4.
1 февраля 2026 г., 11:43
***
Быть новеньким непросто. Особенно если ты не любишь повышенное внимание. Сегодня меня спросили, откуда я, наверное, раз сорок, не меньше. И столько же раз я отвечал: «Из Питера». Все удивлённо хлопали глазами, после чего звучал новый вопрос: «А почему перешёл в другую школу?». Неужели перейти в другую школу можно, только если ты из другого города? На самом деле всё просто: мой дедушка умер этим летом, и мы переехали в квартиру, которую он оставил в наследство моему отцу. Ещё одним плюсом (или минусом) стал бизнес в виде небольшого бара в центре города, который, как оказалось, не слишком популярен, если верить отцу. Кассу удавалось собрать только в разгар чемпионатов или во время других важных событий в мире спорта, поскольку бар специализировался в основном на этой отрасли. Мама предлагала переделать бар под что-то более востребованное, но отец заявил, что в память о дедушке не собирается этого делать. И приговаривал: «Вот умру — и делайте что хотите». Я шёл из школы, погружённый в свои мысли, как вдруг меня отвлёк громкий смех и звуки ударов. Завернув за угол школы, я обнаружил, что трое парней бьют и смеются над четвёртым. «Как смело», — подумал я. Я поднял камень, лежавший неподалёку, и швырнул в одного из них, идеально попав по голове. — Какого хера? — посмотрел на меня парень, явно выше меня. Наверное, старшеклассник. — Ты что, совсем ахуел, четырёхглазый? — Проваливай, очкарик, — поддержал второй, который выглядел толще, чем трое меня, взятых вместе. От него оскорбления звучали не так обидно; думаю, он это делал лишь для того, чтобы над ним самим не издевались. Таков закон джунглей. Третий парень лишь показательно разминал кулаки. Видимо, мозгов не хватило даже просто поддакнуть. У меня вырвался смешок. — Что смеёшься? Сваливай отсюда, пока и тебя не отпиздили, — сказал первый — видимо, главный. Я встал в позу, которую увидел в фильме с Джеки Чаном вчера по телевизору. — Смотрите-ка на него! — заржал «главарь», тыкая пальцем на меня. — Придурок! — поддержал упитанный. Они начали обходить меня втроём, и я посмотрел на парня, которого они только что пинали. У него опух глаз и шла кровь из носа. — Беги! — крикнул я ему и замахнулся не глядя на одного из задир. Разумеется, из‑за неопытности я промахнулся, зато тот, что разминал кулаки, чётко зарядил мне по носу. От такого удара у меня затрещала голова, и я упал на колени. — Отойдите от него! — парень, который только что валялся, встал наготове. — Посмотрите‑ка, Гром защищает своего дружка. Так вы что, эти… как их… педики? Таким здесь не место! — Игорёк-пидорок. — Не совсем в рифму, — бросил я и сразу получил от громилы ногой в бок. Далее всё как в тумане. Точнее, в тумане, в котором есть только боль и ожидание её окончания. Прошло минут десять, не меньше, когда нас заметил проходящий мимо учитель и разогнал хулиганов, пообещав написать на них заявление в полицию. Это был учитель физики. По дороге в медицинский пункт он не переставал браниться на нынешнюю молодёжь и родителей, которые не следят за воспитанием своих детей. Сопроводив меня с Игорем до кабинета, он оставил нас, пообещав разобраться с этим, после чего позвал наших классных руководителей. Оказывается, Игорь учился в восьмом классе, а эти парни были его одноклассниками. Я повернулся к восьмикласснику: — Меня зовут Ваня, — протянул я ему руку. Он недоверчиво пожал её. — Игорь, — он опустил голову, а потом, будто вспомнив, добавил: — Спасибо, что вступился. — Вступился — это сильно сказано. Вот ты повёл себя как настоящий герой, как в крутом боевике: главный герой лежит весь в крови, а потом эпично находит в себе силы, чтобы сразиться с финальным боссом, — я мягко улыбнулся. — Тогда это первый фильм, где главный герой проигрывает в конце, — мы засмеялись. — Рано ещё опускать руки, — он непонимающе посмотрел на меня. — Слушай, я видел сегодня набор в секцию по карате. Давай запишемся? — Хм, а давай! Мы дали пять друг другу и оба поморщились от боли.***
Выбор ночлега падает на магазин мебели: там есть и столы со стульями, чтобы поесть, и удобные кровати с диванами — для лучшего сна после ужасного дня. На втором этаже расположен магазин бытовой техники, в котором мы находим портативную плиту, работающую от батареек, посуду и прочую кухонную утварь. Костя ещё отходит от шоковой терапии, которую он сравнивает с ощущением, будто его взбили блендером. Даже не хочу знать, откуда он это знает. Мы помогаем ему устроиться на диване рядом со столом. Нам удаётся устроить сытный поздний ужин с роскошной сервировкой. Даже такие мелочи сейчас поднимают настроение и боевой дух. После еды мы замечаем, насколько же устали. День и правда был слишком насыщенным. Веки становятся тяжёлыми, и мы решаем отложить разговор на утро. Ваня, как и обещал, устраивается так, чтобы Вику было видно. Но даже его вскоре одолевает сон, а храп становится слышным, кажется, с другого конца города.***
Мне снится моя квартира и отец, который смотрит на меня недовольно. Он никогда так не смотрел на меня, поэтому я озадаченно гляжу в ответ. «В чём я провинился?» — Ты во всём виноват. Что? Папа больше не является самим собой — теперь на его месте стоит Маша. На её шее медленно проявляется порез, начинает течь кровь, она заливает всё в комнате. Девушка пытается кричать, но вырывается лишь тишина. Когда я стараюсь бежать к ней, путь только удлиняется — всё как в замедленной съёмке. Она замертво падает вниз, по её щеке медленно сползает слеза. Я просыпаюсь от лёгкого толчка в плечо. В ужасе открываю глаза и вижу перед собой лицо Вани. — Эй, это я, Ваня. Просыпайся, дружище, ждём только тебя, — я сонно потираю глаза, пытаясь сообразить, что он от меня хочет. Сон, который был таким чётким, таким реальным, забывается за секунду. Ребята молча обедают за тем же столом, что и вчера. Я подсаживаюсь к ним и беру свою порцию. — Сколько сейчас времени? — Около семи часов вечера, — предполагает Костя. — Вообще, ещё вчера я заметил, что здесь нет белых ночей. Видимо, всё, как всегда, работает не так, как мы привыкли. Закончив обедать, мы выслушиваем всё, что Вика знает об этом месте. Она сразу предупреждает, что всё, что она говорит, основано лишь на догадках и слухах, которые она услышала от других «участников» игр. Для начала: это место называют Пограничьем. Никто не знает, откуда это повелось, но многие считают, что это название идеально описывает то, что они постоянно оказываются на границе жизни и смерти. Она рассказывает, что здесь, помимо нас, ещё куча народу. Всех нас объединяет то, что перед попаданием сюда мы видели фейерверки. Мы киваем. «Игры» начинаются каждую ночь после заката. Локацией может стать любое здание: например, школа, больница или, как этой ночью, метро. Найти игру легко — они ярко подсвечиваются. Пока она рассказывает, что знает, у меня появляется ещё миллион вопросов. Например, зачем эти игры нужны? Для чего нам выдали игральные карты? Если это не сон, то что? Пограничье? Голова разрывается от миллиона вопросов. Неужели нам действительно придётся играть в смертельные игры до конца жизни? Ваня предлагает мне прогуляться и проветрить голову — заодно сходим за припасами. Я соглашаюсь. Вика говорит, что Косте надо ещё отдохнуть, поэтому она остаётся вместе с ним. Ваня подозрительно легко соглашается.***
Мы идём молча по улице, и я замечаю, что мы пропустили уже как минимум три продовольственных магазина. — Ты веришь тому, что она рассказала? — наконец-то прерывает тишину мой друг. — Наверное, да. Она не могла знать про фейерверки, — подмечаю я. — Но, честно признаюсь, лучше бы всё это оказалось неудачной шуткой над нами. Ваня соглашается. Через несколько секунд он останавливается и, пока протирает очки, наконец выкладывает, зачем позвал меня. — Я думаю, если мы хотим узнать больше информации, то есть лишь один вариант — пойти на игру, — он делает паузу, ожидая моей реакции. Я лишь с сомнением потираю затылок. — Только на этот раз без Кости. Во-первых, пускай отдыхает и набирается сил. Во-вторых, нам будет проще помогать друг другу вдвоём, чем вчетвером. Идея-то неплохая, и, если верить Вике, людей много, и нам может повезти с опытными и знающими игроками, которые смогут нас просветить. Хотя я тут же понимаю, что опытность может обернуться и плохой стороной. Я киваю. Костя и правда сейчас будет обузой — как бы ни было стыдно это признавать. — Пойдём сразу или предупредим? — спрашиваю я. — Волноваться будут. — Вика знает, что мы задержимся, — когда это он успел? Ваня по моему лицу сразу понимает, что я немного озадачен. — Вчера я был под сильными эмоциями, но, если мыслить рационально, то она права. Да и сколько она уже здесь выживает? Может, и мы бы так поступили. — Наверное, ты прав, — не уверен, что я согласен с Ваней, но спорить не хочу. — Сейчас уже стемнеет, поищем какую‑нибудь игру. Пока мы идём, я обдумываю слова Вани. Может, он прав, и через какое-то время здесь стираются все понятия ценности жизни, остаётся только желание спасти свою шкуру? Знаю, что никогда нельзя говорить «никогда», но в данный момент я уверен, что никогда не смог бы бросить кого-то на смертную казнь. Но не это ли я сделал с Машей? Если бы на её месте оказался Ваня или Костя, остановился бы тогда? Скорее всего, нет. Означает ли это, что ценность жизни субъективна? Для кого-то жизнь старушки не весит и рубля, но найдётся её сын или дочь, которые отдадут за неё всё, что у них есть. М-да, философ из меня так себе. Наконец мы видим вдалеке свет. Это оказывается многоэтажное здание отеля, возле которого также красуется экран с надписью «Игра». Внутри отель ещё роскошнее, чем снаружи, — я бы не смог себе такого позволить. Красная ковровая дорожка, примыкающая к огромному ковру… Мраморные колонны, позолоченные обрамления, какие‑то картины — стопроцентно тоже невероятно дорогие. Отель внутри казался круглым и чем‑то напоминал Колизей. Все этажи — их было шесть — и двери номеров можно разглядеть с первого этажа, где располагается ресепшен. Кстати, возле ресепшена уже собралась небольшая группа людей. И в отличие от метро здесь находилось около пятнадцати человек. Когда мы вошли, все начали оценивающе разглядывать нас. Подобное чувство можно испытать, когда входишь в магазин, где из покупателей только ты. Как же неуютно! На стойке лежат телефоны. Мы с Ваней берём по одному, и, когда включаем, голос оглашает: «Игрок зарегистрирован». Встаём в сторонку, чтобы тоже рассмотреть остальных. Некоторые запоминаются сразу. Например, девушка с красновато‑рыжими волосами — она стоит отдельно от всех. Ещё странный парень с бледной кожей и кудрявыми волосами: мне показалось, или его глаза похожи на изумруды? Он стоял в компании двух крутых парней. Недалеко от них за ресепшеном сидел парень в тёмных очках. Из‑под кепки торчали рыжие пряди. Он был одет в гавайскую рубашку с короткими рукавами — чудновато для Питера. — Прошу прощения, — нас одёргивает белокурый парень, которому на вид едва исполнилось восемнадцать. Очки с большими линзами придавали ему несколько невинный вид. — Не подскажете, что здесь происходит? Он указывает на телефон, на котором идёт обратный отсчёт. Оставалась минута до начала. — Да, конечно… — начинаю я, но Ваня хватает меня за плечи и отворачивает. — Ты чего? — Не думаю, что нам стоит… — он многозначительно смотрит. — Ну, ты понимаешь? — Нет, не понимаю. Наше внимание привлекает звук уведомления на телефонах. Заговорил женский голос — как и в прошлый раз, он начинает рассказывать об игре:“Регистрация окончена. Количество игроков: 17.”
На этот раз всё дублируется на телефонах. Появляется пронумерованный список игроков с фотографиями. Из него я запоминаю только тех, кого подметил ранее. Под первым номером оказывается Сергей Разумовский. Его имя выглядит знакомым — он точно появлялся в газетах или по новостям. Фотографии сделаны здесь же, поэтому на ней он в очках и кепке, лицо нормально не рассмотреть. Но, видимо, кто‑то его узнал, потому что начали шептаться и поглядывать в его сторону. Далее под третьим номером идёт Евгений, а под вторым и четвёртым — его приятели. Девушку с красными волосами зовут Юлия Пчёлкина, она под седьмым номером. Белокурый парень с большими линзами — пятнадцатый, его зовут Дмитрий Дубин. Мы вошли последними, поэтому Ваня — под номером шестнадцать, а я, следовательно, под семнадцатым.“Название игры: «Сердце и Разум». Сложность: пятёрка пик.”
— Пятёрка пик? — смотрит на меня Ваня. — В прошлый раз была тройка треф. — У каждой игры есть своя сложность. К нам подходит мужичок и с улыбкой тянет руку для приветствия. Ваня демонстративно отворачивается, делая вид, будто не замечает. «Чего он делает?» — думаю я. Мы такими темпами не узнаем ничего полезного. Я пожимаю руку. — Значит, цифра означает сложность? — уточняю я. — А что тогда значит масть? — О, масть означает категорию игры. Знание этого может немало помочь, — он подходит ближе. — Если трефы — то будет командная игра, пики — игра на выносливость, бубны — на интеллект, а вот черви… Он делает паузу и загадочно улыбается. — В играх червей играют сердцами людей. «Вот как, — проносится в голове. — Значит, в прошлый раз у нас была командная игра: от каждого зависела тишина. А сейчас — игра на выносливость. Хорошо, что мы не взяли с собой Костю». Далее звучат правила и условия победы:1. В лабиринте отеля спрятаны два ключа: «СЕРДЦЕ» и «РАЗУМ».
2. Чтобы открыть главные двери, нужно вставить оба ключа в панель у выхода.
3. По истечении времени или при попытке вставить один ключ без второго отель будет уничтожен.
4. Время на игру — сорок пять минут. Если на таймере останется десять минут, а игроков останется меньше или равно пяти, то разблокируется запасной выход, через который можно сбежать без ключей.
Правила повторились. Появился таймер:«45:00»
— Ну, вроде всё просто, даже проще, чем в предыдущей игре, — Ваня посмотрел на меня. — А ты что думаешь? — Думаю, что если бы было всё так просто, то эта игра не оказалась бы пятёркой по сложности, — оглядываюсь по сторонам. Все нерешительно переглядывались. Только вот та тройка во главе со странным парнем ушла. Я заметил, как они скрылись около лестницы наверх. Ого, наверное, это далеко не первая их игра. — Похоже, эти ребята знают, что делать, — Ваня тоже замечает их. — Что-то они не вызывают у меня доверия. Я это тебе как коп говорю. Ваня смеётся. — Ну, внешность может быть обманчивой. В этот момент у меня возникает чувство, что кто-то на меня смотрит, и я оказываюсь прав: парень в кепке и очках — вроде его зовут Сергей — пристально глядит на меня. Можете не верить, но я только что увидел, как в его глазах вспыхнул искромётный огонёк, и это несмотря на его тёмные очки. Он ухмыляется, а затем встаёт и скрывается за противоположной лестницей. — Нам тоже пора начать поиски, — подмечаю я, когда вижу, что на таймере уже прошла минута. Остальные в холле тоже разбредаются. Мы выбираем лестницу, по которой пошла та троица. Не знаю почему, но я совсем не хочу пересекаться с парнем с рыжими волосами — мурашки по коже. Поднимаемся на третий этаж и дёргаем дверь номера 301. Не поддаётся. — А? И как нам искать, если двери заперты? — Я оборачиваюсь на Ваню. Он пытается пробить дверь силой, но безуспешно. — Какого хрена… Номер 302 тоже заперт. — Похоже, для начала надо найти открытую. Это немного облегчает задачу. — Почему это? — Ну, я думал, что нам придётся осматривать каждый номер, а это не так. Хотя меня беспокоит даже не это. — М? — Помнишь условие, что если нас останется пять человек или меньше, то откроется запасной выход? — Ваня кивает. — Они же не хотят сказать, что нам самим придётся убивать друг друга? Это правило звучало как крайний вариант, а не основной. — Тогда, может, ловушки? — Скорее всего. Мы успеваем осмотреть ещё несколько дверей. На таймере остаётся сорок минут. И тут на весь отель звучит сообщение:«Ведущие прибыли»
Что? Ещё что‑то? Мы смотрим вниз на ресепшен и видим, как из лифта выходит человек в плаще и капюшоне. На его лице странная маска, будто для плавания, но непрозрачная: глаз не видно. — Это что, шлем для VR? — я озадаченно смотрю на Ваню. — Чего, блин? Сейчас не время выдумывать слова. Ваня выдаёт мне подзатыльник. — М‑да, Игорёк, далёк ты от технологического прогресса. Это шлем для виртуальной реальности. — Мне и так хорошо, — мы глядим на ведущего. Он осматривает этажи, поворачивает направо и следует к лестнице. — Двигается он уверенно. Ты уверен, что это… этот твой VR? Я правда не разбираюсь в таких штуках. — Нет, но даже если я прав, всё равно непонятно, зачем он нужен? Тяжело выдыхаю. Может, эти очки помогают отслеживать нас? Не слишком ли это сложно? Тем временем, ведущий уже поднимается на второй этаж, где находятся две молодые девушки. Когда они замечают человека в маске, одна из них начинает убегать по прямой, а вторая съёживается у стены. Убежать девушка успевает недалеко: несколько выстрелов — её тело валится на пол, а брызги крови окрашивают белоснежные стены. Ведущий собирается уходить, но девушка, что прижималась к двери, теперь подбегает к телу своей подруги и истошно кричит. Снова выстрелы — и крик замолкает навсегда.
