Wakai Kami 3. Mimik

      Пунцовые Тамирона и Сильда старательно отводили глаза, растерянные обилием наготы и эрекции, а Дамота сидел на валуне. Уже одетый, он схватился за голову руками, как древний мыслитель.       — Мужики, никому ни слова, — наконец проворчал он. — Ясно? Молчим все, а иначе пизда нашей репутации.       — Жопа, — Горстаг невесело поправил, исходя из деталей. — Если растреплем, репутации нашей настанет жопа.       Люди невольно усмехнулись, но старый Кор лишь махнул рукой, мол и без тебя тошно, шутник хренов. После чего повернулся к команде магов, которые не пострадали ни за время обособленного путешествия, ни по прибытии к странной заднице и в меру возможности помогали истощённым товарищам.       — Эй, племя колдовское! — окликнул он чародеев. — Есть мысль, что это, блядь, было? Во что мы вляпались-то? Яд?..       Он кивнул в сторону тугих ягодиц в отделении, так и торчавших из стены, словно ничего не случилось. Лишь только щедрые потёки спермы сползали по ним тягучими вожжами, да та же самая белёсая слизь сочилась по капельке из теснины румяного валика ануса и сбегала на пухлые губы влагалища, живописуя всё произошедшее непотребство. Но в остальном жуткая задница оставалась ровно такой же, какой показались при встрече — подтянутой, упругой и безумно красивой, разве что совершенно испачканной.       Младшие маги растерянно переглянулись, недоуменно ища подсказки в лицах друг друга — у них не нашлось ни единой внятной идеи, а невнятные они предпочли держать при себе. Впрочем, трепача Рури так и подмывало скабрезно пошутить, раз уж никто не погиб и все отделались лёгким испугом, но мрачная физиономия Дамоты к шуткам не располагала и Пашар благоразумно смолчал. Тассельландра тем временем торопливо листала свой походный блокнот.       Старик не дождался ответа или хотя бы предположения и махнул рукой:       — Да и хрен с ней, с этой сракой. Давайте, родные, — кивнул он волшебникам, — долбаните хорошенько по этой… по этой, блядь, дырке — нельзя такое оставлять. Рури, стервец, расчехляй «дудухалку» свою — я ж вижу, что тебе неймётся… Ух, бля, сколько живу, а никогда такого не видал! Ну и позор на мои седины…       Маги-ученики дружно покивали и вышли вперёд: руководит ими и обучает наставница Глоурис, но всей группой командует Кор, а потому его распоряжения имеют первейший приоритет. Девушки подняли жезлы и посохи, предпочитая изящество грубой силе. Пашар же перебросил из-за спины и вскинул на плечо метровую трубу однозарядного магострела, заправленного туго свёрнутым сгустком пламенеющей маны. Парень всегда к пламени тяготел, но судьба сыграла с ним шутку и наделила сродством магических сил со стихиею льда. Пироман в сердце Рури чах и дряхлел до тех самых пор, пока Горстаг не притащил в группу прототип от своих соотечественников, дварфийских ремесленников. Новое оружие раздавали на полевые испытания в опытные группы наёмников — не по рангу «Серебряным» подобным владеть, но рыжий дварф подсуетился, пользуясь знакомством, и загрёб немалую партию «труб». А Кор — одобрил «дооснащение», позволял Пашару утолить страсть к пламени.       — Готовы! — за всех отрапортавал Рури.       Приложился к прицелу, наводя перекрестье прямо на «щель» промеж ягодиц на стене. Даже ману из Ядра вливать не понадобится — просто рычажок придавить и…       Девушки тоже приготовились читать блиц-заклинания по команде, но Тассельландра неожиданно вскочила с места и заслонила грудью обзор.       — Постойте! — сказала она. — Нельзя нападать…       — Вспомнила, что-то? — напрягся старик, вмахом руки остановив магов. — Эта хрень не извлекаемая? Взорвётся? Понял, принял… Парни, ну-ка поднялись и откатились подальше, а то как осыпет ещё!..       Измученные люди принялись через силу вставать, но полуэльфийка покачала головой.       — Нет, кажется, эта… эта штука не взорвётся. Ну, не сразу… Я ещё школяром бегло читала о таких устройствах — плохо помню, но она… Она, по-моему, почти неуязвима.       — Тогда свод над ней подорвите к хренам, чтобы завалило и другие не попались.       — Нельзя, — девушка упрямо качала головой.       — Давай, доча, рожай уже быстрее! — без нежностей поторопил её старый, по привычке сбиваясь на уверенный командный тон. — Нужно решительно и незамедлительно, а то снова…       Он осёкся, потёр переносицу и тихо продолжил:       — Мы опростоволосились, Таська. Сама видишь. Обосрались, как дети малые. Если хоть кто-то узнает, если хоть полнамёком — конец «Серебряным Волкам», пропадут даже толком головы не поднявши. Понимаешь? На втором же задании, на втором ярусе и такой позор… Нам же после такого и мышей ловить не доверят. Прости, доча, что так облажался и не доглядел как… Э-эй, а ты куда полезла, дура?!       Глоурис понятливо кивала в ответ на слова старика, небольшими шажками смещаясь с места, и вдруг без объяснений решительно направилась к ягодицам в стене, колыхая полами просторной робы, как опавшими крыльями.       — Стой, дурында ты длинноухая! — лидер попытался её остановить, но чародейка лишь ободряюще похлопала старого воина по ладони.       — Не волнуйся, для меня это безопасно.       — Серьёзно? Да с чего ты взяла, Таська? Видела же, как нас этот демон накрыл и мы… — старик запнулся, вспоминая постыдный провал.       — Это не демон. По сути своей — он вообще-то почти безобидный. И действует он, верней — она, только на мужчин, — ответила девушка. — Я вспомнила — это ловушка магическая.       — Да то, что ловушка — уже и так поняли… Но никогда такой не встречал, — старый упрямо мотнул головой. — Обычно ж взрываются там, стрелы мечут, усыпляют или просто травят, а тут… Ничего не путаешь?       Тассельландра уверенно кивнула, забавно тряхнув кончиками острых ушек. Дамота невольно улыбнулся краешками губ — ему всегда нравилось это её такое наивное, совершенно детское и немного игривое движение головы.       — Я не ошиблась. Это настолько редки конструкт, что нам в Академии даже гравюр с его изображением не показывали, только описание в тексте. Хотя, вы гляньте на эту… мамулю — ясно же, почему гравюр не было…       Она рассмеялась, но тут же осеклась:       — Прости… В общем, Дамота, мне нужно непременно осмотреть эту вещь — есть ещё что-то, но не могу пока вспомнить что именно.       — Может ну его наху… Ну, то есть, может не стоит, а? Не спорю — ты лучше меня во всей этой требухе магической понимаешь и тебе виднее. Но если прижмёт, доча, мы уже не поможем — сами ж опять попадёмся.       — Не беспокойся, — ответила «доча», которая по возрасту годилась Дамоте в матери. Замолчала ненадолго и добавила. — Хотя знаешь, давай-ка на всякий случай — просто для уверенности, как профессионалы, — меня верёвкой обвяжем, ладно?       — Во, это другое дело, — тут же согласился старик, невесело улыбнувшись.       — И меня! — воскликнула вторая девушка-маг.       Тассельландра тут же вскинула руку, решительно предостерегая её:       — Нет, дорогуша. А вот ты не подходи. Стой, где стоишь.       На Сильду все посмотрели.       — Н-но почему?! — возмутилась она, упрямо вскинув голову. — Наставница, ты же сказала, что на женщин не действует. Я бы помогла и…       — Прости, Силь, но я сказала про мужчин… Хотела умолчать, что на футанари эта штука ещё как действует, но ты ведь такая упрямая…       — Наставница! — юная чародейка мигом вспыхнула от стыда. — Я же просила не рассказывать!       — Извини, дорогая, но не до объяснений. А по-другому ты не поняла бы, верно?       Сильда, не смотря на всю свою робость, и правда могла временами блистать характером и иногда проявляла до поры дремавший в ней гонористый норов, оживавший совершенно спонтанно. Поняла, что эта её привычка только что сработала против неё же самой и с обиженным видом надула щёки, опустив взгляд в пол.       — Вот всегда вы так, наставница… — пробурчала она. — Вредина вы…       «Серебрянные» растерянно переглядывались и улыбались — подозревали, не слепые всё же, но не могли сказать наверняка. А тут — вдруг такое признание, да после такой опаснейшей ситуации. Даже гнетущая атмосфера как будто немного рассеялась.       Как партнёрш в любовных утехах девушек с пенисами видели далеко не все, зато как товарищей футанари любили все без исключения, трепетно и нежно. А высокомерные эльфы так и вовсе считали фаллических дев одним из проявлений богини Луны, которой поклонялись. Посему окружали футанари особой заботой и почётом. В миру же, за пределами религиозных общин, тайны которых известны лишь длинноухим снобам, знакомство с обычно скрытными девушками с пенисами считалась немалой удачей. Если же так совпадало, что оно случалось в особый момент — то это сулило большое везение по поверьям авантюристов. И «Серебряные» заулыбались ещё шире, вспоминая это странное, но любимое всеми суеверие. Признание Силь — разве не знак свыше?       Рури же так и вовсе расплылся в улыбке, как кот над миской со сливками. Он давно и безуспешно оказывал Сильде Калабре знаки внимания, подкатывая к ней яйчишки, и никак не мог понять, почему она держится на расстоянии, хотя и не отталкивает его. Оказывается, она и сама вполне могла к нему подкатить яйца? Наконец-то осознав в чём дело, парень мягко ткнул напарницу кулаком в плечо, первым нарушая молчание:       — Э, подруга, и чего молчала-то?.       — Ну… Я, это… Я ведь… — промямлила Силь.       — Вот же! Нашла о чём секретничать. Вообще-то, у меня сестра младшая — тоже футанари. От с такенной елдой, как у коня!..       Парень ударил себя по сгибу локтя, фривольным жестом демонстрируя неправдоподобно громадный размер мужского достоинства. Про сестру футанари он не соврал, хотя «габариты» её детородного органа очень значительно преувеличил — даже весьма одарённые в сексуальном плане «членодевы» орочьей крови и то не могли такими размерами хвастаться, не превосходя в этом плане обычных человеческих мужчин. Но как шутка, чтоб разрядить обстановку, сальность годилась.       — У меня не елда! — обиженно вскрикнула Силь и даже ножкой топнула. — У меня аккуратненький и маленький…       Размер гениталий — больная тема для любой футанари. По причине не всегда рациональной всеобщей любви к ним, они очень стесняются своих прелестей, вынужденные извечно балансировать между двух «лагерей» — словно отказываются понимать, что любят их в том числе и за пенисы. Точно такой же была и Сильда. Она резко замолкла — «глупая, ляпнула лишнего!» — и покраснела пуще прежнего. Ребята же весело рассмеялись, окончательно сбрасывая напряжение. Рури тоже немного смутился, но и отступать не хотел — не в его нраве.       — Ну… Это… — он рассеянно поскрёб затылок. — Теперь-то, когда все про тебя знают, пойдёшь со мной на свидание?       Вообще, Сильде действительно нравился Рури. Он был в её вкусе, но Калабра невероятно робела от одной только мысли, что однажды ей придётся перед ним обнажиться и встретить его разочарованный взгляд. А теперь… Футанари подняла взгляд, украдкой осматривая товарищей и ожидая встретить в их глазах осуждение за долгую ложь и молчание, но не видела и тени надменности. Они просто одобрительно улыбались ей.       — Изврат… — проворчала Сильда, отталкивая Рури, а затем ещё тише добавила, — пойду.       Люди принялись шутить, откалывая сальные колкости в адрес «молодожёнов», и даже Дамота, озабоченный сохранением репутации группы, и тот усмехнулся в усы.       — Совет да любовь, как говорится, — хмыкнул он и тут же замолк.       В последний раз, когда он ронял эту фразу, весь отряд чуть не накрылся жопой в прямом смысле слова.       Кор погладил усы, возвращая себе самообладание:       — Всё, хватит зубоскалить, волчата. Мошка и вы, двое, по сторонам смотрите, чтобы нас за жопу… то есть чтобы никто не подкрался.              Среди разобранного снаряжения незамедлительно отыскались нужные пару мотков бечёвки, которой обычно раскрепляли полога палаток. Её сточили в один длинный конец и подпоясали чародейку через карабин — альпинистские снасти в небольшом количестве носили все, на всякий случай.       Девушка подёргала петлю под балахоном, опоясавшую её тонкую талию — держалось свободно, но надёжно, — и уверенным, но от рождения мягким шагом направилась к диковинному образчику, гордо топырившему тугие ягодицы из гранитной стены. Дамота и Сирак с Горстагом, как быстрее других оправившиеся от изнеможения, понемногу травили слабину, готовые в любой момент что есть силы дёргать и тащить дражайшую Тассельландру обратно.       — И всё же, какая шикарная за-а-адница, — с усмешкой протянул Джеб. — Загляденье просто…       — Я всё слышу вообще-то, — не теряя сосредоточенного настроя и не оборачиваясь, ответила чародейка, качнув острыми ушками.       — Да это ж про жопу в стене… — не особо стараясь, парень попытался оправдаться для виду.       Все понятливо рассмеялись, а полукровка и не подумала оскорбляться. Она давно пережила нервный возраст неуверенных в себе малолетних девиц и уже лет пятьдесят назад как навсегда «замерла» в своей лучшей форме. Знала, что хороша собой и не стеснялась этого совершенно.       Грудь Тассельландры производила на мужчин впечатление, но её обычно хоть сколько-то прикрывала одежда, оставляя много работы фантазии. Зато о красоте внушительных ягодиц чародейки Глоурис, способных упрятаться разве что под безразмерными балахонами, шуточки успели разойтись далеко, опережая воинскую славу тех групп, к которым полуэльфийка примыкала на время. Из-за её очаровательных форм и преобладания мужчин в коллективе, девушку обожали и порой готовы были носить на руках, чтобы её изящные ножки и чудесная попа не утруждали себя. Да и не только в «Серебряных» — в гильдии она у всех на слуху. Особенно после недавней и сокрушительной победы в конкурсе купальников.       Тассельландре «вожжа попала под хвост», как её поступок прокоментировал Горстаг — девушка решила тряхнуть академической «стариной» и в результате в лёгкую раскатала вдрызг всех конкуренток, красотой роскошного тела сводя с ума откровенных похабников в судейском ложе и чаруя нежным характером тех из судей, кто оказался нравом покрепче. Даже чистокровные эльфийки, несмотря на субтильную худобу, эталонной своею пригожестью и те кружат голову, как добрая чарка вина, а уж полукровка, от отца по-эльфийски утончённо прекрасная ликом, но с роскошной фигурой, по человеческой матушке, оказалась просто вне конкуренции. Девушка завоевала главный приз без заметных усилий, даже не ощутив духа соперничества, а за кулисами отхватила ещё и устный запрет впредь участвовать в этом конкурсе — у других претенденток просто не было шанса против неё.              Чародейка замерла напротив подозрительной попы и медлила, словно прислушивалась к своим ощущениям. Первое дело — уловить колебания маны в Ядре и вокруг, чем временами пренебрегают многие опытные мастера магии. Ведь тончайшие возмущенья «эфира» порой могут сказать куда больше, чем самый скрупулёзный анализ, но не все на них обращают внимание. Особенно чароплёты опытные и слишком самоуверенные в своих силах. Новичок магию опасается, он её уважает, а опытный с нею на «ты», порой забывает о безумном могуществе вселенских энергий. Из-за такой ерунды и страдает, что временами доходит до совершенно комических ситуаций, не прибавляющих сообществу колдунов и колдуний очков авторитета.       На этот раз аномально крупное Ядро магии во чреве полуэльфийки никаких подозрительных волнений не уловило. Накануне у Тассельландры окончились месячные и её чутьё на «эфир», как и у любой чародейки в её ситуации, на ближайшие сутки-полторы становилось просто невероятным, словно нюх у собаки на косточку сахарную. Но даже эфемерное «обоняние» пузиком ничего отокровенно опасного не уловило. Девушка даже неприметно ото всех похлопала пальцами себя по животу, словно спрашивая у него, точно ли он ничего не чует, а затем подступила поближе. Осторожно приблизилась вплотную, окидывая взглядом ягодицы, даже по её мнению весьма внушительные. Не гигантские, какими описывают «тылы» блудожров, но вблизи — очень впечатляющие.       «Или это просто со стороны кажется?»