Путаные Петли: Узелок

      

***

      Но кому-кому, а Слизерину в том ноябре плакать было не о чем.       Первый матч сезона против Гриффиндора они выиграли с разрывом в 60 очков всего за каких-то полтора часа. Оказалось, что с уходом в школьную сборную Смита и Закариса змеи совсем не расползлись. Слаженные, дерзкие, уверенные в своих дорогих мётлах, себе и товарищах — они производили сильное впечатление. И как бы Оруо, искренне болевшему за факультет, не было неприятно признавать: Слизерин вёл игру, до уровня которой львы откровенно не дотягивали.       А вот Пуффендуй и Когтевран играли почти на равных. Присутствие Аккермана и Зоэ на поле, наверное, сделало бы противостояние острее, но Бозард всё ещё не был уверен, помог бы их гений общему исходу или нет. Три напряженных часа дали на табло лишь скупые 50:50, и в отсутствие на этом этапе серии штрафных, за факультетами признали ничью. Она оставляла команды с обидными очками, едва превышающими в турнирной таблице результат разгромленного Гриффиндора.       Шутливые чаяния Оруо на шанс для львов оправдывались, а вот Толстая Дама сменить пароль не решилась. Ведь если второе место и могло вызывать толки, то лидеры сезона казались однозначными.       Но матчи эти, проведённые Оруо на трибунах, только утверждали его в мысли, что нет иного способа менять ситуацию, кроме как попасть в факультетскую команду. И туда нужно было не просто попасть, а попасть в лучшей форме, на которую он мог быть способен! Ведь то, что Бозард увидел на тренировках сборной, в безумной свистопляске среди клубов зелёного дыма, то, что почувствовал в воздухе настоящих больших соревнований — здорово отрезвляло.       Раньше ему казалось, что он неплохо летает на метле. Среди сверстников Оруо вообще считался одним из лучших в Тинворте. Но из Хогвартса, с его нынешней сборной, с его самородками, с его энергией, родной городок стал казаться крохотным и незначительным… Да чего уж там! На занятиях по полётам стало понятно, что та же Петра, впервые севшая на метлу не смеха ради, держится не хуже многих. К зиме вообще все первогодки стали летать примерно одинаково, вне зависимости от увлечённости и прошлого опыта. Настигло неприятное осознание: Оруо Бозард был довольно заурядным лётчиком.       Но значило это лишь одно. Чтобы перерасти заурядность, нужно приложить незаурядные усилия. Простая вроде бы мысль, работающая, думается, всегда и со всем. Но придерживаться её — вот главная сложность! И тут большой удачей была искренняя любовь Оруо к игре — она придавала ему сил.       Для начала силы потребовались, чтобы затолкать свою смешную мальчишескую гордыню куда поглубже и просить помощи. Ему нужно было понять, с чего начать, чтобы стать лучше. После Рождественских каникул он решился попросить Абеля Граубера, действующего загонщика Гриффиндора, помочь ему с нормативами, по которым проводят отбор в команды. Второкурсник сам недавно проходил такой и как никто другой мог посочувствовать энтузиазму Оруо.       — Все задания так или иначе сводятся к замерам трёх критериев: скорости, манёвренности и реакции, — однажды вечером у камина в гостиной Гриффиндора разъяснял Абель.       Оруо был очень благодарен, что старший товарищ пошёл ему навстречу, поэтому старательно записывал всё, что тот говорил. Но Петра, которая тут же недалеко сидела за разбором очередной лабораторной по зельям, задумчиво спросила:       — Это ведь всё про управление метлой. А как же способности к игре с квоффлом или битой?       Бозард хотел шикнуть на неё, но внезапно словил себя на двух мыслях: ему тоже было интересно узнать ответ на этот вопрос и — Раль в кои-то веки сама проявила интерес к квиддичу! Он вообще стал замечать, что девочка после той сцены с Аккерманом и Зоэ на поле стала слушать его увлечённые речи как будто снисходительнее и… внимательнее?       — Управление метлой — это основа основ, — пояснил Граубер. — С неё начинают, чтобы отсеять совсем никудышных кандидатов. А потом, ты права, на испытательном сроке дают более специфичные задания под разные позиции. Оруо, ты на какую хочешь? Надеюсь, не на мою? Иначе придётся свернуть наш мастер-класс, зачем мне конкуренты, ха-ха.       Загонщик был парень добродушный и, очевидно, шутил, но Бозард всё равно смутился:       — Извини. Охотником, конечно, тоже неплохо… Остриё атаки как-никак! Но хотелось бы попробовать…       — Потому что загонщики самые крутые, скажи? Дирижёры поля! Биты и бладжеры выглядят как грубая сила, но основная-то наша мышца — тут, — Абель приложил палец к виску и одобрительно улыбнулся. — Ну и в следующем году Верман выпустится, и команде точно потребуется кто-то на подмену.       Оруо был в восторге, что нашёл такого понимающего единомышленника. Игр между факультетами зимой не проводилось, поэтому Абель мог помогать ему с метлой без ущерба для собственных тренировок. За ними стали увязываться ещё несколько первогодок и даже ребята с курсов постарше: кто-то тоже мечтал о вступлении в команду, а другим просто нравилось летать. Объединяло всех одно — они готовы были посвящать мётлам своё свободное время.       Удивительной маленькой победой во всём этом Оруо считал те случаи, когда к ним присоединялась Петра. Она оправдывалась желанием попробовать всякие чары, которые находила в учебниках: например, по замеру скорости движущихся предметов или силы сопротивления воздушных потоков, — но иногда летала и сама. И получалось у неё вполне недурно. Бозард ликовал, что, наконец-то, кажется, и ей открывалось очарование квиддича. Переубедить скептика в свою пользу — разве может быть чувство слаще?       Компания их так примелькалась, что Трюк привыкла к присутствию энтузиастов и даже не всегда гнала с поля, когда накладывалось время командных тренировок (ребята всё чаще просто глазели у кромки и мешали не сильно). В один из таких дней им выпал шанс посмотреть на игровую практику Пуффендуя. Оруо, Митаби и Абель забрались на нижний ярус трибун, чтобы лучше видеть расстановку.       — Аккерман на левом фланге, — заметил Граубер. Обычно легкомысленный, он был заметно напряжён: это была позиция в его зоне ответственности, и — следующий соперник Гриффиндора в сезоне. — Может, конечно, ещё переставят…       — Но с его габаритами вряд ли будет в центре, — Митаби не смеялся, просто размышлял вслух.       — Центрфорвард, конечно, должен быть помощнее, — согласился Оруо.       — С другой стороны, просочиться через защиту проще, — раздался рядом насмешливый комментарий.       Ханжи Зоэ спустилась к ним по лестнице и встала рядом. Спутники его замешкались, но Бозард быстро спохватился:       — Опять что-то задумала?       Девчонка облокотилась о парапет:       — Слежу за своим имуществом, — она, улыбаясь, не отрывала взгляда от поля. — Вам тоже лучше последить, мальчики. Не мне против этого играть в марте… Эх.       Оруо поискал глазами Аккермана и всмотрелся в его фигуру внимательнее.       — Ты что, отдала ему свою метлу?       — Ну, я вроде как виновата в том, что сломала его любимицу. Починить её полностью так и не вышло… А у меня другая есть. Да и, признаться, давно уже хотелось посмотреть на него на чём-то приличнее полувекового «Чистомёта»!       — Хочешь сказать, у него теперь ещё и «Нимбус»? — Абель скорчил жалостливое лицо. — Блеск.       Пока Митаби пытался ободрить загонщика, Бозард краем глаза наблюдал за Зоэ. По сравнению с их первой встречей она не производила какого-то экстравагантного впечатления. И, наверное, отдать метлу, даже такой неплохой модели, для кого-то из семьи её уровня не было чем-то выдающимся. Тем более, она, действительно, полностью была виновата в утрате «Чистомёта»… Но Оруо видел: в этом было больше. Интерес не просто к сопернику, а к незаурядному таланту Аккермана. А через него и — любовь к самой игре.       — Ты загонщик? — в лоб спросил Бозард.       Ханжи обернулась.       — А что? Интересует позиция? — ох и нехорошо у неё сверкнули глаза.       — В следующем году я буду играть за Гриффиндор, — пообещал Оруо, но под оценивающим взглядом когтевранки пену внезапно возникшей спеси чуть сдуло. — Надеюсь…       Ханжи оглядела «Комету» в его руках. Может, не самая свежая модель, но, подаренная отцом в честь распределения на Гриффиндор, метла была дорога Оруо.       — Если хочешь быть загонщиком, мой тебе совет, слезь с метлы. И пока бита не станет продолжением руки, а рука — продолжением мысли, — не возвращайся. — Раздался стартовый свисток, и Зоэ перевела взгляд на розыгрыш мяча. — Но, конечно, самое важное — есть ли чтò продолжать? Смотри на поле, друг Моблита, смотри так, как будто там есть ответы на все твои вопросы…       Тренировочный матч развивался неспешно. Капитан Пуффендуя, пятикурсница Рико Брженска, то и дело выкрикивала указания обеим играющим сторонам. Она летала левым загонщиком в противоположном Аккерману составе. Позиции эти обычно были в прямой конфронтации в игре: бладжер по диагонали должен был пересекать траекторию охотника. И капитан отрабатывала это намерение по полной. Раз за разом, как только квоффл попадал в руки Ливаю, Рико находила его бладжером, пытаясь сбить нахрап атаки. Охотник был вынужден петлять, выдумывать себе пути к кольцам. Он мог казаться неуверенным (не привык к метле?), но дважды выкрутился вполне эффективно и успешно таки забил.       — Ну, будущий загонщик Гриффиндора, что думаешь? — спросила Зоэ. — Как бы ты останавливал это на месте Рико?       Бозард задумался. Аккерман был прямолинеен. Он цепко следил за игрой и никогда не упускал передач в свою сторону. Но пасовал сам только в спокойном ритме тыла, и никогда — в атаке. Несколько раз вместо того, чтобы восстанавливать траекторию после пролёта бладжера и прорываться к кольцам самому, у него была возможность отдать мяч своим вниз или назад, но он этого не делал. Скорость вязла в защите, и нападение захлёбывалось… Это могло не считаться критичным — ведь Ливай всё равно давал результат в других эпизодах, — но наталкивало на мысль, что он много на себя берёт, или не доверяет до конца товарищам, или не понимает командной формации в принципе…       — Я бы отсекал мяч от него раньше, на этапе паса. Пусть бы играли правым флангом — там у противника хороший охотник, рукастый, выдрал бы квоффл без особого труда, развил бы контратаку…       — Легко сказать… — вздохнул рядом Абель.       — Вот-вот, — Зоэ посмеялась. — Граубер пытался так отсекать в первой половине матча со Слизерином. Ну-ка, расскажи, что не получалось?       — Я не успевал. Или не попадал в нужную точку. Бладжер просто уходил в воздух.       — Но мяч всё равно раз за разом оказывался у тебя под битой в тот самый момент, когда развивалась атака по левому флангу. — Когтевранка картинно задумалась: — Как же так?       Абель не стал отвечать, но Оруо понял. Слизерин решал уравнение. Один защитник — пусть и невесть какой, но капитан команды, много лет играющий на своей позиции, Китс Верман; а второй — новичок в первом своём большом матче, как его там зовут вообще?.. И в нападении, которое может прервать точный пролёт бладжера, кому бы его лучше подсунуть?       — Всегда стоит знать противника, друг Моблита, — Зоэ искоса взглянула на него поверх очков. — Может, он уснул накануне над учебником по трансфигурации прямо в библиотеке и шею теперь прихватило так, что она не крутится в левую сторону? Или обжегся зельем на последнем занятии: не сильно, но перебинтованной ладонью всё никак не получается привычно перехватить метлу? Может, с центровым повздорили, и пасовать ему лишний раз не хочется?..       — Глупости, — напряженно выдавил Бозард. — Как можно знать такие детали? Да и как это должно помочь? Такие мелочи…       В поле свистнули на перерыв. Зоэ отделилась от парапета и развернулась, чтобы уйти:       — Ты прав. Мелочи. Хорошо, что квиддич — всего лишь игра, а не смертельная схватка…       Когда девчонка скрылась на лестнице, Митаби с усмешкой спросил:       — Твоя же одногодка, Абель? Говорили, у неё неплохой потенциал, но, видимо, и правда в Когтевране все с приветом… Что за советы дурацкие? Что значит, слезть с метлы?       Но Граубер и Бозард молчали.       Оруо тоже внутренне противился. Владение битой важнее полёта? Хаос разрозненных деталей вместо общей картины расстановок и стратегий?.. Но, с другой стороны, он помнил, как Ханжи Зоэ летала здесь несколько месяцев назад. И, возможно, всё, что она говорила, имело смысл...       Ситуация на поле — уравнение со множеством переменных, каждая из которых может сыграть решающую роль. Полёт покоится на зыбком, постоянно переменчивом… А квоффл и бита — лежат в руке, кольца — закопаны в землю; очерчено игровое поле стадиона. Если есть что-то стабильное, то нужно уметь не отвлекаться хотя бы на него, чтобы иметь возможность внимательнее всматриваться в изменяющиеся знаки вокруг.       Внизу Рико Брженска инструктировала игроков у края поля, а подоспевшая Ханжи пыталась из-за левого плеча Аккермана рассмотреть тактические схемы. Она что-то у него спрашивала, но он не оборачивался, напряженно сжимая метлу перебинтованной рукой.       — Знаешь, — заговорил с Оруо негромко Абель. — Можно в следующий раз попробовать и с битой поработать. Хуже не будет, верно?