Wakai Kami 3. Mimik

      Героиня, не ограниченная в передвижении по королевству, регулярно посещала столичный храм, пробираясь в него тайно с помощью братства трёх диаконов. Спускалась на дно подземелья и на сутки запиралась наедине с магической задницей. После нескольких таких визитов, убедившись в беспомощности «жопного» монстра, Макото совершенно забыла, зачем же принесла и сокрыла странную попку под храмом. Приходила к ней, чтобы выплеснуть накопившееся в яйцах напряжение. Используя прежние связи и лояльных послушников, разузнала смутные вести о том, что та грозная фуитанари, которую они с Агнешкой задержали в подвале подозреваемого Дамоты, им же и оказалась. По крайней мере, следствие не предоставило иных результатов. О судьюе самого, предположиьтельно, Кора она ничего не узнала — Церковь надёжно запрятала арестованную, чем только косвенно подтвердила преображение мужчины в футанари. Зато до Уно дошли слухи о некоем «тонике», которым Кор промышлял незадолго до ареста, и об удивительных свойствах этого снадобья, которое дарило временный прилив сил, но вызывало сильнейшее привыкание.       Сопоставляя факты и предполагая некоторое участие во всём этом магической задницы, Уно попыталась понять, в чём же вся суть, и однажды в целях эксперимента лизнула волшебную мокрую вульву Харары. Хотела понять, что за дурман такой, который способен даже Святую — путь уже бывшую, но всё же могучую, — опьянить и очаровать…       Опомнилась она совершенно без сил, словно из забытья вынырнула. Вспомнила, как совершенно потеряла себя от чудесного ощущения прилива восторга, что хлынул в её Дубль-Ядро после прикосновения языком к половым губам странного чудища. Припомнила это и перепугалась — ощутила, что стала сильней! Окрепла и телом, и магией.              Визиты к Хараре стали регулярными. Футанари с азартом вцепилась в шанс стать гораздо сильнее и часами долбила членом Харару, а потом жадно сосала истекавшую смазкой пизду. Пила его, словно безумная, ненасытно вбирая всё до капельки. И восторженно чуяла, как становилась сильней раз от раза. Происхождение «тоника» стало ей очевидно понятным, но открывать его Инквизиции она и не думала. Церковь изгнала Святую, да и она станет самой большой дурой на свете, если просто выпустит из рук такую возможность обрести невероятную мощь.       Её дуэли с Арнуаном не прекращались и стечением времени футанари перестала проигрывать с треском. Она всё ещё не могла одолеть оппонента, который казался ей попросту неуязвимым, всё равно что волшебная задница в подземелье, но Айранафа вынужден был прикладывать для победы куда больше усилий. И искренне радовался успехам своей «ученицы». Она бросалась в бой снова и снова, а когда падала совершенно без сил, тифлинг уже без стеснения брал её на руки и относил отдыхать. Чтобы следующим утром застать пустую постель — Уно срывалась в ночи и во весь опор мчалась в столицу, где алчными губами припадала к источнику её силы.       Она росла не только в мастерстве и уровне духовной энергии, но росла и физически, очень скоро совершенно сравнявшись формами с матушкой Агной. Но больше всего изменились её гениталии. Яички в мошонке напоминали собой две толстые дыньки, покрытые сетью кривых вен толщиною в мизинец, а конский пенис Макото раздулся и вырос настолько, что уже не опадал, не уменьшался и всё время оставался громадным, в моменты эрекции не изменяясь и лишь набирая тугую упругость. Уно могла уложить его у себя между грудей и протолкнуть язычок прямо в уретру даже головы не наклоняя. Она радовалась этому росту и стыдилась его… но однажды повстречала на улицах Альтенора незнакомую полуэльфийку с серебристыми волосами. Красотою и роскошью тела полукровка едва ли уступала самой героине, но Уно в первую очередь поняла, что перед ней футанари — она увидела, как под одеждой между грудей у незнакомки поднимается толстый вал, восходящий прямиком от промежности. А в вырезе декольте, кокетливо прикрытый натянутым поверх кружевным чулочком, выглядывает головка громадного пениса!       Толстый член почти упирался полуэльфийке в нижнюю челюсть и Уно поразилась смелости футанари. Зачарованно пропустив её мимо себя, Макото опомнилась и нагнала незнакомку, завязала с ней разговор. Не обращая внимания на окружающих, без затей представилась, не используя церковного сана, но используя имя Уно Макото. Впрочем, все и так знали, как зовут Святую героиню, однако полуэльфийка не оробела и с приветливой улыбкой представилась в ответ, назвавшись Тассельландрой. Извинилась за грубость, но у неё были дела и если госпожа Макото желала поговорить, то не желает ли она прогуляться вместе с ней?       Уно ответила однозначным согласием и тут же на ходу в лоб задала вопрос о пенисе Тассельландры. Опомнилась, понимая, что перегнула палку, и быстр осозналась, что она тоже ыутанари, и ей безумно интересен образ полуэльфийки. Длинноухая прелестница нисколько не смутилась, ещё больше удивляя Макото, а затем слегка наклонила голову и чуть оттянула ворот блузы, демонстрируя пенис в кружевах. Уно заметила, как футанари перед ней ощутимо напрягла гениталии и её член, и без того огромный, как у самой Макото, вздулся ещё и здорово вытянулся, вспухая и дорастая до такого размера, что прижался к щеке тассельландры, касаясь виска верхушкой головки.       Полуэльфийка весело рассмеялась и расслабилась, член опал и уменьшился д опрежних размеров, всё так же выглядывая промеж грудей у полукровки. Уно же влюбилась с первого взгляда, но не в футанари, хотя та была действительно невероятно красива, но в чулочек на её пенисе — большей прелести Макото не видала за всю свою жизнь!       Героиня спросила, где возможно купить подобную красоту, но Тассельландра с улыбкой ответила, что чулки для неё вяжет хорошая подруга. Была лихой авантюристкой, а после отставки обаружила в себе уйму любопытных талантов. В том числе — к рукоделию.       Уно спросила, сколько Тассельландра попросит за один их этих прелестных чулочков, но футанари ответила ей, что подарит бесплатно, просто в знак нового знакомства. Макото радостно покивала в ответ и составила полукровке компанию. А спустя полтора часа, когда полуэльфийка отнесла в торговую лавку свои зелья, они примеряли на Уно чулки у Тассельландры дома.       Рукоделица, создававшая кружевные произведения исскуства, оказалась крепкой на вид хорошенькой девицей с атлетичной фигурой, не лишённой мягких черт женственности, и с едва уловимым шрамом, пересекавшим лицо. Звали её Мошей, хотя она сразу же с улыбкой предложила называть себя Мошкой, потому что все так к ней обращаются. Слегка озадачив Уно своей непредвзятостью, долго и с пониманием дела обмеряла и щупала пенис и яички Макото, а потом, когда футанари примеряли уже готовые чулочки — расплела верх одного из них и связала заново, подгоняя под анатомию героини, чтобы её плоской конской залупе было комфортно.       Уно ушла от новых знакомых в полном восторге, гордо красуясь членом в чулочке, выгладывающем в декольте у неё между грудей. Не смотря на все слова Тассельландры о том, что это подарок и денег не нужно, насыпала им столько золота, что за него полукровка прямо сейчас могла купить ещё один дом в Альтеноре.

* * *

      Шли дни, наступил новый год. Близость Макото и Харары больше не приносила прежней радости Уно. Странные ягодицы не утратили и доли своей привлекательности, оставались всё так же подтянуты и упруги, тесны и восхитительно горячи. Мокрый жар их сладостных недр всегда доводил до оргазма опальную Святую, но наслаждение тела теперь только злило Макото. Чудесная влага, которая тягучими прядками стекала по губкам вагины удивительного существа, больше не давала ощутимого прироста силы, и это начинало тревожить даже Нааму, которая чуяла, что своевольная протеже выходит из-под контроля и творит, что пожелает. Дубль-Ядро футанари насытилось и развилось предельно, требовало иных, более мощных толчков для прогресса. Она не только могла больше накапливать и полнее высвобождать свою ману, но её качество опасно приближалось к уровню самой Наамы и небожительницу это злило. С выходящей из-под контроля «святой» требовалось что-то решать, пока она из жертвы на заклание не обратилась в серьёзную конкурентку.       О тех тучах, что сгустились над её головой, героиня Уно Макото совершенно не подозревала. В данный момент её беспокоило лишь то, что он переросла возможности Харары и её тело больше не реагировало на стимуляцию половыми секретами. Прошлый визит «изгнания зла» подарил футанари хотя бы намёк на отклик от парного Ядра, вялый всплеск хлипкого бурления силы, а на этот раз не случилось вообще ни чего.       Макото совокуплялись с Харарой всё яростный, трахая его уже третьи сутки без перерыва. Грубо месила его тугую дыру своим чудовищным хуем и злилась всё больше. Тело героини своей физиологией давно уже не походило даже на чуждых этому миру «блудожоров», превосходя на порядки обычных людей. Поэтому не прошло много времени, а оба — и «насильница», и её «жертва», — оказались густо залиты спермой. Уно же лишь помогала этому, вливая в процесс не только возможности своего организма, но «нагнетая» в болезненно багровеющий член сакральную «божью» энергию. Лицо её исказилось от ярости и футанари совершенно потеряла человеческий вид, всё ещё невероятно прекрасная даже в гневе, но ужасающая в своих помыслах. Если бы её застали в этот момент за богохульным поступком излияния священной силы в богомерзкую задницу, то от публичной анафемы уже не спас бы даже титул Святой.       Но в мгновения яростной тряски телами, колотя титьками и бешено нахлестывая мошонкой в промежность подлого монстра, так вероломно её обманувшего, Уно совершенно не думала о том, что творит. Ей было плевать на идиотов из Церкви, которые считают себя богоизбранными и делают вид, будто они умнее других. Плевать на легковерную паству, которая готова понести на руках да хоть коровью лепёшку, если её нарекут святым артефактом. Плевать на «долг» перед этим миром, в котором она уже натворила такого, что ей самой должны на десять жизней вперёд. Плевать на Нааму, которая до сих пор темнит и строит какие-то козни. Не плевать лишь на бурление силы глубоко в животе, которую Уно вот уже тридцать пять часов к ряду не может учуять!       Она хотела ещё, она жаждала того чудесного роста, когда «ярость» могущества наполняет всё тело и бесподобная сила растекается по нервам и венам. Она мечтала ещё вкусить этой божественной сладости — «вот кто богиня, а не Наама предательница!» — но в ответ на усилия не получала вообще ничего. Хотела удивить, впечатлить Арнуана, привлечь его своей силой, но не чуяла никакого движения. Колыхалось лишь тело Макото, сочное и упругое. Сотрясало грудями, вздрагивало массивными ягодицами, жёстко избивало мошонкой Харару, а сама она то и дело жадно сосала губами взмокшую от насилия пиздёнку чудовища, вылизывая горячие складки, словно была их верной рабой, но даже так Дубль-Ядро футанари спало, словно его не было вовсе.       Ярость настолько застила сознание Уно, что даже оргазмы, валившие один за другим, перестали пробиваться к нему.              Магия Уно текла в Харару, вместе со спермой вливаясь безумным, бурным потоком. Она достигала таких величин и напоров, что постепенно раздвигала и ломала саму концепцию существования магической анальной ловушки. Не ведая того, что преображает излюбленную свою игрушку, подталкивая уникальный прототип к спонтанной эволюции, Уно не чуяла этого. Она вообще не ощущала уже ничего, погребённая с головой в безумии ярости. Та энергия в Дубль-Ядре футанари, что оставалась при ней, завивалась в петли и кольца на чудовищных, всё возрастающих скоростях, провоцируя возникновение пространственных феноменоменов и искажений. Они становились настолько сильны, что даже Наама чуяла их! Она не могла понять, что происходит, потому что лично отняла у Харары Ядро и просто не видела его из-за отсутствия у волшебной попы духовной энергии. Те же остатки магический силы, за счёт которых Харара подпитывал физическое существование тело, попросту меркли на фоне сияния Уно, как простая свеча теряется рядом с диском дневного светила.        За спиной Макото вспыхивала и тускло мерцала аномалия — проявлялся нимб прорыва к новым вершинам. Уно жаждала просто роста количества, но не могла знать, что подошла к рубежу, за которым её ожидал скачок в новое качество. Она просто хотела ещё и ещё, неосознанно вливая в нимб за спиной токи эмоций, и в его толще, как чёрные корни, быстро рождались, ветвились и так же исчезали разряды и молнии чернее угольной сажи. Со Святой происходило то, чего не ожидала Наама — на кончиках её ощущений рождалось новое, настоящее бедствие этого мира в противовес вымышленной опасности тифлингов! Уно не должна была преодолеть этот барьер, её удел — остаться послушной слугой в руках небожителтницы и однажды отдать свою силу. Но ярость вкусившей похоть Уно прорывала фундаментальный запрет и дарованное Наамой начинало работать уже против неё.       Сила жгучими сполохами струилась из тела Макото. Столпы сакрального пламени возникали словно по собственной воле в случайных местах помещения, прожигая и дробя толщу камней на несколько этажей вверх. Они становились всё ярче, всё злее, вонзались всё выше и в какой-то момент дикие вопли и стоны, которые слушали диаконы братства, разразились оглушительным грохотом — из подземелья вырвался тугой сноп пламени, прожигающий камни, словно бумагу!        Не замечая прилива физических сил, не ощущая нарастания плотности тока своей духовной энергии, Уно со звериным напором молотила членом неутомимую задницу и от её развратных движений содрогалась вся комната. Камни в кладке срежетали и задвигались, балки смещались, арки дрожали, просыпаясь пылью и каменной крошкой. Яркая, дикая мощь текла, улетучивалась из тела «святой», и даже гранит сырых подземелий оказался не в силах с ней совладать. Стены тряслись от тычков члена в анус и от струй чистой энергии, что ударяла меж булочек в потоках закипающей спермы. Уно уже не пыхтела, не рычала от злости — она вопила от ярости, словно демон, жестоко насилуя такие мягкие и податливые на вид ягодицы, но всё равно не могла с ними справиться.       Она не видела, как тело Харары, запредельно переполненное её сакральной энергией, давно уже сотрясается от затяжного оргазма. Ашмедай едва слышал собственные мысли, извиваясь всем телом немо визжа от восторга. Такого блаженства он не испытывал никогда, равно как не чуял и подобного страха. Разве что Наама со своим давлением аурой могла посоперничать с этим. Естество анальной ловушки готово было разрушится в любую секунду и всеми силами пыталось себя сохранить. А вирус поветрия, до предела наполненный маной, боролся за жизнь носителя, стирая из генома протоколы самоликвидации и направляя бурление энергий в русло взрывной эволюции.       Ситуация выходила из-под контроля, угрожая перерасти в то, что окажется не по силам контролировать самой небожительнице. И Наама решила устранить угрозу в зародыше: тучи над собором разверзлись и в шпиль здания ударил ослепительный сноп света, в мгновение пронзая толщу камней от арочных сводов и до самого дна подземелья. Наама выплеснула всё из своего повреждённого Ядра, что сумела накопить за прошедшие годы, но сумела пробиться на глубину казематов, где и взорвала сноп света в титанической вспышке.       Но за мгновенье до этого очередной оргазм Макото и так стал последним для неё ощущением. Полубезумное существо, объятое слепящим сиянием с прожилками угольной черноты, вопило и ревело, словно чудовище, насилуя волшебную задницу. Оно лишь успело заметить, как внезапно пропало давление на его пенис. Яростный взгляд, способный испепелить даже без магии, метнулся вниз, готовый уничтожить любого, кто посмел прервать такой важный, сакральный момент изнасилования. И столкнулся с громадной пастью, усеянной сотней клыков!       Челюсть Харары схлопнулась, одним махом под «корень» охватывая гениталии Уно Макото, а в следующий миг распахнулась опять, чтобы с чавканьем слопать тело «святой», сминая его и ломая, как комара между пальцами. Футараи она почти полностью лишилась всех сил, высвобождая их в никуда и создавая бессмысленное землятресение — в таком состоянии она могла проиграть даже обычному воину.       В следующий миг сила Наамы, струящаяся из облаков ослепительным светом, взорвала этажи над узилищем Харары, и обрушила их, погребая под собой всех, кто имел несчастье оказаться поблизости.       Харара успел принять новую форму, утратив былую неуязвимость, но не успел осознать, оглушённый экстазом. Дубовая балка под потолком звучно лопнула, и обрушилась вниз, острым отщепом навылёт пронзая его новое тело и пригвоздив к полу из камня. Осыпь с шорохом осела, зияя громадной дырой до поверхности, и всей своей массой проломила и сдвинула, распечатала множество брешей в пещеры, что залегали не так глубоко под поверхностью каземата. Ударная волна взрыва раскатилась по городу, превращая столичный храм в руины и убивая множество горожан. Грохот камней умолк, где-то сыпался песок и шелестели осыпи щебня. А посреди всего этого, на самом дне подземелья стоял крупный сундук, окованный полосами бронзы и проткнутый огромной щепкой. Обломок вонзился под крышку и проткнул одну из боковых стенок, не позволяя сундуку плотно закрыться. В щели между корпусом и крышкой зияла плоть розовой слизистой, а края обрамляли острые клыки длиною с палец ребёнка.       Тело Харары обрело новую форму. Изначально созданное из образцов иного магического существа, оно под влиянием вируса, спасавшего существование своё и носителя, приняло «первоначальную» форму. Это не могло уберечь от опасности, но вирусный «разум» не испытывал страха и работал с концепциями, перед стеной непреодолимого препятствия изменяя не количество силы, но качество её применения.       Харара уснул, «убитый» одним мощным ударом и замерший на грани клинической смерти. Вирус, подпитанный маной из окружения, не позволял ему окончательно погибнуть и восстанавливал тело, но сознание не могло пробудиться в сильно израненном теле и погрузилось в бездны медитативного бессознательного транса.

* * *

      

50 лет спустя.

* * *