Часть 1
10 декабря 2025 г., 03:59
Про Оруо Бозарда шутили, мол, парень хлебнул приворотного зелья Петры Раль, которое предназначалось нынешнему капитану сборной Хогвартса, Ливаю Аккерману. Ведь что, если не околдованность, могло объяснить неприкрытое расположение Оруо, его беззаветный взгляд, направленный на девушку, которая так откровенно заинтересована не в нём?.. Вот только настоящая шутка в том, что первым глаз на блестящего центрфорварда сборной Хогвартса положил когда-то сам Бозард...
***
Как и многие мальчишки из волшебных семей Оруо увлекался квиддичем с самого детства и, конечно же, мечтал распределиться в Гриффиндор — признанную кузницу игроков для школьной сборной. Та в последние годы хоть и не хватала звёзд с неба, продолжала занимать особое место в сердцах магического сообщества Великобритании. И шляпа была благосклонна к Бозарду, вот только радость свежеиспечённому гриффиндорцу омрачали крайне пессимистичные настроения, царившие на факультете. — Тяжелые времена настали для львов, — полушутя жаловался как-то вечером в общей гостиной Китс Верман. Семикурсник, он вот уже четыре года был капитаном факультетской команды по квиддичу и на фоне её неудач особой популярностью не пользовался. Но и спорить с ним всё же не решались. — В прошлом году эта слизеринская парочка, переростки Смит и Закарис, разматывали всех на своём пути. А теперь, когда они ушли в основной состав сборной и не будут больше играть за факультет, казалось бы, можно полетать!.. Но и в других командах как садовые гномы повылазили совершенно отбитые новички… Видел их на тренировках. Особенно этот пуффендуец — вот будет всем головная боль… — Хотя «гном» — это точно про него, — вклинился какой-то подпевала, и они с капитаном звонко рассмеялись. Оруо ёрзал на стуле, позабыв о своём задании по чарам. Ему хотелось вскочить, протестовать! Это же Гриффиндор! Стоит только поднапрячься. И сам он обязательно сделает всё, чтобы уже в следующем году попасть в команду, чтобы они снова выигрывали!.. — Что ещё за пуффендуец? — спросил кто-то негромко у сидевшего за соседним столом второкурсника Абеля Граубера, с этого года игравшего загонщиком за факультет. — Да там… — парнишка сжался от досады, почти исчезнув за фолиантом по истории магии. — Охотник. Летает как ополоумевший полтергейст. И это ещё на школьном барахле вместо метлы… — Таланта мало, — не удержался-таки Оруо. — Это же командная игра. Даже распоследний гений в одиночку не вытянет. — Возможно, мы станем свидетелями первого такого случая в истории, — Абель посмеялся невесело. — Не знаю, на какой фланг его поставят, но есть ощущение, что он может быть сразу на всех одновременно. — Значит, надо держать его! — Бозард взволнованно повысил голос. — Загонщики для чего? На прошлом чемпионате мира, вон, Уэльс венграм даже вздохнуть не дал. А ведь у тех вся линия атаки была сплошь из асов! Несколько студентов даже повернули к нему головы, но комментировать никто не стал. Верман с противоположного конца гостиной снисходительно улыбался молодецкому энтузиазму первокурсника. И только сидящая рядом одногруппница шумно вздохнула: — Да дай сосредоточиться! — Петра Раль выписывала уже третью страницу сочинения по чарам. — У мальчишек один квиддич на уме… Бозард насупился, но к столу обратно придвинулся. Окуная перо в чернила, он сварливо пробубнил: — Таки только у мальчишек… У моей сестры вся комната завешана плакатами с Баффетом Уорри из «Гордости Портри». Ведь «он же такой милашка», — тоненьким голоском попытался передразнить Оруо, но поперхнулся и закашлялся. Раль смотрела на него как на недоразумение: — Строишь из себя невесть что. Они с Петрой росли на соседних улицах Тинворта, но друзьями никогда не были. Имея четырёх сестёр, Бозард не горел желанием ещё и за пределами дома знаться с очередной девчонкой. Но так вышло, что одногодка из соседских мальчишек распределился в Когтевран, и Петра была единственной знакомой Оруо на факультете (если, конечно, не считать его шестикурсницы-сестры, но не водиться же ему в школе с фанаткой Баффета Уорри! Стыд какой!) Не то чтобы они испытывали трудности обзавестись новыми знакомыми, но в первые недели невольно держались друг друга. Ведь с земляком не так неловко плутать по коридорам замка в поисках нужного класса или разбираться в сложносочинённых правилах пользования библиотекой. С тех пор они по привычке и усаживались вот так рядом — с домашними заданиями в гостиной или за обеденным столом в Большом Зале. Но пренебрежение Петры к квиддичу ввергало Оруо в недоумение. Распределиться на Гриффиндор и не болеть? Школьная жизнь гиппогрифу под хвост! Он пытался её переубеждать: рассказывал об игре, о лучших матчах прошлого сезона, легендарных игроках, — но эффекта это не имело. Её даже не впечатляли трюки, которые он — рискуя, между прочим, баллами! — показывал ей на первых занятиях по полётам, пока преподавательница отвлекалась на других студентов. Он пытался нащупать в ней товарищеское плечо. Ведь исполнение великой миссии по возвращению былой спортивной славы факультету — нелёгкий путь. Через мглу разочарования, нависшую над львами, к ещё далёким, пока незаметным, но обязательно ярким звёздам!.. И соратники в этом пути Оруо бы совсем не помешали… И раз уж распределение сложилось так как сложилось, думал он, они с Петрой могли бы объединить усилия и выступить единым фронтом, чтобы весь Тинворт потом гордился!.. Но девочке оказались чужды большие мечты. И Бозард понял: хватит этого малодушия! Нужно действовать, даже если никто не поддержит! Кто, если не он?***
Для начала Оруо решил пойти в разведку. Ведь нужно было понять, о каких таких гениях, что стояли между Гриффиндором и заветными победами, говорили старшие. К удаче, тренировки сборной школы по квиддичу застать было несложно. Отработки у основного состава шли каждый день до завтрака, а иногда и после обеда. И болельщики имели обыкновение собираться, чтобы поглазеть на лучших из лучших, посплетничать о перетасовках игровых позиций да погадать о грядущих матчах любительской лиги. Бозард увязался за несколькими такими ребятами, чтобы своими глазами увидеть тех, кого обвиняли в прошлогодних неудачах львов. — О, так ты человек тонкого вкуса? — заулыбался на его расспросы третьекурсник Митаби Ярнах. Был безветренный день середины октября, пригревало послеобеденное солнышко, и на трибунах рядом с ними было довольно оживлённо. Где-то шли споры, а где-то под хихиканье размахивали самодельными флагами с именами любимцев. — Эти слизеринцы из тех, кого садят на метлы раньше, чем они толком ходить научатся. Отец у Закариса так вообще владеет несколькими элитными лётными клубами. Представь, ты бы с детства летал на спортивных мётлах по полноразмерному полю, а не закидывал в дупло на опушке зачарованные камни, пытаясь не сверзнуться с дедовской «Синей мухи». — Талант, взращенный галлеонами, — хмыкнул Бозард, потирая пальцами в характерном жесте. Пятикурсник Ян Дитрих, который в прошлом году играл за Гриффиндор вратарём, но ушел из-за травмы и предстоящих экзаменов, насмешливого тона спутников не разделял. Он рассудительно заметил: — У тебя может быть весь Гринготтс, но ты всё равно не впитаешь спортивного духа. А Закарис и Смит явно что-то о нём знают. Сам смотри. В поле как раз развивалась атака на ближайшие к ним кольца. После заминки сложного розыгрыша в центре левый фланг выстрелил фигурой светловолосого крупного парня. Они с центровым изящно ушли от обоих бладжеров и уже врывались в штрафную. Квоффл метался между ними так стремительно, что было сложно уследить, кто ведёт. Правый охотник подстраховывал тут же, в нескольких метрах выше, и вратарю оставалось только посочувствовать — патовая ситуация, неумолимый напор. Упустить такой мяч совсем не стыдно... В каком-то метре от контакта, блондин нырнул под линию игровой высоты, к нижнему кольцу — и квоффл возник у него в руках будто из воздуха. Замах!.. — О-о! — восторглась трибуна и тут же немо хватанула ртами воздух. — Боггарт меня разорви… — прошептал Бозард. Вратарь камнем упал в просвет между атакующим и кольцом, и мяч исчез в вихре этого стремительного движения как зыбкая тень. Охотник разочарованно рыкнул и выругался вслед сопернику. Тот же мягко вышел из пике и как ни в чём не бывало вернулся на позицию, закидывая свою добычу обратно в поле для следующей разыгровки. Неудавшийся бомбардир пытливо смотрел из-под сурово сведённых широких бровей, но вратарь на это лишь довольно утёр себе под носом… — А теперь представь, что они играют не по разные стороны, — Ян озвучил паническую мысль Оруо. Он бы не удивился увидеть такое в профессиональной лиге. Но в Хогвартсе? Третьекурсники? Да уж, их папаши явно потратили каждый галлеон не зря… Оруо понял, о чём сокрушался Верман. Но теперь-то это больше не будет играть за кубок школы! Члены сборной выводились из внутреннего чемпионата, чтобы у других студентов был шанс проявить себя, выступая за факультеты. И если избавление от таких сильных соперников не шанс для Гриффиндора, то что? Неужели кто-то из новичков способен встать с ними в один ряд?***
Отследить тренировки факультетских команд было сложнее. График постоянно менялся и часто совпадал с занятиями первокурсников, поэтому Оруо всё никак не удавалось посмотреть на того самого «гнома из Пуффендуя», «ополоумевшего полтергейста», которого так страшились члены команды. — Говорят, Трюк разрешает ему тренироваться иногда самостоятельно по вечерам, — рассказал однажды Митаби. — За уборку в инвентарской или что-то в этом роде… Ха-ха-ха. Первый матч в сезоне был уже не за горами, но Оруо не мог ждать — так его интриговал этот новичок. Что ещё за тренировки в одиночку? Этот пуффендуец что, недостаточно хорошо держится на метле, поэтому отрабатывает самостоятельно? Да и кем надо быть, чтобы сторговаться с Трюк за чистку школьных мётел?.. — Ты что, доделал анализ зелья на завтра? — удивилась Петра, когда в один из вечеров Оруо собрался уходить из гостиной. — Подождут твои зелья, — не оборачиваясь, буркнул он себе под нос и скрылся в проходе. Ранние осенние сумерки уже сомкнулись над замком, но в поле для квиддича горело несколько магических прожекторов. Оруо крадучись нырнул в тень трибуны и присмотрелся. Удача! В воздухе на уровне среднего кольца по периметру поля скользила одинокая фигура на метле. Бозард спешно забрался по лестницам наверх и пристроился в закутке у нижних лавок, так, чтобы можно было подсматривать, но самому не попасться на глаза. Мальчишка на метле сделал ещё один медленный круг на прежней высоте, перебрался чуть выше и продолжил свой неспешный облёт. Он что, высоты боится? Что за ритуалы, недоумевал Оруо. Он успел заметить, что пуффендуец и правда ростом не вышел — точно был меньше самого Оруо. На метле при этом сидел всё-таки ловко, напряжения в позе не было, но какая-то иная осторожность чувствовалась, и Бозард пытался понять, что же он такое делает. Три круга спустя «полтергейст» завис у колец: какое-то время осматривал их, то чуть приближался, то отдалялся, облетел каждое по очереди и снова оценивающе рассматривал. Зрелище было более чем разочаровывающее… За спиной у Оруо на лестнице отчётливо послышались шаги. Он запаниковал, попытался слиться с деревянной стенкой трибуны, но ничего, конечно же, не вышло. Из темноты пролёта возникла долговязая фигура. Парнишка с отросшими патлатыми волосами тащил в руках метлу и негромко подгонял спутника, плетущегося следом: — Давай быстрее, а то опять уйдёт полировать всю инвентарскую до самого отбоя, — судя по росту — студент третьего или четвёртого курса, но голос как-то не до конца сломался и в шёпоте просвистывал высокой нотой. Из кармана брюк торчал галстук в синюю полоску. В руках — потасканный «Нимбус» прошлой модели. Он обернулся к полю и, блеснув очками, наконец заметил Оруо. — Ого, что это у нас тут? Гриффиндор шпионит. Как типично. — Я не… — зашипел Бозард, но запнулся: следом за старшекурсником с лестницы вышел Барнер. — Моблит? Вы что тут делаете? — Оруо! — сосед по Тинворту растерянно хлопал глазами. К груди он прижимал листы бумаги. — А ты что?.. — Друзья что ли? Как тесен Хогвартс, — усмехнулся парень с метлой, но тут же — резко махнул рукой, оседая чуть ли не под лавку. Моблит с Оруо тоже инстинктивно попрятались, слушая, как за глухим парапетом прошелестела в полёте метла. Старшекурсник, не поднимаясь на ноги, стал менять очки на спортивные, приговаривая: — Так, некогда нам тут рассусоливать… Моблит, ты понял, что делать? Смотри в оба! Мне нужна будет каждая деталь. Особенно на виражах. Барнер измученно вздохнул. Оруо переводил взгляд с одного на другого, не понимая, что происходит. Но не успел он и рта открыть, как старшекурсник пружинисто распрямился, в два широких шага вскочил с лавки на парапет и — спрыгнул вниз. — А!? — испуг застрял у Бозарда в глотке. Но когтевранец почти тут же вынырнул верхом на метле и резво полетел в сторону «полтергейста». — Гиппогриф меня дери! Что за дичь? Моблит? — Прости, Оруо, — приятель перебрался на лавку, уже не скрываясь, и вооружился карандашом. — Мне действительно придётся смотреть в оба… иначе эта самая дичь никогда не закончится… Бозард сел рядом с ним и тоже уставился в поле. Недалеко от колец двое на мётлах о чём-то беседовали. — Вы знаете этого пуффендуйца? — Ливай Аккерман, второй курс. Охотник... правда, пока непонятно, на каком фланге. Игр с ним в составе ещё не было. — Про него чего только не рассказывают… Это там кто-то из вашей факультетской команды? Тоже вынюхиваете про соперника? — «Тоже»? — Барнер насмешливо глянул на Оруо, на что тот раздраженно ткнул его в плечо. — Что у Зоэ на уме, никто никогда не знает. Да и лучше не знать, спать спокойнее будешь. Бозард сочувственно осмотрел приятеля, который, судя по всему, попал в оборот двинутого старшака... Он сказал «Зоэ»? Это как те, что из «Зоэ Импортс», импортёров летучего пороха? Оруо вспомнил, как мать с сёстрами пол-лета мусолили светскую сплетню: за одну из наследниц семьи Зоэ на выданье развернулась настоящая дуэль между двумя высокородными юношами. Ведь старшему зятю такого достопочтенного семейства перепадала не только и не столько невеста, сколько наследство. У четы Зоэ не было сыновей... Моблит вдруг ахнул и вскочил на ноги. Что-то произошло — там, где ещё мгновение назад когтевранец и пуффендуец парили на мётлах, полыхнуло искристой вспышкой, и в воздухе заклубился ярко-зелёный дым. — Зоэ, блядь! — взвилось над полем звонко. Когтевранец вынырнул из облака и по широкой дуге помчался в противоположный конец поля. Аккерман вылетел следом, а за его метлой тянулся густой след цвета ядовитой сахарной ваты. Карандаш Моблита заплясал по бумаге. Оруо с удивлением понял, что приятель зарисовывает траекторию пуффендуйца. Преследование в поле петляло: выше, ниже, между основаниями колец. И это, наконец-то, были не унылые облёты, а серьёзные впечатляющие скорости! И если от «Нимбуса» подобная манёвренность не удивляла, то старенький школьный «Чистомёт» сам по себе бы такое не выдал — знак незаурядных способностей лётчика… А ещё этот Аккерман потрясающе чувствовал поле. Может ли быть, что те скучные круги, которые он так упорно нарезал, на самом деле были топографией? Когтевранцу тоже надо было отдать должное: он не просто удирал от преследования, а заходил в одни и те же манёвры на разной высоте и каждый раз под новым углом, успевая оценивающе что-то кричать и подначивать. Как ни глянь, это был — откровенный тест-драйв. — Сумасшествие какое-то! — Оруо вроде бы хотел возмутиться, но с истеричным смешком из него вырвалось немного чистой радости. Моблит глянул на часы: — Ещё секунд десять до конца действия последа. Неужели не успеет?.. Когтевранец как будто начал выдыхаться. Он набирал высоту, но скорость падала, преследователь настигал, и вот они уже — на верхней игровой границе прямо над центральным кругом, в каких-то метрах друг от друга… В момент, когда «Чистомёт» готов был налететь, «Нимбус» скользкой рыбкой нырнул — сквозь росчерк дымовой завесы к земле. Пуффендуец выругался и юркнул следом, оставляя в небе яркую петлю. Та концом своим тянулась за метлой как нитка за иглой, намеревающейся прошить собой землю. — Эй, Барнер, чего это они?.. — Оруо потянул приятеля за рукав мантии, но тот тоже, не дыша, наблюдал разворачивающуюся сцену. — Это же… «Ну вот, свидетелем пойду по делу о гибели двух студентов! Или даже виновником… я же их не остановил… — успело мелькнуть у Бозарда в голове. — Лучше бы остался готовиться к зельям с Петрой!» Но внутри, на изнанке паники, был визжащий, стыдный восторг. Увидеть своими глазами финт Вронского? На школьном поле для квиддича?.. Эти придурки, конечно, расшибутся, но что за полёт! Мечта!.. Та, которую Оруо так искал и не находил в Гриффиндоре. Когтевранец успел кинуть взгляд за спину, широко, безумно оскалиться. «Нимбус» штопором крутанулся и — в грузном вираже лёг на воздух, гася падение в каком-то метре от земли. Не просто тест-драйв, а — избавление от соперника?.. Потому что «Чистомёт» точно не сможет… — Давай же! — хриплый крик очкарика взрезал густую атмосферу стадиона. «Полтергейст» перехватил руками древко по центру, приподнялся и — упёрся ногой в обмотку прутьев. С сухим хрустом он умудрился выровнять метлу, но та замедлялась нехотя, и манёвр по инерции нёс их вниз… До земли был буквально фут, когда пуффендуец оттолкнулся обеими ногами от «Чистомёта» и — спрыгнул. Кошкой кувыркнулся, перекатился через плечи по траве и замер на одном колене. Метла измождённо упала рядом, пыхнув последним бледно-зелёным облачком. Бесконечную секунду звенела тишина, и вдруг — раздался хохот. Когтевранец уже тоже на земле — вприпрыжку бежал навстречу своему преследователю. Комок, застрявший у Бозарда в горле, размяк от облегчения, забился в такт тяжелому сердечному бою, и мальчишка судорожно закашлялся. Моблит размашисто дорисовал что-то в своих листах и потянул соседа к лестнице: — Быстрее! Кажется, у него метла не выдержала! Ох, за это он её точно убьёт!.. Оруо, всё ещё откашливаясь, бежал следом, и всерьёз опасался прикусить себе язык, если переспросит... «Её». Что происходило в центральном круге поля, так сразу было и не разобрать. Зоэ заливисто смеялась, лёжа на спине в траве, а Аккерман сидел на ней верхом и, схватив за шиворот рубашки, встряхивал как пыльный половик. Рычал: — Чёртова очкастая, из-за тебя метла треснула! — Ты сам за мной погнался, — Мерлин, она его ещё и дразнила! — Мог проигнорировать. — Чем ты её облила?! — О, это сигнальный послед. Я его из люминесцирующего зелья сделала. Если вмешать дождевой настой… ну, знаешь, как тот, которым засеивают облака, чтобы дождь пошёл… только без отжима из мухоморов, а то реально пойдёт… В общем, перед последней проваркой добавляешь в люминесцирующее зелье три половника дождевого настоя, а потом полученную смесь вывариваешь до загустения, и концентрат можно разлить по колбочкам. Компактно! Незаметно. Ты вот не заметил же! На мгновение Аккермана оглушило этим потоком сознания, но, страшно выпучив глаза, он всё-таки выдавил: — Ты у меня ща не заметишь, как лишишься пары-тройки зубов, — ткань её рубашки заныла у него в кулаках. Запыхавшиеся Моблит и Оруо стояли чуть в стороне, опасаясь, что, если приблизятся, их шарахнет разрядом тока от пуффендуйца. Зоэ с шутливыми, но уже нервными увещеваниями пыталась Ливая от себя отодвинуть: руками упиралась ему в челюсть и шею, сучила по земле длинными ногами в тщетной попытке скинуть. Пыхтящее это барахтанье совершенно не добавляло Оруо веры в то, что перед ним — леди из высокого уважаемого семейства. — А я говорил, что пачкать его вещи — не лучшая затея, — почти прохныкал тихонько Барнер. Он боролся с собой в необходимости заступиться за сообщницу, но, наконец, робко шагнул вперёд: — Ливай, не переживай, послед весь испаряется, ничего не останется. И починить можно! Или взять другую метлу… Бозард взглянул на «Чистомёт», валявшийся на земле. Тот был ещё старше, чем показалось издалека, и трещина вдоль всего древка как глубокой морщиной подчёркивала эту старость. Но нельзя было не отметить: потускнувшая древесина была заботливо наполирована, а прутья, хоть и растрепавшиеся от пережитого, все как на подбор были упругие и аккуратно обрезаны. Уход за метлой вели образцовый. — Опять ты первогодок втягиваешь в своё шапито? Ещё и с чужого факультета? Не успел Оруо удивиться такому вниманию со стороны «полтергейста», как увидел, что от входа на стадион к ним приближаются две фигуры. И если до этого момента декан Гриффиндора, профессор Минерва МакГонагалл, казалась ему чопорной и старой, то теперь он видел, сколько в её беге лихой прыти. Петра едва поспевала… — Стоило догадаться, — приблизившись, профессор перешла на шаг, пытаясь отдышаться, — если что-то случается на поле для квиддича, то там будут Аккерман и Зоэ... — Я ни при чём! Я летал с разрешения Трюк, а эта ненормальная устроила тут очередной свой эксперимент, — в подтверждение своим словам Ливай потрясал Зоэ как тряпичной куклой. — Ох, мистер Аккерман, сколько раз мы с вами это проходили? Вы заложник своего темперамента! Не подыгрывайте ей! — МакГонагалл наставительно тыкала в них пальцем, но в какой-то момент замерла и обвела взглядом свалку, которую они устроили. — И, ради Мерлина, встаньте уже с мисс Зоэ. Это абсолютно неподобающе!.. Даже, если она это заслужила… Пока эти самоубийцы под причитания мадам распутывали свой клубок и поднимались на ноги, Бозард придвинулся к Петре: — Зачем ты позвала декана? — недоумённо прошипел он. — Что вы тут устроили? — так же прошипела она в ответ, кивнув на Моблита. Но тот лишь виновато потупил взгляд. — Я… ты вёл себя странно, я пошла проверить… А когда выходила из замка, увидала над полем вспышку и дым! Естественно, я должна была кого-то позвать!.. — Ну ты… Но тут внимание профессора, игнорируя нестройные оправдания когтевранки, обратилось в их сторону, и пришлось замолкнуть: — Мистер Барнер, вы идёте по скользкой дорожке, продолжая ввязываться в эти сомнительные придумки мисс Зоэ… А вы, мистер Бозард, огорчаете ещё больше. Запомните: я не потерплю такого безобразия от студентов своего факультета! Всем четверым — по минус десять баллов. — МакГонагалл снова обернулась и рассматривала Аккермана с Зоэ ледяным взглядом поверх очков. Пуффендуец скрестил вызывающе руки на груди и кривил рот как в отвращении, а девчонка рядом, возвышаясь почти на голову помотанным пугалом, виновато улыбалась профессору и нервно заламывала сцепленные пальцы рук. Это их ожидание наказания казалось таким привычным... — Завтра чтобы оба принесли мне трёхстраничную объяснительную произошедшему. И… вы отстраняетесь от первого матча факультетских команд в сезоне. — Нет! — глаза Зоэ за линзами спортивных очков казались просто гигантскими. — Только не первого! Профессор! Давайте… давайте, второго, а?.. Она поискала поддержки у Аккермана, но тот, ошарашенный приговором, смотрел перед собой пустым взглядом. — Это же матч Когтеврана против Пуффендуя! Больше в сезоне мы не сможем сыграть с Ливаем… — Не пускать вас двоих вместе на поле — звучит вполне безопасно, мисс Зоэ, — иронично заметила профессор, и тут же свела брови, прогоняя всякую шутливость. — И вы не в том положении, чтобы препираться. Устроили взрыв, надымили непонятно чем, испортили школьное имущество. Скажите спасибо, что я не отстраняю вас на весь сезон! — Но как же!.. — попыталась снова вклиниться когтевранка, но получила от «полтергейста» локтём в бок. МакГонагалл палочкой разогнала остатки ядовито-зелёного дыма над стадионом и поторопила всех возвращаться в свои гостиные. Пуффендуец, оправдываясь договорённостью с мадам Трюк, взял свою подбитую метлу и ушёл в сторону инвентарской. Притихшая Петра шагала рядом с МакГонагалл и иногда робко оборачивалась на идущих следом. Оруо и Моблит скорбно молчали. Когтевранка плелась последней и тоже молчала. Но совсем не скорбно — она судорожно что-то соображала. У парадной лестницы профессор снова наставнически их журила, но как только последний кусочек тени её скрылся за поворотом коридора, Зоэ подскочила к Моблиту: — Зарисовал? Покажи, что получилось. — Ханжи, может, хватит хотя бы на сегодня?.. — умоляюще попросил Барнер, но бумаги ей всё же отдал. — Ого, ты потрясающий!.. — она стянула лётные очки на шею и нацепила обычные, быстро пролистала рисунки. — А он… ох, ты только глянь… Надо ему тоже показать! И не успел никто и слова выдавить, как она устремилась обратно к выходу из замка. — Ты как в это вляпался? — Оруо покосился на утомлённого соседа. — Я и сам не понял. Бедняга вздохнул и, махнув рукой, пошёл к своей лестнице. Петра, впечатлённая всем увиденным, теперь не казалась такой напыщенной, как на поле. — Это очень плохо?.. — спросила она тихо, когда они тоже стали подниматься в гостиную. — То, что их отстранили от матча? Оруо попытался представить, как эти двое играют друг против друга. Интересно, Зоэ тоже охотник?.. Её-то манипуляциям больше, конечно, бита подошла... Но как ни крути, они бы друг друга стоили. Откуда столько сплетен про Аккермана, стало абсолютно понятно. Его полёт — это не что-то приобретённое, а чистая природа. Порода даже. Так обычно летают потомственные профессионалы, часто, как Смит и Закарис, рано освоившие мётлы… Но у Ливая же даже своей нет. Откуда он взялся? Что до девчонки… Если она и правда из тех самых Зоэ, то это просто в голове не укладывалось! Как чистокровный бомонд мог воспитать что-то подобное? Вот уж, кого из этих двоих стоило прозвать «полтергейстом». Она же видит всё, кроме преград! То, как она загоняла Аккермана, не было бездумным петлянием, но и отрепетированным планом тоже не выглядело. Это была чуткая точная импровизация. Оба были страшны. Вот только Бозарду смутно казалось, что слизеринцы из сборной — куда опаснее. Потому что были командой — и друг другу, и всем остальным игрокам... А эти пуффендуец и когтевранка пока что выглядели как гениальные одиночки. Представить их в реальном матче да ещё друг против друга было сложно, поэтому увидеть такой — стало бы большой удачей... — Это точно жаль, — признался Оруо. Они подошли к портрету Толстой Дамы, и Петра помедлила. Неловко переступив с ноги на ногу, она негромко сказала: — Прости. Наверное, действительно, не стоило лезть не в своё дело… Бозард удивился такой её уступчивости. Ему стало жаль Раль: она же не хотела зла. Поэтому он попытался подбодрить: — Ты не сделала ничего неправильного. Там на поле действительно было стрёмно. Да и… возможно, их отстранение даст шанс Гриффиндору набрать больше баллов в сезоне. Не так уж и плохо, а? Петра изумлённо уставилась на него, в глазах мелькнул насмешливый блеск. — Оруо, да по тебе Слизерин плачет! — Плачущий Слизерин? — оживилась Толстая Дама. — Хо-хо-хо, звучит как хороший пароль для следующего месяца.
