Часть 067 Ветер перемен
2 марта 2026 г., 09:40
* * *
Планета Эзеон, континент Релия.
Королевство Грейкасл, провинция Вигла.
23 год эры Вторжения, 13 ноября.
Вомб.
Вести об укреплении, быстрыми темпами растущем на горной границе, расходилась по королевству. Молва несла всякое. Из уст в уста передавала до того непонятное, что иногда носители «новостей» сами себе противоречили, в одном предложении. Патриотически настроенных роялистов из числа дворянства тревожили непонятные телодвижения Короны, не способной по какой-то причине раздавить наглецов, окопавшихся на суверенных землях Грейкасла. Разве не самое время сейчас, пока на юге затишье, кулаком армии разнести в пух и прах этих самоназванных «Кулаков»? Те, кто могли позволить себя взгляд на ситуацию шире, гадали о том, во что это всё выльется. Корона не может собрать войска и ударить, потому что земли Драконокровных поблизости и потомки драконов могут счесть — и наверняка сочтут, — появление полков Грейкасла рядом с границей актом агрессией. Похожее не раз бывало, с обеих сторон, когда в прошлом приграничные провинции переходили из рук в руки. К тому же, не так уж далеко на север от нейтрально-враждебного укрепления под правлением «блудожоров» раскинулись территории, которые уже многие годы захвачены красными демонами. Но, как ни странно, докладывали лазутчики и шпионы, демоны просто и демоны похоти совершенно не стремятся наладить контакт между собой и воссоединиться. А что ещё хуже — не конфликтуют. Их всегда считали порождением единого зла, побегами одного корня, а в действительности всё оказалось иначе? Или таков хитрый план зловредных исчадий? Они ведь могли совместно и при поддержке мятежных «равенитов» завоевать солидный кусок земель, укрепиться на нем или даже разграбить всю Виглу ещё до того, как неповоротливая военная машина Грейкасла соберётся и ударит в ответ. Но «блудожоры» не движутся с места: жестоко пресекают мелкие нападки на себя, однако не спешат с активными ответными действиями. Из башен Митсы не достать взглядом, не разглядеть, но слухи доносят, что те самые монстры, битвами с которыми ещё год назад бахвалились пьяные авантюристы, оказались не просто разумны, но крайне охочи до общения. И катастрофа ситуации в том, что люд к ним идёт с большою охотой: сила дворянства зиждилась лишь на авторитете страха и крепостные, замученные неподъёмными поборами и вечной жизнью в чёрном теле, снимались целыми семьями и бежали на запад. Церковь не могла переловить всех и с пеной у рта клеймила уходящих еретиками, отступниками веры, которые не достойны прощения и божьей любви. Однако истеричные анафемы и пустословие святейших отцов пугали отчаявшихся всё меньше и поток людей не иссякал. Беглецов набиралось больше с каждым днём и выявлять «ересь» в их среде становилось всё тяжелее — у границ захваченных земель случилось настоящее столпотворение, выросшее в отдельное стихийное поселение, обитатели которого гудели, как растревоженный осиный улей, и могли набросится на проповедников за малейшую их промашку в словах, вымещая злость за всё былое. Присылать же войска или Боевых Братьев для разгона и поимки бунтовщиков власть светская и церковная не решалась — для этого было уже поздно, ведь до града Мясных Кулаков всего два перелёта стрелы. Также агрессивной пропаганде мешало появление в таборе странных женщин, статью, красотою тела и лика похожих на элитных воительниц Церкви, но глядевших на проповедников, как на пыль, с плохо скрываемой ненавистью. Эти красавицы не только оказывались невероятно и в драке стоили трёх-четырёх крепких мужчин, не только успешно исполняли надзорные роли, не допуская разгула бесчинства, но все они, без исключения, оказались футанари, за что были безумно любимы сборищем бунтовщиков. А ещё они тесно общались с «блудожорами» и собирали для них информацию. Священнослужители умерили свою привычную дерзость и вели в таборе скромные проповеди, славили Деву Небесную и стыдливо, с опаской, намекали на ересь, указывая в сторону быстро растущего города на скале — «блудожоры», как ни странно, не запрещали подобное в своих владениях. Но церковникам уже было достоверно известно, что у них же за спинами активно торгуют предметами, которые «блудожоры» лично добывали из подземелья. Эти вещи родом из разветвлённой системы древних руин, по воле случая расположенных практически под новым вольным градом. Катакомбы, некогда выполнявшие роль склепа и большой погребальни, глубоко под землёй ветвились десятками, а то и сотнями километров тоннелей, неизвестно в какие бездны ведущих и какие ужасы таящие в своей черноте. Место очень удачное в плане ценности артефактов, но весьма трудное, чтобы их добывать. Отдалённость от больших городов, обилие не только живых и понятных чудовищ, но так же засилье практически неуязвимой нежити делали подземелье почти непроходимым для отрядов с общим рангом ниже, чем «А». Сюда и раньше хорошо если раз в год решались захаживать, а уж теперь… И тут внезапно ценные магические вещицы опять пошли в свет: оружие, снаряжение, предметы роскоши, непонятного назначения артефакты, древние книги. И всё это несло на себе солидный отпечаток маны, благодаря чему цена сам по себе стремилась куда-то за облака. В то, что Мясные Кулаки просто так раздают добытое, никто не верил при всём желании — прошли те времена, когда пышногрудых исчадий считали просто безмозглыми «големами» с толстыми пенисами, способными лишь на убийство и изнасилование. Пошлые чудища хотя и пугают экзотической внешностью, но орден Мясных Кулаков даже одужду начал носить, скрываясь от чужих глаз, и его члены отчётливо проявляют, что им явно не чужды нечто приземлённое. В противном случае они бы не начали возводить город. А значит появление ценностей указывает лишь на одно — «блудожоры» торгуют! Слухи о чдовищах-торгашах в гильдиях торговцев произвели эффект разорвавшейся магической бомбы. Можно было сколько угодно переливать из пустого в порожнее, размусоливая тему «зловредные-дружелюбные-никакие», но после слухов о сделках — верней, после известий, подтверждённых товаром в руках тех, кто проводил эти сделки, — на «блудожоров» взглянули иначе. Они торгуют, то есть ждут взаимовыгодной сделки! О Мясных Кулаках затрещали на каждом углу. Ситуация полностью вышла из-под контроля и замалчивать о них уже не получалось, ни кгрозами, ни пропагандой, ни подкупом. Но если в Митсе и других больших городах тему эту обсуждали пока ещё вполголоса и демонстративно осуждали, опасаясь гнева Церковников, которые становились лишь злее и истеричней, то ближе к границе молва приобретала самые причудливые формы. Исподволь и неприметно возникла группы людей, которые от имени Мясных Кулаков требовали налог за проезд по их территории. Деньги просили смешные, да и во владениях «блудожоров» не находилось безумцев, задумавших заняться откровенным разбоем — рослые футанари пресекали подобное на корню и без жалости, — поэтому люди, идущие к вольному граду на волне противоречивых слухов, просто сочли, что Мясные Кулаки ввели какое новое правило и не роптали. Сборы за безопасность «работали». Идея оказалась слишком хорошей, чтобы не перенять её, и очень скоро на большую дорогу вышла банда, что назвалась Детьми Кулаков. Они не смели заходить на территорию своих «хозяев» и вначале просто занимались поборами, прикрываясь устрашающим именем ордена. Однако вскоре аппетиты их созрели настолько, что притворщики решились пойти на разбой. Они быстро нашли свой конец — остаток от лихой дюжины вздёрнул на сучьях разъезжий королевский дозор, который прощупывал слабые точки в обороне вольного града. Но поганое семя упало в благодатную почву — не все беглые хотели гнуть спину на новых хозяев, — и спустя недолгое время в другом месте возникли Сыны Кулаков, которыми верховодил якобы оруженосец самой госпожи Марк, футанари и слуги Вомба, магистра «Мясных Кулаков». О том, что и Марк, и Сома с Павлом уже прошли метаморфозу и стали половозрелыми овуляторами, примкнув к ордену и влившись в сестринство, эти люди не знали. Но не знали этого и их жертвы. Банды росли, как грибы после дождя, потому что внушающее трепет имя прелестных чудовищ повергало в шок тех, кто впервые с ним сталкивался. Некоторые подражатели в приступе наглости даже нашивали корявые эмблемы «Кулаков» на свои тряпки. Доходило даже до того, что разбойничий люд прикрывался именем «Вомб» у далёких серверных границ королевства, до которых «блудожорам» из ордена не было никакого дела. И некоторые в этой неразберихе начинали поговаривать, что пора бы демонам похоти навести в бедламе порядок. Церковь радостно потирает ладони, смакуя очередные известия о бесчинствах «посланников» от «блудожоров». Милитаристы при королевском дворе набирали влияние и настаивали на ударе по «блудожорам» и их прихлебателям. Но свои интересы агрессивней лоббировали представители торговых организаций, которым не было никакой выгоды в войне без торговли. Негоцианты уже успели распробовать выгоду сделок с ангелоликими чудовищами и среди виднейших предпринимателей страны начинали бродить крамольные мысли: Торговая Гильдия окажется совершенно не против, если Корона с войной повременит, а «демоны похоти» наведу немного порядка на своих землях и в округе. Тем более если «эти» демоны не дружат с теми, которые засели в горах, то с ними вдвойне нужно дружить. Враг моего врага — мой друг, разве не так?* * *
Планета Эзеон, континент Релия.
Королевство Грейкасл, провинция Моата.
23 год эры Вторжения, 11 декабря.
Уно Макото.
Церковь ничего не могла поделать с героиней, пока не могла. Святая, которая публично всё ещё таковой оставалась, отказалась от своего титула и полностью игнорировала любые приказы Архиепископа. Но стремление Грумбумбеса придать ей хоть какого-то веса в умах прихожан теперь работало против замыслов старика и положительная репутация Уно защищала её от гнева когорт Боевых Братьев. Физическое устранение, как крайнее и радикальное средство, могло бы помочь, но битва против Святой либо встанет в огромную цену, либо вовсе не принесёт результата. Уно Макото не простая девица и если не сможет одержать верх в битве, то просто сбежит с помощью ослушницы Агны и укроется в надёжном месте — доносчики сообщают, что обе они пали в пороке и тесно общаются с красными демонами. Попытка же устранить героиню политически тем более обречена на провал. Образ Святой в сознании народных масс тесно связан с Церковью — это святые отцы молились Деве Небесной и призвали в Эзеон героиню. Они её обучили, оснастили и наставили на истинный путь служения Деве, но теперь не смогут с ней справиться? Растили послушного монстра, но тот отрастил клыки и титьки, сбросил с загривка ярмо послушания, нагло ощерился и сбежал на свободу. Пытаться любыми путями избавиться от Уно Макото, всё равно что стрелять себе в ногу на кануне большого сражения — возможные потери с лихвой перевешивали потенциальные выгоды. Святой больше не отсылали приказов, не требовали от неё ничего. В храмах ей всё ещё оказывали почести, больше опасаясь нрава и силы, чем благоговея. Футанари быстро обратилась в простой символ религии, важность и святость которого старались понемногу уменьшить, постепенно вводя в умы населения мысль, что такая власть в руках одного человека, достойная лишь богини — весьма странное дело. Пока что лишь «странное», а не «недопустимое». Уно игнорировала безмолвные выпады в свою сторону. Она хорошо понимала настроения высшего духовенства и временами с трудом сдерживала смех, когда представляла, как у дряхлых стариков и старух скрипят зубы от злости, когда им сообщают, что молодой брат или сестра из числа священнослужителей предались грехопадению и сбежали к опальной Святой. В отличие от «блудожоров», Макото наблюдала. За время сражений заполучив некоторый тактический опыт, она оказалась крайне слаба в вопросе стратегии и откровенно не понимала, что ей делать с теми людьми, которые к ней приходили и желали остаться. Поток соискателей был не так велик, как вал крепостных, бегущих в вольный град овуляторов, но «качество» их оказывалось заметно выше — чтобы намеренно бежать к «демонам», которые вот уже почти тридцать лет как считаются «архиврагом» королевства, требовалось не просто решимость отчаянного, но и некоторая способность делать далеко идущие выводы. Не понимая толком, что делать с пришлыми, Уно передавала их под начало матушки Агны, а уже бывшая монахиня помогала беглецам влиться в новое для них сообщество. На собственном примере доказывала, что всё, что им известно о красных демонах — ложь до последнего слова. Агнешка сменила своё снаряжение и облачилась в облегающий комбинезон из запасов тифлингов. Чуждое этому миру футуристическое облачение, отчасти напоминавшее гидрокостюмы из прежней жизни Макото, сидело на Агне, словно влитое и выгодно подчёркивало её крупные прелести. Уно была очень горда красотой своей матушки и не могла сдержать улыбки, когда мужчины-тифлинги провожали Агнешку восторженными взглядами. И с трудом сдерживала хохот, когда представляла, как бы вытянулись лица Грумбумбеса и его прихлебателей, если бы они узнали, что Агна стала крёстной ребёнка Касдеи. В знак симпатии и для укрепления взаимного доверия Вольция пошла на огромный риск для себя и позволила вчерашнему врагу присутствовать при родах. Когда же Агнешке на руки положили сморщенного младенца, нарочно прося именно её передать новорождённого матери, Агна разрыдалась от раскаяния. С Вольцией они стали приятельницами, а затем — незаметно для обеих, — оказались подругами. Опальная Святая наконец-то получила свой бой против «демон-принца» Арнуана, утоляя желание реванша, и поняла, что он и правда чудовище. Красив телом, приятен лицом, добр характером, но те силы, которые он извергал на оппонента в дуэли, повергал в ухас даже Святую. Уно самонадеянно думала, что в королевстве мало кто мог сравниться с ней в мощи… и в страхе смотрела на то, как Айронафа теснит её безоговорочно, не даёт ни единого шанса, титаническим всплесками магии дробит в щебень целые скалы и движется с такими безумными скоростями, что воздух вокруг его тела гремит. Он не щадил Святую, но не отыгрывался, не насмехался — спустя неделю реваншей, как и всегда, завершавшихся её поражением, Уно вдруг поняла, что Арнуан её учит. Помогает разобраться с ошибками, оточить технику, полнее овладеть маной, которую он называл духовной силой. Эта духовная сила приводила футанари в шок — странный мужчина мог такое, о чём не подозревали лазутчики церкви. На прямой вопрос Уно о пределе его сил, он так же прямо ответил, что готов ей их показать, но чуть погодя, через несколько дней. Уно подумала, что Арнуан просто намеревается спросить разрешения у своих старших и ни о чём больше не спрашивала. А когда настал срок и она узрела, как Айранафа вскинул ладонь и на далёком горном пике вспухло громадное облако взрыва, по спине её побежали мурашки — клубы до ужаса напоминали грибовидный столб пепла и дыма, который остаётся после ядерных взрывов. С большой задержкой прилетела ударная волна, хотя футанари её не заметила, во все глаза наблюдая з взлетавшими в стратосферу клубами. Она не могла понять, почему тифлинги столько терпели выходки Церкви, если у них имелись такие возможности. Арнуан улыбнулся и прямо ответил, что этот взрыв — исключение. У него начались месячные и в это время к нему приходит пик магических сил. Использовать эту атаку непрерывно он не в состоянии. Уно совершенно забыла, что этот статный парень обладает влагалищем, а не пенисом, как положено любому мужчине, и слегка растерялась от такого заявления. После неловкой паузы призналась в ответ, что и она не родилась футанари — с ней что-то случилось и потом… Уно обхватила пальцами юбку, прижимая ткань вокруг своего толстого члена и демонстрируя его контуры. А затем, следуя на поводу у натития, откровенно призналась, что не понимает, почему Арнуан считает себя монстром: силы его, конечно, слегка ужасают, но в остальном-то он очень даже красив. Это прозвучало настолько нелепо, что Уно залилась румянцем от стыда и тут же попыталась свести всё к шутке. Мол, высокие да плечистые парни — её типаж, и она только это хотела сказать, а не что-то ещё. Но тотчас поняла, что сделала только хуже, и окончательно замолчала. Арнуан смотрел на неё с искренним недоумением…
