесь! Вагги и Вокс бросают друг на друга испепеляющий взгляд и идут к островку с диванчиками. Вокс выбирает кресло и грациозно садится в него, закинув ногу на ногу и положив локти на подлокотники, скрещивая пальцы перед собой. Вагги и Чарли устраиваются на один диванчик вместе, и Вагги демонстративно кладет копье себе под ноги, удостоверившись, что Вокс обратил на это внимание. Какое-то время они молчат, пока Чарли разливает чай и раздает кружки. Вокс неторопливо берет свою, приподнимает, как будто делает тост, и отпивает. Затем, поставив кружку обратно на столик, возвращается в исходную позу и говорит: — Мы не можем остаться наедине? — Нет, — отвечает за Чарли Вагги. — Не после всего. Тот задумчиво кивает, но больше не просит ее уйти. — Тогда я задам тот же вопрос, что и ранее, — спокойно говорит он. — Как думаешь, принцесса, такой демон, как я, может заслужить искупление? Они с Чарли долго смотрят друг на друга, а Вагги непонимающе хмурится. Он что, думает, что ее ответ изменился за все время? Сейчас, когда они успешно отправляют в рай исправившихся грешников? — Я… — начинает Чарли и тяжело вздыхает. В ней нет того обычного запала, который появляется когда она говорит про свои мечты. — Я верю, что каждый может искупить свои грехи. Но… — она опускает глаза, формулируя мысль. — Если ты говоришь именно про… помощь Аластору, то нет, это действие не искупит тебя, потому что оно не обращается к твоему изначальному греху. Вокс задумчиво смотрит на Чарли, в этот раз экран не играет помехами и он не выглядит рассерженным. — Хорошо, но что станет со мной, когда я умру во время схватки с ним? — Почему «когда»? — Чарли вскакивает на ноги. — Ты просто остановишь его, мы вернем его в чувства, и все будет хорошо! Вокс молча смотрит на нее, как будто подбирает слова. Это необычно, потому что у него ведь всегда есть десяток ушлых ответов на любой комментарий. — Иронично, что принцессой этой адской клоаки является такая светлая и наивная девушка, — наконец говорит он. — Ну и пусть я наивная, — Чарли краснеет, но не злится. — Я все равно верю в то, что говорю. — Ты никогда не сталкивалась с настоящей первозданной тьмой, не так ли? — С покровительственной улыбкой спрашивает он. — Я расскажу тебе. Как ты знаешь, я был монстром при жизни. Чем дальше, тем больше. Чем дальше, тем явственнее становился этот шепот на краю сознания. И так же в посмертии, тьма всегда со мной. Наиболее она была сильна, когда я пытался уничтожить весь ад, — он взмахивает рукой, как будто говорит о событиях давно прошедших, хотя это было буквально пару лет назад. — Она вцепляется в тебя, пускает корни и шепчет-шепчет-шепчет… — Вагги чувствует неприятное напряжение в плечах и передергивает ими. — Тьма сочла его самым подходящим сосудом. Я не смогу победить его, только ослабить. Тебе придется придумать, что ты будешь делать, когда я паду. Можешь написать еще какую-нибудь красивую песенку про мир и надежду, вдруг сработает. Чарли встает, чтобы что-то сказать, но ни слова не слетает с ее губ. Она бессильно садится и смотрит на Вокса глазами, полными слез. — Потому я и спрашиваю, что будет со мной, когда я умру в этой схватке? Это будет полное забвение? Или ворота Рая? Или перерождение? — Я не знаю, — несчастно вздыхает Чарли. Они смотрят друг на друга, а Вагги наоборот опускает голову. Вокс… Готов пойти на смерть, чтобы остановить Аластора?.. Но его жертва не пойдет в зачет, потому что не обращается к его изначальному греху. Зачем он вообще это спрашивает, если на вопрос нет ответа? — Я готов принять участие в этом маленьком походе против старого друга, — спокойно говорит Вокс. — Но, как видишь, я достаточно прагматичен, а потому хочу понимать, чего я могу ожидать. — Лимб, — внезапно произносит Вагги, впервые за весь диалог. — Возможно, ты попадешь в лимб. Место для тех, кто не заслужил ни Рая, ни Ада. Вокс молча поднимает глаза к потолку, затем насмешливо спрашивает: — Вечное существование в «нигде» до Страшного Суда, я полагаю? — Я не знаю, — отвечает Вагги. — Я только слышала о нем. Но, возможно, ты сможешь вернуться оттуда в ад или попасть в рай. Никто не знает. Все это время ангелы не знали, что души могут искупить себя. Не было прецедента. Боюсь, это тот же случай. — Вокс, — прерывает их Чарли. Вагги замечает, что та сидит, вцепившись в свои колени. Она кладет руку ей на плечо в успокаивающем жесте. — Я не могу просить у тебя такой жертвы. Если ты уверен, что умрешь, то я придумаю другой план. Вокс весело фыркает: — Не страдай так, я согласен. Другой план состоит в том, чтоб ублюдка заколола твоя подружка и он упокоился с миром? Так не пойдет, он заслужил продолжать гнить здесь в аду со мной за компанию, — он зубасто улыбается и встает со своего места. — Что насчет твоих цепей? — Спрашивает Вагги, внимательно глядя на него. — Пожалуй, у нас есть целый список аргументов для твоих товарищей. — Вал и Вел не станут вас слушать. Свои цепи я сниму сам, — с уверенной ухмылкой говорит он. — В общем, готовь очередную песенку, принцесса, я в деле. Напишу как разберусь с ошейником. Чао, сеньориты, — Он превращается в молнию и исчезает в антенне телевизора. Вагги и Чарли переглядываются, оставшись в тишине. Чарли выглядит абсолютно несчастной, ее глаза на мокром месте. — Милая, ты чего?.. — Осторожно спрашивает Вагги, притягивая возлюбленную к себе. — Это не то, чего я хочу, — тихо отвечает она, размазывая слезы по рукаву своего пиджака. Она начинает уже совсем громко всхлипывать, и Вагги прижимает ее крепче к себе. Посмотрев в сторону входной двери, она замечает, что Вокс оставил свой зонт и толстовку в отеле. *** Вокс замолкает и наливает им еще по бокалу виски. — Что-нибудь вспомнил? Кривая улыбка становится ответом. — И все же, не понимаю, — Аластор кладет пальцы на свой бокал и лениво водит ими по кромке. — Почему я оказался здесь в твоей компании. — Я тоже, — фыркнул Вокс. — Это, видимо, наказание — слушать твой скрежет до страшного суда. — Мне тоже будет очень «приятно» слушать твое нытье вечность. Вокс как раз отпивает свой виски, так что вместо ответа показывает средний палец свободной руки. — Ну что ж, — притворно вздыхает Аластор. — Раз уж я вынужден терпеть твою компанию, помучай меня рассказом о том, как ты успел «подружиться» с Чарли. — Обойдешься, — зубасто улыбается Вокс. О его отношениях с Чарли не знают даже Ви, тем более он не собирается рассказывать Аластору. Все началось через несколько месяцев после поражения Вокса. К тому времени он успел перепсиховаться, вымолить прощения у Вельвет, но не у Валентино, и сидел под добровольным домашним арестом в приватной части башни, работая над задачами, которые не требовали его показывать свое лицо. Остальные Ви занимались подготовкой почвы к его триумфальному возвращению на экраны, но сам Вокс пока боялся выйти даже перед собственными сотрудниками. — Отрубай нахуй все соцсети, — ласково посоветовала ему Вельвет. Это так иронично, учитывая, что она оверлорд вышеупомянутых соцсетей. — Они токсичны и только уничтожат тебя изнутри. Дай этим душам перебеситься. Официально ты на реабилитации, вот и займись чем-нибудь хоть отдаленно напоминающим это. — Чем?! — Вокс смотрит на нее с плохо скрываемым раздражением. — В соцсети нельзя, искать теги со своим именем нельзя, смотреть в камеры нельзя! — Да я ебу? — Пожала плечами та. — Гладь акул, заведи бонсай, готовь торты. Выйди на свежий воздух, в конце концов, и прогуляйся! — Как я могу куда-то выйти?! — Он демонстративно показывает на свое лицо. — Найди в аду хоть еще одного демона с телевизором вместо головы! Да на меня будут пальцем показывать! Мне сил не хватит всех перегипнотизировать, у меня рейтинг все еще в минусе! — Ты заслужил это, — холодно отвечает она. — Да, блять, заслужил! — Бесится он. — Я уже понял, спасибо! Мне все посмертие теперь мириться с последствиями?! — Ну типа того, — Вельвет почти ласково хлопает его по плечу. — И Вал все еще дуется… — тихо шепчет он, отводя глаза. — Так ты радоваться должен, — смеется Вельвет. — Он наконец-то научился отстаивать свои границы. О, кстати, можешь поучаствовать в моих марафонах. Раз ему помогло, то и тебе может. Вокс поджимает губы. Марафоны Вельвет бешено популярны, а начались из-за того, что Ви устали бороться с Валентино и его представлениями о своем идеальном теле. Заметить проблему было достаточно сложно, потому что Вал хорошо скрывал свои слабости, но им все же удалось. Несмотря на свои огромные размеры, Валентино практически никогда не ел. Его было невозможно заставить: он просто отказывался или придумывал сто отмазок, а на совместных посиделках потихоньку складывал еду со своей тарелки в заранее подготовленный пакет, а затем скармливал акулам Вокса. И так как влиять напрямую у них не получилось, Вельвет попросила Валентино быть соведущим ее небольших марафонов по любви к себе в Вокстаграме. Это сработало. Через время Вал начал более-менее регулярно питаться, в его гардеробе появились не только сеточки и корсеты, и… он отвергал фальшивые попытки Вокса помириться, просто указывая ему на дверь. — Я не буду заниматься этой хуйней, — зло шипит он. — Ну и пошел нахуй, — твердо отвечает Вельвет. — Тебе не три года, а я не твоя мамаша. Но помни о том, что не только ты нас выбрал, но и мы тебя. Мы могли бы бросить тебя на растерзание толпы, но вместо этого ты греешь жопу в своем любимом кресле и занимаешься любимым делом. Будь благодарен. Он ловит ее за руку у самого выхода из их гостиной и прижимает к себе спиной к груди. — Прости, — еле слышно просит он. — Я… Я был неправ. — Я знаю, — спокойно говорит она. — А теперь отпусти, у меня куча работы. Он молиться должен на Вельвет, потому что спустя пару дней она приносит ему удобную толстовку с нашитой на нее акулой и глубоким капюшоном, позволяющим полностью скрыть его лицо. — Она идеальна, — Вокс теребит когтем акулу на груди, пока Вельвет закусывает губу, чтобы не слишком широко улыбаться. — Рада, что тебе нравится, — кивает она. — А теперь вали на улицу гулять. Принеси нам с Валом сувениров. Вокс благодарен ей за заботу. Он телепортируется в пустой переулок и уже оттуда выходит в люди. Удобно быть никем без лица — на него не обращают внимания. Он уже давно отвык ходить по улицам. В нем сочетались совершенно противоречивые черты: трудоголизм, из-за которого он мог сутками сидеть за своим рабочим местом и не отвлекаться от задач, и жадность до внимания, заставлявшая его блистать все ярче и ярче, требуя у всех смотреть только на него. Башня Ви, которая была его гордостью и его собственноручно построенным домом, отрезала его от остального ада. Ему просто перестало требоваться выходить на улицы, а когда он это все же делал, то просто садился в роскошный лимузин с тонированными стеклами и ехал от точки А до точки Б. Он был удивлен, насколько к лучшему изменился Пентаграмм-сити с тех пор, как он еще спускался в этот город. Медиа-квартал, который Ви активно спонсировали, сильно разросся и был заполнен не только студиями и домами местных знаменитостей, но и имел свои торговые улицы, состоявшие из знаменитых брендов и маленьких местных магазинчиков, в которых бойко шла торговля. Вокс помнил это место адской клоакой, в которую было страшно ступать, не имея в кармане стилет. Сейчас же квартал цвел, горел неоновыми огнями, шумел и… жил. На одной из узких неприметных улочек на краю района внезапно длинной змеей вьется очередь. Вокс подходит к ее началу и долго смотрит на вывеску и меню: это небольшая модная кофейня со всевозможными вариантами кофе. Он бы никогда не стал стоять в очереди в такие места, но Вел и Вал любят все модное. Он не переломится, если сорок минут постоит в очереди ради сувениров для них. У него нет с собой телефона, так что ему особо некуда уткнуться. Вместо этого он разглядывает прохожих и вывески, пока ждет своей очереди. Грешники несмотря на свою демоническую внешность и прошлое остаются людьми. А значит, ищут комфорта и созидают даже там, где должны были мучаться в вечном огне. Он прекрасно понимает это, потому что годами использовал обычные людские слабости для контроля своей паствы. Когда до него доходит очередь, он заказывает два огроменных коктейля с мороженым, фруктами и какой-то сладкой гадостью для Ви и двойной эспрессо для себя. Ему выдают пакет со всем этим великолепием, но не успевает он отойти и десять шагов от кофейни, как кто-то налетает на него, выбив из рук покупки. — Простите! Извините! — Слышит он смутно знакомый девичий голос. Напитки безвозвратно испорчены. — Ах ты мелкая сучка… — шипит он, молния автоматически проходит по экрану. — Вокс?! — Ахает девушка. Он поднимает глаза и понимает, что это Чарли Морнингстар. Ну охуеть теперь. — Прости-прости-прости! Ты не облился?! — Она буквально поднимает его на ноги и прыгает со всех сторон, чтобы разглядеть его. Пакет с помятыми стаканами сиротливо лежит на асфальте в собственной луже. — Я не специально! — Не специально ломаешь чужие жизни и роняешь пакеты с напитками? — Устало спрашивает он. Ну конечно, что еще могло произойти в первую же попытку выйти на улицу? Встреча с самой принцессой Ада и еще и на его территории. — Я все возмещу! — Лепечет она. Вокс с тоской оборачивается на толпу у входа и думает, что та стала еще больше. — Ты из того кафе вышел? Я как раз туда! Вокс смотрит на нее скептично и натягивает капюшон поглубже. Его экран практически выключен, но глаза горят красным светом. Он сам не понимает, как снова оказывается в очереди вместе с принцессой. Та лапочет и лапочет, как будто они старые знакомые, а Вокс молчит, глядя куда угодно, но не на нее. — Какого хрена ты здесь забыла? Это моя территория, — в какой-то момент не выдерживает он. Чарли совершенно не смущается из-за его выпада: — Ну, у нас с Вагги вроде как годовщина и мы готовим друг другу всякие подарки. Вот я и подумала, почему бы не купить ей что-то милое и вкусное! И вообще-то это ты на моей территории, — с улыбкой добавляет она. — Как бы все, что здесь находится, мое. Вокс закатывает глаза и плотнее поддергивает капюшон. Нашлась тоже, особа королевская… Наконец, она покупает ему напитки и сует еще какое-то печенье в его пакет. — Ты же для друзей несешь? — Улыбается она. — Печенье делает все еще лучше. Он хмурится. Аккуратно забирает пакет из ее рук. — Больше не налетай на прохожих, — говорит он вместо спасибо и отворачивается, чтобы уйти. — Постой! — Окликает его Чарли. — Если тебе нужна помощь, то я всегда рада видеть тебя в отеле! Он показывает ей средний палец, не оборачиваясь, и уже собирается уйти, но она ловит его за рукав. — Я серьезно, — тихо говорит она. — Боюсь, мне не подходит групповая терапия, — иронично отвечает Вокс, пытаясь аккуратно снять ее руку с себя. — И уж ни за что на свете я не приближусь к твоему приюту для слабоумных. — Ну, у тебя же есть мой телефон, — улыбается Чарли. — Если тебе будет не с кем поговорить, ты всегда можешь позвонить мне. Она сама отпускает его и хлопает по плечу. — До встречи! — И исчезает в толпе людей быстрее, чем он успевает послать ее нахуй. Он стоит потерянный и изумленный, совсем забыв о том, зачем он вообще вышел на улицу. По-настоящему меняться он начал после этой встречи. Иначе как объяснить, что через несколько дней он сам написал ей. — О чем задумался, мой старый друг? — Голос Аластора выдергивает его из воспоминаний. Вокс долго смотрит на него нечитаемым взглядом. Слово «друг» все так же звучит издевкой по отношению к нему, и это так обидно. — Скажи, у тебя так и нет настоящих друзей в аду? — Наконец, спрашивает он. На мгновение улыбка искажается в гримасу, но Ал быстро возвращает себе обычное выражение лица. — Нет, — пожимает плечами он. — А принцесса? — Он разливает им еще по бокалу, замечая, что легкий румянец разливается по щекам Аластора. Тот всегда был слаб к алкоголю, и даже влияние лимба не отменяет это. Ал смеется от души. — Она удобный инструмент, ты не находишь? Вокс, в общем-то, согласен с этим утверждением. Аластору очень повезло, что он сумел привязать к себе принцессу Ада, да так, что та развернула и друзей, и врагов только для того, чтобы спасти его неблагодарную шкуру из той ямы, в которую он сам себя закопал. Но он не может использовать подобные слова о ней вслух, потому что это кажется… кощунством. Была ли она его другом?.. Вряд ли. Но после всего она, наверняка, считала его своим другом. — Я думаю, ты должен быть ей благодарен, — вздыхает Вокс. — В конце концов, сейчас ты все еще скорее жив, чем мертв. — Возможно, — легко бросает Аластор. Он уже освоился и с новым пространством, и с нетипичными реакциями Вокса. Да и алкоголь расслабляет его. — Но я все еще настаиваю на своем, Винсент, в аду нет друзей. Ты либо наверху, либо погребен под кем-то. — Я считал тебя другом, — спокойно отвечает Вокс. — Я бы к твоим ногам весь ад положил, даже если бы ты не ответил на мои чувства, а просто оставался рядом. — Не начинай, — Аластор отмахивается от него как от назойливой мухи. — Я сыт по горло этим разговором. Ты никогда не был честен со мной. — Я был честен настолько, насколько мог, — холодно ответил тот. — И как всегда принимаешь все на свой счет. — Да, принимаю, и что? Я открыл тебе свои слабые места, потому что доверял тебе и любил тебя. Но ты продолжал раз за разом пользоваться этим. Вокс не злился. Слова признания давались ему легче, чем он думал. Даже если они проведут тут всю оставшуюся вечность и Аластор будет снова пытаться его уколоть, он будет честен хотя бы с собой. Если ему не хватает мозгов этого понять… То это не проблемы Вокса. — Мне жаль, что ты не увидел во мне равного, — продолжает он. — Но я простил тебя. Уши Аластора слабо подрагивают, выдавая его дискомфорт. Вокс решает не давить на него. Он поворачивается к барной стойке спиной, давая Аластору пространство, и не спеша пьет свой виски. Послевкусие так себе, но скорее всего это от количества откровенностей, которые он успел произнести. У них с принцессой завязывается переписка. Вокс не собирается приходить в отель и не может позвать ее в башню, а кафе и рестораны не нравятся ему как место, в конце концов у них не свидание. Он даже не помнит первые сообщения, скорее всего он писал что-то с сарказмом и попыткой поддеть, но принцесса исправно отвечала ему. Однажды она прислала ему фото. Это была пробковая доска в каком-то заведении, где были приклеены фото Вокса со случайными грешниками. Он улыбался, пожимал руки, раздавал автографы. Один из них тоже был аккуратно прикреплен к доске. Сверху разноцветными буквами было приписано «мы любим Вокса». «Я случайно увидела эту доску в одном из кафе медиа-квартала», — гласила подпись. — «Когда я спросила, почему они ее держат на видном месте, мне сказали, что потому что все равно любят тебя.» «Они там все наркоманы», — напечатал ей Вокс, и получил… голосовое сообщение. — Вовсе нет, — вместо приветствия сказала Чарли. — Это кафе входит в ассоциацию малого бизнеса медиа-квартала, и они действительно тебя любят за то, во что ты превратил это место. Мне показали архивные фото, весь район был помойкой на окраине, пока ты не начал в него инвестировать. Сейчас тут не купить жилье, настолько взлетели цены. Ты, конечно, гандон, но ты сделал благое дело для окружающих, и это важно. Он несколько раз переслушивает сообщение и бесится. Электрические заряды щелкают по краям экрана. Он хочет оставить это заявление без ответа, но не выдерживает — все равно его слово должно быть последним! — Я просто не собирался жить в дерьме, как девяносто процентов населения. Если хочешь жить красиво, то сделай все вокруг красивым. Мне плевать на жителей района, лишь бы телек смотрели и бабки в кассу несли, — яростно наговаривает он и отправляет. Вот тебе, сучка. Засунь свою радугу себе в пизду. Вместо ответа он получает улыбающийся смайлик и кидает телефон в стену. Кажется, она решает сделать его унижение делом своей жизни, а потому ему регулярно начинают приходить фото и видео со всех уголков медиа-квартала: грешники рассказывают о своем опыте общения с Воксом, показывают мерч с Ви, искренне благодарят Вокса за каждый его фальшивый выход с «благотворительностью». Он шлет ей в ответ матерные комментарии и насмешливые смайлики, но та продолжает находить все новых и новых грешников, благодарных Воксу. Как будто у нее других дел нет. Наконец он не выдерживает и звонит ей. На ее «алло?», он грубо отвечает: — Ты заебала своими фото. Чего тебе нужно? — Секунду, — просит она, и Вокс слышит какой-то внешний шум, наверняка, она была занята делами отеля. Раздается еле слышный щелчок, и становится тихо. — Я рада, что ты спросил! — Ее голос приторен до тошноты. — Ты знаешь, я была так удивлена, что ты реально любим грешниками, что начала собирать целую коллекцию. Тебя любят не за подлость или дезинформацию, а за то, что ты делаешь жизнь окружающих лучше. Это так классно! Он молчит в ответ. Сидит на балконе их пентхауса в башне и смотрит вниз на город. Долго думает. — Мне поебать на всю эту шоблу под моими ногами, — честно говорит он. — Я просто набиваю себе популярность таким образом. — Какова бы ни была причина, какую-то пользу ты очевидно приносишь окружающим, — не сдается Чарли. — Просто признай это. Признать что? Правду? Свою зависимость? Дать ей в руки козырь для того, чтобы она смогла в любой момент потопить его? — Ты умеешь хранить секреты? — Спрашивает он чуть хрипловатым голосом. Наверное, он поехал головой от одиночества, раз решается на откровенность. Эту тайну знают только Вельвет и Валентино… И Аластор, наверное… Он был уверен, что ублюдок знает, хоть ни разу не раскрывал ему правду. — Клянусь на отцовских носках с утками, что твой секрет умрет вместе со мной, — весело говорит она. Вокс смеется. Впервые за долгое время честно и открыто. — Самая дебильная клятва, которую я только слышал в своей жизни, — признается он. — И почему я тебе верю? — Не знаю, — подхватывает его смех Чарли. — Но я, правда, не собираюсь использовать твою тайну против тебя. Или ты собрался опять подорвать ад? — Нет, — фыркает он и молчит, с улыбкой глядя на город под его ногами. — Мои силы зависят от моего рейтинга одобрения, — после паузы говорит он. — По факту я вынужден жить так, чтобы окружающим было за что меня любить. Чем больше у меня адептов, тем я сильнее. — Вот оно что, — отвечает задумчиво Чарли. — Я думаю, что это чудесная сила. — Это слабость и зависимость от других, — парирует он. — Ну не скажи, — не сдается Чарли. — Я вот принцесса Ада, и знаешь что? Большую часть моей жизни всем поебать на это. А вы вообще-то мои люди, могли бы и уважать хоть изредка, — она делает паузу, и Вокс буквально чувствует, что та искренне улыбается. — Но когда я начала заниматься отелем и появились те, кто поверил в мои мечты, я стала гораздо счастливее. Друзья это сила. Вокс молча морщится. — Мои до сих пор смотрят на меня, как на провинившегося, или не разговаривают со мной, — тихо признается он. — Ви?.. — Да… Вельвет общается со мной нормально, но каждый раз когда я оказываюсь перед ней, она смотрит на меня как на ничтожество. Он не понимает, почему рассказывает это, но довериться почти анониму на том конце трубки гораздо проще, чем признаться даже самому себе. — Я не знаю как вернуть наши отношения, — грустно замечает он. — И невозможно больно от того, что Вал даже не хочет меня видеть, — совсем тихо продолжает он. — Я так проебался… — Все начинается с раскаяния, — мягко отвечает ему Чарли. — Это несложно. Честное «простите меня». Но не только оно, нужно показать, что ты готов меняться. — Ты такая сахарная девочка, принцесса, — Вокс старается показать как можно больше отвращения в голосе, но у него не выходит. Он тяжело вздыхает. — Но мне легче. И чтоб ты знала, мне не стыдно за мою выходку с Раем и пушкой! — Да-да, конечно, — легко смеется в ответ она. — Я уже поняла, что тебе нравится быть гандоном. Извини, меня уже зовут. Если хочешь, могу позвонить еще через часик. — Не хочу, — фыркает он. — Ну тогда до скорого, — не смущается Чарли и кладет трубку первой. Показать желание меняться?.. Но хочет ли он?.. — Винсент, детка, — слышит он насмешливый голос Аластора и морщится. Оборачивается через плечо на него. — Хватит вспоминать в одиночестве, порадуй же меня рассказом о своей ничтожности. Например, о том как твои Ви посадили тебя на цепь. Вокс легко смеется и оборачивается на него полностью: — О, я ползал на коленях и целовал туфельки Вельвет для того, чтобы она позволила сидеть рядом с ней, — он видит как ответная злая улыбка расплывается на лице Аластора, и фыркает: — Это ведь то, что ты хотел услышать? — Уши Аластора снова вздрагивают. — Прости, Ал, что не оправдал твоих надежд, — он делает драматическую паузу с удовольствием наблюдая за тем, как сжимаются зубы его оппонента и уголки рта дрожат, потому что не могут расплыться еще шире. — Потому что я сам инициировал этот контракт.