Ослепленный

Сакура, расчёсывающая волосы у окна перед сном, почувствовала жар во всем теле. Горели кожа, мышцы, даже кости. А следом как будто студеной водой окатили. Тело, дрожа в ознобе, с трудом подчинялось, разум отказывался понимать происходящее и анализировать ситуацию. Подобные волны повторились еще пару раз прежде, чем до ее заторможенного мозга дошло, что так в ней бурлила собственная чакра. Бросив костяной гребень у зеркала, Харуно кинулась к сундуку, надеясь успеть хотя бы переодеться, но очередной скачок чакры дал понять, что на это времени нет. «Черт, придется бежать в ночной юкате, еще и босиком!» Девушке нужно было срочно добраться до безопасного места, где не будет свидетелей ее невероятного перемещения обратно в будущее. Сиганув с окна, куноичи неосторожно приземлилась прямо во внутреннем саду главного поместья. Оставалось перемахнуть через невысокий забор, чтобы оказаться на ночных улицах поселения Учиха. «Выйдет замечательный променад в исподнем посреди ночи, - саркастично подумалось Сакуре, через дрожь просчитывающей, как лучше добраться до опушки леса, - Надеюсь, никто из предков Саске-куна не ведет дневник, а то боюсь оказаться на страницах истории как розоволосая любовница Учихи Мадары, что бегала по территориям клана в ночнушке!» Голова кружилась, тело, словно деревянное, не слушалось, но она упорно переставляла ноги, сдерживая тошноту. Харуно даже во время первого (и единственного) перемещения и после него не чувствовала себя такой разбитой. К счастью, по пути ей не встретилось ни души, но, когда она почти достигла высокой каменной стены, за которой начинался густой лес с непролазным буреломом, куда даже Учихи предпочитали не соваться, незнакомый голос окликнул ее: - Сакура-сан! Держа факел над головой, из-за угла ближайшего дома вышел мужчина, направляясь в ее сторону. У медика от испуга скрутило все внутренности. Когда она не обернулась, он позвал снова, но уже громче: - Сакура-сан, вас ищут, Мадара-сама вернулся... - шиноби не успел закончить, как Харуно, сорвавшись с места, вмиг перескочила белкой стену. Шокированный Учиха с секунду стоял, вытаращенными глазами пялясь туда, где только что была розоволосая девчонка в тонкой юкате, и не знал, что ему делать: последовать за куноичи или подать сигнал тревоги. Громкая алая вспышка, рассыпавшаяся в небе ярким фейерверком, - огненная техника, которую использовали Учихи, чтобы быстро оповестить своих о чрезвычайной ситуации, - озарила спину Сакуры и кромку гигантского леса. Сердце подпрыгнуло к горлу. Харуно не знала, что это: очередной побочный эффект переноса, дискомфорт от перспективы шляться в таком состоянии по непролазному лесу ночью или реальный, вполне осязаемый страх, что Мадара ее поймает. Переместиться при нем обратно в будущее - худшая перспектива из всех возможных, еще более дикая, чем быть пойманной при побеге и поставить под удар его доверие. Призрак клана Учиха не должен знать, что можно путешествовать во времени или существует малейшая возможность заглянуть в грядущее. У него не должно появиться и мысли о вечной жизни... Черт возьми, она ведь так старалась!.. Лес встретил ее непроглядной темнотой и абсолютной тишиной, но медик шла вперед, подгоняемая всепоглощающим ужасом - Сакуру окружила знакомая тяжелая аура, петлей сдавившая шею. Глава клана Учиха был близко, и он с помощью своих карминовых дьявольских глаз мог видеть в темноте. Мелкие камни впивались в нежную кожу стоп, она чуть не врезалась в дерево, из-за чего ее скорость значительно упала, и куноичи не могла помочь себе хотя бы сориентироваться с помощью чакры, поскольку та неистово бурлила и пузырилась в венах, грозясь взорваться. Эту ситуацию можно было охарактеризовать как катастрофа всей ее жизни. - Сакура! Девушка вздрогнула, медленно утопая в собственной панике, что отразилась капельками пота на ее висках. Мужской голос пока звучал приглушенно, но он уже шел по ее следам; был совсем недалеко, метрах в четырехстах западнее, а она почему-то до сих пор оставалась в прошлом. Не видела даже собственных рук, впереди был сплошной бурелом и неизвестность, а позади - Мадара Учиха. Что-то капнуло медику на лоб, потом еще раз на щеку, на руку, и снова капля упала на лицо. Харуно остановилась, прижавшись к стволу одного из деревьев, и задрала голову к небу. Начинался ливень. Ей была необходима передышка. Сакура не знала, сколько прошло времени, но она однозначно устала ползти по местности как гибрид каракатицы с лягушкой. Прятаться среди камней, поваленных деревьев, корней и диких кустарников у земли, пусть и на ощупь, было эффективнее, чем скакать по веткам, рискуя шлепнуться из-за очередного неконтролируемого всплеска чакры. Да и Мадаре было бы легче ее схватить. - Сакура! - уже гораздо ближе послышался взбешенный крик, разбивший тишину, нарушаемую лишь шумом дождя, на осколки. В небе прокричал ястреб. Страх и безысходность захлестнули Харуно с головой, когда справа и наверху она услышала треск ветки, вынуждая рвануть в противоположную от звука сторону. Казалось, шиноби уже дышит ей в затылок. Земля, устланная мхом, промокла и стала скользкой, Сакура уже не чувствовала пальцев на ногах. Из-за особенно сильного прилива чакры, от которого на мгновение закружилась голова, ее повело, и девушка, споткнувшись о торчащий корень, кубарем полетела в овраг. Вселенная сжалась в одну точку и... Сакура в поту проснулась. Тут же застонав в голос от ноющей боли в правой ноге. Скинув рваный подол юкаты, она разглядела самодельную повязку, грязную от крови, вокруг щиколотки и пятки. Похоже, кто-то нашел ее. Куноичи всем телом напряглась. Очередная ошибка, которая могла обойтись ей очень дорого, - она ненамеренно выдала себя, дав знать о своем пробуждении. Однако никто не спешил нападать или появляться перед ней, и Харуно немного расслабилась, осматриваясь. Это был чей-то дом. Совсем старый, прохудившийся, сквозь проломы в покосившейся крыше виднелось звездное небо, а по истончившимся татами гулял сквозняк. Один тюфяк, на котором спала сама куноичи, да груда битого хлама в дальнем углу. Здесь даже двери не было - ее заменял натянутый на проем отрез ткани из джута. Зато в центре единственной комнатки горел очаг, маленький, не способный отогреть полностью даже эту хибару, зато поддерживающий жизнь в ней, в Сакуре. «Куда же меня занесло? - проверяя себя на наличие повреждений, размышляла ирьенин, - И как давно я в таком состоянии? Ни царапины, ни синяка. Куча внутренних повреждений, которые, к слову, почти прошли... На левой руке сросшийся перелом основной фаланги безымянного пальца... Кровь с повязки на щиколотке совсем старая, давно засохшая. Сколько я здесь?..» На мгновение Харуно стало жутко. Она отчетливо помнила, как при падении в лесу, убегая от Мадары, свалилась в овраг, потеряв сознание от боли. Но сейчас все кости были целы. Как долго она была в беспамятстве? Но еще больше тревоги вызывала мысль, что, вероятно, будущее навсегда осталось недосягаемым... После этого чертового приступа Сакура не вернулась домой, а лишь вляпалась в еще большие неприятности: без еды, денег и оружия непонятно где, в довесок ее ищет Учиха. Который, вернувшись домой, явно хотел засесть надолго в офуро, а затем по-семейному поужинать с братом и любимой женщиной, но никак не скакать по неприветливому лесу в поисках этой самой сумасбродки. О, он явно был зол. Истеричный смешок вырвался против ее воли. Сакура попыталась встать, откинув шерстяной поистрепавшийся плед, но правая нога мучительно заныла. Просканировав чакрой стопу и лодыжку, куноичи пришла к неутешительным выводам: неправильно сросшийся открытый перелом с осколками, отсюда и боль. Заново сломав кость и не пикнув, ирьенин приступила к повторному сращиванию. Собирать осколки было сложнее, чем наращивать костную ткань, поэтому, когда она закончила, уже светало. Харуно откинула полотно, заменяющее дверь, и вышла на подгнившее маленькое крыльцо, где стояла треснувшая глиняная миска с разного рода орешками и кореньями да черпак с ключевой водой. Она явно была здесь не одна. Сакура огляделась: небольшая полянка, окруженная гигантскими соснами, у кромки леса на север взгляд притягивал огромный плоский валун, покрытый голубым мхом. И ничего более. Сплошные деревья вокруг на много-много миль. Но кое-что все-таки девушку смутило: в небе летали ласточки, воздух был каким-то особенно чистым, а под ногами распустились цветы... Поздняя весна окончательно вступила в свои права. Лишь годы упорных тренировок не позволили ей скатиться в банальную истерику. Она не помнила последние полгода! Но хуже всего то, что даже не знала, где находится! «Черт! Черт! Черт!» Плюхнувшись задницей на отчаянно скрипнувшую ступеньку, Сакура взялась за черпак, внезапно ощутив невероятную жажду, и решила дождаться хозяина хибары. Ей нужно было много чего узнать...

***

Но тот, кто спас ее, не вернулся ни вечером, ни на следующее утро, ни даже через сутки. За это время Харуно успела полностью вылечить себя и даже восстановить затраченную чакру. А еще взобралась на верхушку ближайшей сосны, чтобы оценить свое местоположение. Оказалось, в лес она зашла глубже, чем представляла себе изначально. Ещё суток медику хватило, чтобы смириться с тем, что она по-прежнему оставалась в прошлом. Осмотр периметра с высоты лишь подтвердил догадки. Хладнокровный разум врача резюмировал: «Это не твой дом». Сакура решила здесь больше не задерживаться. Как бы она не хотела отблагодарить (и узнать личность) таинственного спасителя, несколько неумело подлатавшего ее (не отрицая, что для данного отрезка времени его навыки были на отметке «более чем хорошо») и каким-то образом удерживающего на протяжении полугода в чем-то вроде комы, что несомненно пугало куноичи, заставляя задумываться о мотивах этого человека... Ей нужно было двигаться дальше, в сторону ближайшего поселения, а там... Харуно не знала, что ей делать. В одном была уверена точно - нельзя возвращаться к Мадаре. Уже ничто не будет как раньше. Прежнего доверия с его стороны ждать бессмысленно, она навсегда навлекла на себя тень предательства, а неверных Учиха не прощал. В лучшем случае, вернись она к нему... Сакура вздохнула, уныло заглянув в черпак с водой. Собственное отражение не ответило, пойдя рябью от ее неловкого движения. Никакого «в лучшем случае» - Мадара бы ее убил, приди она обратно как ни в чем не бывало. Харуно изучила его вдоль и поперек, вплоть до ритуалов на сон. Да и полгода для этого времени - слишком большой срок. Дальнейшее существование виделось сплошной безысходностью. Где мог найти в прошлом свое место человек, который пришел из будущего? Она была лишней, чужой. Но что-то задержало Сакуру, привязало к этой эпохе, и она должна была научиться здесь жить, когда уже успела натворить ошибок. Девушка так и просидела на ступеньках захудалого домика до самого заката. Лишь когда последний луч уходящего солнца ласково коснулся ее лица, будто бы прощаясь до следующего дня, и скрылся, она поднялась, чтобы побыстрее спрятаться от ветра. Несмотря на позднюю весну, ночи в лесу были холодными. Но что-то вынудило ее остановиться прямо в проеме, едва отодвинув ткань. Сакура резко обернулась и встретилась с необычайными серебристо-лиловыми глазами, какие она видела только у Нагато. Фигура, словно парившая у валуна, была худой, обтянутой в бесформенный балахон, лицо укрылось в тени деревьев, но то, какую силу она почувствовала от него, какое благоговение вызывала одна его аура... Точно море безмятежной чакры разлилось вокруг нее. В голове промелькнула стрелой одна единственно верная мысль: «Это из-за него!» - Зачем? - едва слышным шепотом вопросила Сакура, понимая, что ее все равно не услышат. Куноичи не шевелилась, даже не моргала, будто боясь, что спугнет этим божественный лик, и в целом не надеялась на ответ. Тем неожиданнее прозвучал раскатистый голос над поляной, как будто бы он был одновременно везде, со всех сторон: - Когда мы над чем-то не властны, нужно использовать даже то, что обернулось против тебя. Металлические подвески на его посохе мелодично зазвенели, как колокольчики, задетые ветром. Взгляд хризолитовых глаз забегал по прогалине. Харуно нахмурилась, пытаясь собрать в голове единую картину. Она попала в прошлое, потому что ему это было выгодно?.. Или она осталась в прошлом из-за этого? Это совет на будущее или комментарий относительно произошедшего? Он говорил о ней? Или о Мадаре? Или о себе? Это... существо говорило загадками. Что, черт возьми, здесь происходит?! Куноичи впервые за долгое время взорвалась: - О чем вообще?.. - и так же резко прервалась, обнаружив, что осталась совершенно одна. Сакура, полностью обескураженная, стояла на поляне еще какое-то время, утопая босыми ногами в цветах, в надежде разглядеть среди теней того, кто знал больше, чем говорил, а затем спешно вернулась в дом. Ирьенин легла на лежанку и обняла себя руками, случайно дотронувшись до живота. Прикосновение всколыхнуло в ней нежеланные воспоминания. В последнее время, до ее побега, Мадара часто поднимал вопрос детей: говорил об упавшей рождаемости, возросшей смертности. И однажды, когда они провели вместе уже не одну ночь, как будто бы вскользь спросил, сколько бы детей хотела лично она. Сакура, конечно, опешила, но смущенно призналась, что и один ребенок от любимого человека был бы даром. Мужчина долго и проникновенно смотрел ей в глаза, но ничего не ответил и больше об этом не напоминал. После этого разговора что-то в их отношениях изменилось, и в первую очередь это коснулось постели. Патриарх Учих вызнал ее цикл, научившись высчитывать благоприятные дни, в которые был невероятно чувственен... Когда Харуно сложила два плюс два, то впала в жуткую растерянность. Мадара хотел, чтобы она понесла... Тогда куноичи не знала, сможет ли вернуться домой, но перспектива родить от Учихи не вызвала такого ужаса, и она чуть не пустила все на самотек. Благо, вовремя одумалась и поставила контрацептивную печать, которой еще в юношестве ее научила Цунаде-шишо. Родить ребенка от Мадары? А если бы ей пришлось бежать на сносях или с младенцем на руках? Выживать без денег и крова в чужом мире, будучи ответственной за еще одну жизнь? ...а что было бы, вернись она в будущее с ребенком от Мадары Учиха?. Втянув шею в плечи, куноичи зажмурилась и подтянула колени к животу, обнимая их. Она не хотела об этом думать. Сакура не знала, любила ли вообще Мадару. Сублимировала свои чувства к Саске-куну - да. По началу так справляться со своей ненавистью и презрением к человеку, который поверг весь ее мир в хаос, оказалось проще всего. Харуно не знала шестнадцатилетнего Саске - только маленького мальчика, преданного собственным братом, оттого новые черты и манеры, перенятые от его предка, так легко ложились на образ бывшего сокомандника. И две личности смешались в одну. Сакура любила в Мадаре Саске-куна, но и второй теперь не мог существовать в ее голове отдельно от первого. Собственный разум сыграл с ней злую шутку. Харуно потерла лицо, устраиваясь поудобнее. Она должна заснуть. Ей нужны силы и все мужество, что у нее есть. Завтра она покинет это место.

***

Почти одиннадцать месяцев Сакура скиталась по Стране Огня, ища себе пристанище. Наверное, лучше было бы отправиться в другой регион, в идеале подальше - в Воду или Землю, но покинуть родные, пусть и едва узнаваемые места, оказалось выше ее сил. Она до сих пор лишь смутно помнила, как вышла из того жуткого леса на границе с кланом Учиха, так и не встретив никого из патрульных, как будто тот странный... человек снова исхитрился ей помочь. Найдя себе одежду, обувку и плащ (она пыталась честно заработать своими умениями, но лишь привлекла лишнее внимание, поэтому пришлось воровать; ей удалось усыпить свою совесть, выбрав зажиточную семью, у которой один набор женской одежды что капля в море), первым делом Харуно осторожно разузнала о том, что творилось за время ее отсутствия. Мадара захватил юг, а значит туда ей путь был заказан. Но больше всего куноичи пугало, что он перечеркнул все ее попытки изменить его, а равно изменить будущее. И, конечно же, Мадара искал Сакуру. Отчаянно и рьяно. То тут, то там встречались Учихи без клановых монов, которых узнавала только она, долгое время существующая с ними по соседству. Все они искали розоволосую женщину-медика невысокого роста с зелеными глазами. Присматривались к прохожим, ненавязчиво расспрашивали о постояльцах или приезжих. Их патриарх был осторожен, вероятно, опасался, что Харуно, найденная врагами, может стать в чужих руках козырем против него самого. Либо же ожидал очередной подлости от нее. Ее внешность была приметной. И куноичи, не сумев поднять руку на свои волосы и перекрасить их, теперь постоянно использовала хенге, изменившись до неузнаваемости: чуть полноватая брюнетка с карими глазами не должна была привлечь внимания в толпе. И когда рядом с ней прошел следопыт Мадары, Хаябуса-сан, донельзя неприятный тип, напоминающий ей Морино Ибики как внешностью, так и характером, не бросив и взгляда, Сакура готова была петь и танцевать. Она обвела Учих вокруг пальца - это была ее личная победа! Теперь куноичи могла уйти дальше вглубь страны, ближе к столице, чтобы заработать побольше денег, а затем, взяв другую личину, бежать куда-нибудь от земель, где в скором времени будет основана Коноха, ведь совсем недавно Мадара с Хаширамой заключили мирный договор, объединив два вечно враждующих крупных клана. Почему-то в голове закрепилась стойкая уверенность, что в будущее она теперь не вернется. С того момента, как ирьенину удалось избежать Хаябусы, время потекло незаметно, а Харуно полностью занялась поиском своего места в этом мире, лишь изредка узнавая новые слухи о главе клана Учиха да о деревне, скрытой в Листве. Люди были скептичны, зато Хаширама убедителен и харизматичен, тем более рядом с ним стояла такая необузданная сила в лице Мадары. Сакура слышала что-то еще о Тобираме, о браке старшего Сенджу с Мито Узумаки, о быстром строительстве Конохи из-за наплыва желающих, но об Изуне не было и словечка, как будто того и не существовало вовсе. А вот о ее бывшем любовнике молва шла дурная, чуть ли не каждый считал своим долгом перетереть ему кости: безумец, чудовище, диктатор, монстр; однажды она даже услышала что-то похожее на «братоубийца», но концов этому слуху не нашла. Из учебников истории Сакура хорошо помнила, будущий Второй Хокаге терпеть не мог Учих, из них больше всего - Мадару, а еще, что у того была тайная шпионская сеть, впоследствии узаконенная в АНБУ, - Тобирама предпочитал играть грязно, действуя исподтишка и очерняя репутацию соперника брата за власть. Девушка опять оказалась на распутье: оставить все как есть, позволяя событиям идти своим чередом к концу уже ее мира, или попытаться что-то изменить, вернувшись к Учихе и попробовав взять того под контроль. В том, что последнее удастся, она сильно сомневалась. Харуно вообще часто вспоминала своего бывшего любовника, хоть и усердно гнала мысли о нем. Иногда это проявлялось в ощущении его присутствия кожей, как будто он стоит вплотную рядом, едва касается запястья или волос. Порой она ловила его тень за спиной в отражении зеркал. Почти каждую ночь Мадара приходил к ней во сне, был нежен, как прежде, но стоило потянуться в ответ - вскрывал ей кунаем грудную клетку. После такого Сакура просыпалась с криком и долго не могла уснуть. Но меж тем в моменты своего одиночества, прячась под одеялом и прикасаясь к себе, она вспоминала совсем не Саске-куна. Харуно подняла чашку с зеленым чаем, взболтав чаинки. Результат гадания был... Никакой. Не хорошо и не плохо. Ну или даже вселенная не знала, что будет дальше. Девушка раздраженно сдула черную челку со лба, подперев подбородок ладонью, и поймала взгляд мужчины у соседнего ларька с овощами. Высокий и худой, глаза светло-карие, а сам рыжий. Обычный гражданский. Он не был ей знаком, они точно не встречались ранее. Со своими преследователями она больше не пересекалась, судя по всему, ее поиск сошел на нет. Вероятно, Мадара полностью переключился на проблемы, связанные с деревней. Однако интуиция подсказывала держаться подальше от этого рыжего. Про таких говорят «проблемный человек». Парень был явно младше, но рассматривал ее беззастенчиво и долго, пока не пришел лысоватый мужичок с невысокой девушкой. «Проблемный» им улыбнулся, что-то сказал, и они ушли прочь. «Похоже, у меня уже паранойя, - Сакура устало потерла ладонью лоб, поджав губы, - Спасибо тебе, Мадара!» В уме прикидывая, сколько денег ей удалось насобирать за прошедшие месяцы, ирьенин двинулась к дому на окраине столицы, в одной из комнат которого жила у одинокой старушки за помощь со здоровьем да в быту. Через три дня она отправится в новостроенную Коноху, разузнает обстановку, а дальше будет решать по ситуации. И будь, что будет.

***

Медик не успела добраться до деревни. Еще на постоялом дворе, ставшим второй ее остановкой из трех, куноичи заметила слежку - интуиция редко ее подводила. Она специально путешествовала пешим ходом, чтобы в случае чего не нарваться на лишние вопросы. Когда планировался третий привал с ночевкой в лесу, Сакура собиралась видоизменить свое хенге еще раз - для подстраховки. Все-таки тот рыжий поселил в ней тревогу. Да и впервые хотелось сделать свою внешность более отталкивающей, чтоб аж смотреть противно. Но осуществить задуманное не успела - ее схватили раньше, когда она, бросив все свои мизерные пожитки, прыгнула в окно и рванула в ночной лес, даже не зная от кого бежит. Чувство дежавю сжало горло мертвой хваткой, и Харуно стала неосторожной, что сыграло на руку преследователю - ее вырубили одним быстрым ударом в висок. Очнулась она уже связанной в сырой пещере, где отдаленно слышался шум воды. Рядом был водопад. Сакура пошевелила руками, больно стянутыми за спиной. Веревка не была для нее проблемой: порвать с помощью чакры и можно бежать. Восемнадцатилетняя Мацумото-чан еще не успела нажить врагов, а узнать о том, что неприметная травница - Харуно Сакура, пропавшая любовница патриарха клана Учиха, было просто невозможно: благодаря идеальному контролю чакры хенге держалось даже во сне. Какие-нибудь работорговцы, коих в этом времени было пруд пруди, увидев одиноко путешествующую девушку, вполне могли вломиться в комнату, чтобы обогатиться за чужой счет. Да кто угодно, точно не Мадара. Лишь бы не он. «Все будет хорошо, все будет хорошо, - успокаивала себя куноичи, - все будет хорошо, только если веревка не... - чакра не поддалась, впитанная путами на ее руках и ногах, - А вот теперь можно паниковать!» Харуно хотелось закричать, громко, что есть мочи. Или заплакать. И одновременно засмеяться. Но она позволила себе лишь сжать кулаки, чувствуя, как ногти оставляют кровавые лунки на ладонях. Сакура не имела права сдаваться раньше времени, ей нужно было что-то срочно придумать! Куноичи осмотрела пещеру, насколько позволял солнечный свет, падающий из узкой расщелины наверху. Чуть поодаль в углу был острый сталагмит, при сильном трении о шершавую поверхность которого можно было бы перетереть бечевку. Ползти до каменного нароста червем оказалось не так унизительно, как то, в какой позе застал ее тот, кого она боялась больше всего. - Какой, однако, занимательный вид, - сказал Мадара с некоторой расстановкой, чуть склонив голову к плечу, - я даже отвык, что меня так встречают, - намеренная издевка, чтобы еще больше смешать бывшую любовницу с грязью. Вывернув шею, Сакура, прижимаясь грудью к каменному полу и с задранной кверху задницей, смотрела на него затравлено. Сбывался ее самый страшный кошмар. Учиха Мадара, возмужавший, стоял перед ней, широко расставив ноги и сложив руки на груди. Волосы стали длиннее, достигая пояса. Красные доспехи поверх привычной накидки напоминали о том самом Мадаре из будущего. На нос девушки, выбившись из хвоста, упала прядь. Не черная - персиково-розовая. Сакура икнула с перепугу, а мужчина растянул губы в глумливой ухмылке. Он точно знал, за кем шел по пятам. Однако выражение его лица осталось пустым. Ни торжества победителя, ни гнева, ни жажды убийства. Сакура понимала, его злость на нее могла уже остыть, покрыться пылью. Но ведь что-то же он должен был испытывать, наконец поймав ее... Харуно было неприятно признавать, но это даже задевало... Странно, что подобные вещи занимали девичью голову перед смертью. Шея затекла, и куноичи отвернулась, обречённо уткнувшись лбом в пол. Смотреть на Учиху не хотелось, ведь она подмечала любые новые детали. На лице появились первые морщинки. Голос стал сильно ниже, поменялась манера речи на размеренную и властную. Раньше Мадара был похож на огонь, беспощадный и кусачий, теперь же это вулкан - огромная гора, внутри которой спит сила, способная уничтожить любого на своем пути. Он стоял в двух шагах от девушки, занимая собой все свободное пространство, лишал воздуха, ненамеренно выжигая его своей чакрой. Секунда - шиноби грубо вздернул ее за плечо и толкнул к стене, по которой куноичи съехала. Спину неприятно засаднило. Патриарх Учих присел перед ней на корточки, вглядываясь в лицо. Сакура сама не заметила, как из глаз потекли соленые, как море, слезы, собираясь в уголках губ. Ее бывший любовник снисходительно хмыкнул и, сняв перчатку, нежно провел по щеке ладонью, стирая мокрую дорожку. - И что же ты теперь плачешь? - он заправил персиковую прядь волос ей за ухо. Несмотря на трепетную ласку, шиноби пугал ее на уровне инстинктов, вызывая мороз по коже. - Это ведь твое решение, - Учиха прошептал это так вкрадчиво и мягко, что Харуно на мгновение вернулась на полтора года назад, когда он был готов горы ради нее превратить в пыль, но все ее наивные надежды на мирный исход рухнули, стоило мужчине закончить предложение, - Пришло время нести за него ответственность. Сакура всегда была упряма и своевольна, шла до конца, оставаясь верной себе и принципам, не сдавалась даже тогда, когда находилась в заведомо проигрышной ситуации. Не умела проигрывать, до последнего цепляясь за волю Огня. Раньше такой напор вызывал уважение у Учихи. Теперь ему хотелось в ней это сломать, разрушить, втоптать в грязь... И стать для нее единственным спасением и смыслом существования. - Я был там, где ты жила последние восемь месяцев, - начал Мадара добродушно, - В столице, в той крохотной комнатке, - насмешливо хмыкнул, - у ныне почившей бабки. Харуно затошнило: он убил Каэде-баа-сан. Перед глазами появилась эта воинственная, но уже подслеповатая низенькая женщина, не пропускающая главу Учих в свое обиталище, а затем картинка сменилась трупом с перерезанным горлом. Куноичи сжала зубы, ярость пенилась в ней ядом, отравляющим разум, но она не произнесла и звука. Ублюдок хотел вывести ее на эмоции. А слезы... То просто вода, пусть ею и подавится. - Не могу сказать, что было приятно побывать у тебя в гостях, - у него неприязненно дернулась щека, - Ты так много вещей оставила там. Планировала вернуться? - было сказано так участливо, - Увы, возвращаться тебе больше некуда, - он радушно развел руки в стороны, чуть пожав плечами, но его взгляд потемнел, - Кроме как ко мне. Мадара вспомнил, как два дня назад, получив донос от одного из своих шпионов, сорвался в столицу. Он не спешил перехватить беглянку в городе, наоборот, хотелось посмотреть, чем жила Сакура без него. Учиха листал ее личные заметки, осматривал свитки и корешки книг, среди которых находил не только медицинские трактаты, но и поэзию. Перебирал немногочисленную одежду в комоде, который в бешенстве опрокинул, поймав себя на том, что стоял, прижимая к лицу ее рубашку, и как идиот вдыхал запах, сохранившийся на ткани. Каким же отвратительным на вкус оказалось понимание, что, когда он не мог без нее даже дышать, Сакура не просто спасалась, выживая, - она жила. Занималась любимым делом, успевала заводить дружеские знакомства, находила время на хобби. И то, что обстановка вокруг была, мягко говоря, скудной, ее не беспокоило. Жизнь Харуно была чудесна без Мадары. Он даже не помнил, как в ярости сжег все вокруг Аматерасу, стоя прямо посреди комнаты. Черный огонь не посмел тронуть своего хозяина, но внутри Мадара сгорал. Как же он был смешон, ревнуя женщину к свободе! - Скажи мне, Сакура, - вдруг проникновенно начал он, склонившись ближе , и его пальцы больно впились в ее плечи, что тупые гвозди, - неужели я хуже этой бедности? Неужели жизнь со мной тебе так претила, что ты выбрала вечное бегство под уродливой личиной? - прошипел шиноби, брезгливо поморщившись, и перешел на повышенные тона, - У тебя было все! Деньги, власть, уважение... Я! - тряхнув ее, Мадара вскочил ураганом и разбил тот сталагмит, который она приметила. Крошево на нее почти не попало, но куноичи, скривившись, отвернула лицо в сторону, а Учиха принял это на свой счет, рявкнув: - Смотри на меня! У тебя был я, Сакура! Я собирался сделать тебя своей женой! Вопреки желанию старейшин, пойдя против клана и наших традиций, законов! Цвет его глаз перетек из морионово-черного в расплавленную киноварь. Томоэ, у которых появились лучи, уходящие к краю радужки, закрутились, преображаясь в новую, незнакомую ей форму Мангеке Шарингана. На дне зрачков, словно воск, таяла едва сдерживаемая нездоровая одержимость. - Это для тебя ничего не значит?! Неожиданно весь его запал сошел на нет. Глава клана Учиха сел рядом с ней и устало откинулся спиной назад, задрав голову к своду пещеры. - От меня отвернулись все, Сакура. Я остался один. Мне казалось, что я схожу с ума. Не понимал, где я. Не ощущал времени. Перестал нормально спать. Стоило закрыть глаза, как меня одолевали кошмары, но, когда я просыпался, ничего не менялось - я медленно слеп... В этой тьме не было тебя, Сакура... Почему тебя там не было? Ты же обещала быть рядом, - словно обиженный мальчишка спросил он у нее. Его речи вызывали у нее жалость против воли, голос был глух, а бездумный взгляд быстро шнырял по гранитным выступам пещеры, ни за что не цепляясь. Сначала Мадара лишился Сакуры, которую полюбил так, как умеют любить только Учихи, - самозабвенно и истово, это подкосило его моральное состояние, следовательно и авторитет в клане. Без ежедневного лечения зрение, отягощенное кеккей генкаем, стало падать быстрее. Харуно понимала, в его мире, где все решала сила, лишиться ее все равно что умереть. А на плечах этого человека лежала ответственность за жизни других. Помутнение рассудка - закономерный итог. - Я был не просто один против людей, связанных со мной единой кровью, против меня восстал весь мир. И даже мое детище, Конохагакуре, уже запятнано этим подонком Тобирамой. Эта деревня, - выделил шиноби, - неизбежный конец для моего клана, Сакура. Но они не верят мне. Несмотря на явное разложение личности, Мадара оказался сильно близок к истине, удивилась Харуно. Все то, что случится в будущем с носителями Шарингана, было посеяно именно Нидайме. Учиха замолчал ненадолго, размышляя о чем-то своем, а затем продолжил: - Отвернулись все, даже верный Цуки, - мужчина развернулся к ней всем корпусом и, сжав ее бедро ладонью, доверительно заглянул Сакуре в лицо. Она затаила дыхание, - Когда Изуна умер, - внутри Харуно резко что-то оборвалось, - я забрал его глаза, представляешь... Это стало последней каплей для моего троюродного племянничка! Ну не слабак ли, а? - он хрипло рассмеялся, а куноичи пришла в ужас, ледяным потом стекающий по спине. Она неверяще замотала головой, чуть сгорбившись и зажмурившись, будто это позволит ей не слышать, не видеть и не чувствовать. Этот человек не мог быть Мадарой, которого она знала. Тот Мадара никогда бы не посмел надругаться над телом погибшего брата! - Глаза... Я забрал его глаза, но так надо было... Иначе никак... Я постепенно слеп, - как в бреду повторял мужчина, вцепившись в ее ногу до боли, и Сакура поняла, что это событие стало для него травмирующим опытом, который он пытался прожить в одиночку без чьей-либо помощи, потому что рядом не было кого-то, кто бы смог его выслушать и направить. Учиха бесконечно оправдывал себя, потому что до сих пор не мог принять и простить то, что совершил. - Я почти ослеп, а он... Ему уже было все равно..? Мадара не закончил, оставив ясным одно: он не был монстром окончательно и бесповоротно - что-то человеческое еще оставалось в нем. Он не забирал глаза родного брата насильно. Сначала из его жизни ушла она, а затем и Изуна. Мадара потерял две незыблемых опоры, которые заставляли его возвращаться домой после боя. Учихи, уставшие от войны, искали покоя, но уже не доверяли своему главе. Цуки тоже обернулся против него. Внутри клана случился раскол, а за его пределами был Тобирама, выжидающий, когда врага можно будет добить. Перелом уже произошел, но Мадара ещё не покинул деревню - до битвы с Хаширамой в Долине Завершения оставалось чуть больше года. Может быть, она всё-таки могла что-то изменить? Время утекало, однако шанс ещё был. Расстановка сил должна поменяться. Но какой ценой? Сакура уткнулась лбом в его плечо, через этот жест выражая свою поддержку. Ками-сама, она опять считала, что может спасти Мадару. Как же Сакура ненавидела себя за это. Учиха на мгновение замер, а затем обнял ее за плечи и сменил тему, уткнувшись носом в розовую макушку: - Я искал все, что может иметь к тебе отношение. Но у тебя не было никаких связей с кем-либо. Словно чистый лист, будто из ниоткуда. И также пропала без следа на полгода. Я правда начал считать тебя сном, моей больной фантазией... Но ты существовала. Ты была рядом со мной, ты любила меня. И сейчас ты здесь. Но кто ты, Сакура? - Я не знаю... - ее голос был хриплым, как карканье ворон, она сама удивилась его звучанию. Ирьенин подняла голову и закусила губу, уперев взгляд в нагрудную пластину шиноби, лишь бы не смотреть ему в лицо, чувствуя себя слишком уязвимой в эту минуту. Буквально шагающей по краю пропасти. Учиха не оставит эту тему в дальнейшем, пока не получит ответов. Узкая полоска света упала ей на глаза, и хризолит, раскидав солнечные блики, заворожил Мадару. - Они все отвернулись от меня, Сакура, - мужчина перетек в иное состояние, как будто тумблер переключили. Куноичи готова была поклясться, ей уже надоело пограничное состояние Учихи: то гнев, то обида, то тактильный голод вкупе с лаской. За короткий промежуток времени даже для темпераментной Харуно эмоций оказалось слишком много. - Но не ты, - Мадара огладил щеку костяшками пальцев. Ее кожа была такой же нежной, какой он запомнил. - Ты сейчас здесь. Со мной. Ты пришла сама, несмотря на людскую молву и собственные мотивы. Ты вернулась ко мне, а я тебя приму... Сакура не была уверена, что хотела бы раскрывать свои изначальные планы. Информация о том, что она мечтала никогда с ним больше не пересекаться, привела бы его в бешенство. «Лучшая защита - это молчание! Не нападение! Поэтому заткнись и жди!» - резонно подметил внутренний голос. Но ведь что-то действительно заставило Харуно вернуться к нему, подойти к Конохе так близко, насколько это возможно. Она же беспокоилась за будущее, верно? ...или все-таки за него? Безмятежно перебирая розовые пряди на затылке, Мадара чуть склонил голову, пытаясь ее поцеловать, но лишь мазнул по щеке, когда Харуно дернула головой в сторону, избегая прикосновения. Взгляд Учихи стал жестким. - Ты не оставишь меня. Никогда больше, - мужчина обхватил ее лицо ладонями, перчатка на левой руке неприятно холодила кожу, - Если понадобится, я уничтожу весь мир, но ты будешь со мной, - и взял в плен искусанные губы.