Чёрный бриллиант

      Начало учебного года стартовало суматошно: на платформе 9¾ было шумно — родители прощались с детьми, студенты толкали тележки с багажом, летающие совы добавляли звуков и гама. В этой атмосфере было счастье, ведь за два прошедших месяца ученики успели соскучиться по Хогвартсу и друзьям. Все были счастливы, кроме одного слизеринца — Северуса Снейпа. Это лето для мальчика было ужасным. У него и так не было ничего хорошего в жизни, были только три человека, которых он искренне любил, и они любили его в ответ. Это была его лучшая подруга Лили, которая не простила его за слово «грязнокровка», брошенное в порыве ярости, и в конце прошлого года их дружба закончилась. Его мама, которая искренне любила его, умерла этим летом, оставив его с отцом, который все детство бил его, но вскоре и отец тоже умер, пережив мать всего лишь на два месяца. Теперь Северус — круглый сирота. Остался лишь один человек — это мадам Помфри, школьная медсестра, которая с первых курсов лечила его и всегда беспокоилась о нём, готова была выслушать все проблемы юноши и никогда не осуждала.       Северус из-за плохого настроения не смог смотреть на все эти нежные сопли. Они заставляют его вспоминать, как мать в первый раз проводила его на Хогвартс-экспресс: как она поцеловала его в щеку, как обняла и дала несколько советов, как его руку подхватила маленькая Лили и как они весь путь разговаривали. А всем на свете эти воспоминания приносили сладкую боль в груди.       Поэтому Северус быстрее сел в поезд, занял свободное купе и начал читать учебник по зельеварению. В принципе, он этим и занимался до прибытия в Хогвартс, ведь другого занятия у него не было, да и друзей, или хотя бы приятелей — тоже. После «Хогвартс-экспресса» были кареты, запряженные фестралами, большой зал, распределение первокурсников, которое Снейп пропустил мимо ушей, погруженный в свои думы, поход до гостиной факультета, а потом до личной комнаты и сон.       Проснувшись утром и сделав все свои дела, Северус оделся и решил прогуляться, так как первого сентября попало в пятницу и было два дня отдыха.       Сегодняшний день был прекрасным, так как сентябрь только начинался. На улице светило солнце — это была прекрасная погода, чтобы выйти на прогулку или устроить пикник. Поэтому ученики Хогвартса радовались последним лучам солнца. Но, видимо, не только он посчитал погоду прекрасной для прогулки: Мародеры тоже вышли погулять и, увидев гуляющего Снейпа, решили поразвлечся. Блэк разогнался и со всей дури ударил Снейпа по спине — тот вскрикнул и упал на землю, пытался отпозти подальше от этих отморозков и получил ещё один удар в лопатки.       Сейчас он сидел во дворе школы, забившись в угол, и терпел побои и насмешки от своих четырёх мучителей, также известных как мародеры. Это было уже обыденностью: ученики Хогвартса привыкли видеть, как четыре Гриффиндорца издеваются над одним Слизеринцем. Это началось еще с первого курса — сначала это были лишь некоторые насмешки, но потом они перешли даже в драки, которые нередко приводили Северуса в больничное крыло. И этот случай ничем не отличался: вот, в Северуса полетело шуточное заклинание, брошенное Поттером — «Секо». Заклинание попало рядом с Северусом, но все равно задело его бок, и там появился глубокий порез. Потом на него налетели Блэк с Петтигрю и наградили его парой довольно сильных ударов в живот. Люпин, как обычно, сидел в стороне и не вмешивался. Парни продолжали говорить там какие-то шуточки и произносить неприятные слова, но Северусу не было до них дело дела: он чувствовал, как боль в боку усиливается и как его белая рубашка начинает пропитываться кровью. Мародеры почувствовали неладное только спустя пять минут, когда Северус перестал двигаться и просто лежал на животе лицом в землю.       — Нюниус, ты что, дохлым притворяешься? — сказал Поттер, мерзко ухмыляясь.       Но ответа так и не последовало. Парней начинало душить какое-то плохое предчувствие, когда Блэк подошел к лежавшему Северусу и перевернул его на спину. Все увидели, что на рубашке кровь. Испугавшись ответственности, мародеры решили сбежать, совсем забыв о Северусе, который сидел и истекал кровью. Северуса нашли через десять минут проходящие мимо второкурсники из Пуффендуя. Испугавшись, они решили позвать профессора Стебель, потому что до теплицы было не особо далеко. Когда профессор пришла и увидела, в каком состоянии находится Северус, то быстро с помощью магии подняла его с земли и начала левитировать его в больничное крыло, передав в руки Помфри.       Помфри, привыкшая видеть Северуса в больничном крыле, увидев очередную травму начала его лечить, использовав заклинание. Она остановила кровотечение и излечила рану, но Северус потерял довольно много крови и теперь нужно будет пить кровоостанавливающие зелья. Когда Северус проснулся, он не был особа удивлён удивлен: этот потолок он узнает из тысячи — это потолок больничного крыла. И если он помнит всё правильно, то Поттер бросил в него «Секо», что задело его, из-за чего он начал истекать кровью. Дальше воспоминания обрываются.       «Эти придурки с годами становятся всё жестче, небось и убьют меня однажды», — так в шутку подумал Северус.       Но мыслительный процесс Северуса прервала вошедшее Помфри.       — Северус, как твое самочувствие? — спросила обеспокоенным голосом медсестра.        — Как обычно, Помфри, — лукаво, с усмешкой ответил Северус.       — Дай угадаю: опять мародеры напали на тебя вчетвером и избили. Как ты можешь это терпеть? Почему не рассказываешь никому из учителей?        — И что мне это даст, Помфри? Не будь наивной, никто не встанет на сторону нищего полукровки. Поттер и Блэк — наследники двух древнейших родов, им всё позволено, да и всем известно, что они любимчики Макгонагалл и Дамблдора, — спокойно сказал Северус, как будто это само собой разумеющееся. Медсестра это сама понимала, но она лично лечила все травмы Северуса: от обычных синяков до переломов, и ей было больно, что самые счастливые годы, которые дети проводят именно в Хогвартсе, для Северуса — это его личный ад, в котором он лишь страдает. Да и, честно говоря, в этом аду был лишь один человек, который поддерживал Северуса — это была Лили Эванс, но и она ушла из-за какой-то там маленькой ссоры, потому что Северус в порыве ярости назвал её оскорбительным словом. Медсестра искренне не понимала, как она могла разорвать дружбу с детства из-за одного слова.       Но, посмотрев, на Северуса, она поняла, что ему нужно время. Поставив на тумбочку два зелья: крови восстанавливающие и сна без сновидений, она ушла.

***

      Взяв кровивосстанавливающее, я выпил и, усевшись поудобнее, начал размышлять обо всей своей жизни, начиная с детства: от счастливых улыбок матери до побоев отца, от дружбы с маленькой рыжеволосой девочкой до попадания в Хогвартс и начала его ада. Мне было больно; у меня сердце болело, думая о Лили. Поэтому я решил, что как Окклюмент не должен позволять своим чувствам взять над холодным рассудком верх. Поэтому, собрав все свои эмоции, краски из всех воспоминаний с Лили, и запихав их в сундук, закрыл его на три замка, выбросил ключ и еще закрыл его цепями кинув в самый темный, забытый уголок моей души. Когда я вышел из своего разума, я почувствовал лёгкость, опустошенность — как будто с плеч гора свалилась. Это была такая свобода! Взяв зелье сна без сновидений, выпив, я прилег на кровать и в течение пяти минут уснул.       Я не помню, что мне снилось. Я лишь припоминаю, что там было всё: мои воспоминания смешались в кучу, где были и яркие пятна, что символизировали мои счастливые моменты, но их было так мало. Больше было темных пятен, в которых были лишь боль, побои отца, избиения от мародеров, уход Лили. Всё это смешалось в кучу, принося огромную душевную боль, давя на саму душу. И я запротивился — я не хотел видеть и чувствовать весь этот ад. Поэтому в порыве, с помощью своей магии разума, все воспоминания потрескались, как стекло, и наступило спокойствие. Это было так уютно и безопасно, что я заснул.       Очнулся уже на прекрасной поляне, наполненной красивейшими фиалками. Я лежал на спине и смотрел на звёздное небо, где среди маленьких звездочек красовалась Королева — Луна. Я не знал, как тут оказался, но, подумав некоторое время, пришел к выводу, что это мой внутренний мир. Поднявшись, я начал искать свое магическое ядро, ведь в книгах было написано, что попав во внутренний мир, человек может его увидеть. У некоторых оно размером со снитч, у некоторых — размером с яблоко, а у некоторых — размером с мяч для клофла. Осмотревшись, я не увидел своё ядро, поэтому сконцентрировался и захотел найти свой источник магии. Ведь во внутреннем мире я царь и бог! И вот теперь чувствую, как земля трескается, и как кусок земли, на котором я стою, взмывает в вверх, и все поднимается и поднимается, пока не останавливается в двух метрах от Луны. И тут до меня доходит, что это не Луна, это мое магическое ядро! Я, конечно, знал, что я магически сильнее многих, но ни на столько же. Раз у меня такое большое ядро, то я боюсь даже представить, какое ядро у директора Дамблдора.       Я всё смотрел и смотрел на это великолепие, ведь магия живая и даже разумная, а не как думают маглорожденные и даже некоторые полукровки и чистокровные. Магия не инструмент — она живая, она даровала нам своё благословение, магию, и она может покарать нас за грехи. Поэтому нужно знать законы и правила магии; поэтому раньше, лет двести назад, этому обучали в Хогвартсе, рассказывали правила и законы магии, чтобы случайно не разгневать мать магию. Но теперь этому не учат, ведь маглорождённые считают, что им не нужны эти глупые законы и традиции, потому что они знают лучше. Вот почему и появилось название «Грязнокровка» — это те, кто не чтят мать магию. Ведь раньше магия и кровь были одним и тем же, оттуда и название предателей «предатели крови» — те, кто совершает преступления против матери магии: например, убившие своего брата, отца или новорождённого, получали клеймо. Это означает, что с каждым поколением они деградируют и становятся все слабее и постепенно они превращаются в паразитов, которые высасывают магию из других людей.       Из-за этого и считается, что с «предателями крови» и «грязнокровками» лучше не водиться, иначе можно навлечь на себя гнев матери-магии. Я смотрел на своё магическое ядро и наконец решил прикоснуться. Оно было таким тёплым и родным, как будто меня касалась моя мама. Подойдя ближе, я оперся своим лбом об ядро и прошептал: «Благословенная мать, магия, покажи дитя твоему дары твои, которыми ты наградила меня». И вот я вижу, как в воздухе от того куска земли, на котором стою, появляется лестница к земле, а там начинается тропинка, ведущая куда-то глубоко в лес. Я поворачиваюсь обратно к ядру, снова прикасаясь к нему, и говорю: «Благодарю, мать, магия». Я начинаю спускаться по ступенькам и идти по дороге. Меня окружают лишь тишина и прекрасные фиалки. Я погружаюсь всё глубже в сумрачный лес. Тут красиво: высокие, словно тысячелетние деревья, прекрасная трава и ярко светящиеся фиалки, звуки леса. И вот, после долгого пути, наконец я добираюсь к поляне, и она окружена лесом так же, как и первая. Она сидит под звёздным небом, и луна отражается в чистом, словно слеза, озере, что находится посередине этой поляны. Я вижу, что по окружности находятся пьедесталы, и я подхожу к первому пьедесталу — красивая белая колонна метров полтора. Что светится ярким светом? На её вершине находится котёл. Я прикасаюсь к котлу. И появляюсь в знакомой мне школьной лаборатории, которую я знаю вдоль и поперек. В середине комнаты был котел. Я подошел и, не зная почему, окунул руки, набрал изумрудную жидкость в ладони и выпил. Но я был уверен, что делаю всё правильно. Закрыл глаза от удовольствия: жидкость растеклась жаром по телу и остановилась приятной тяжестью, наполненностью в груди. Открыв глаза, я все также был перед пьедесталом, и приходит осознание того, что это был один из моих активных даров: зельеварение. Подходя ко второму, что светится также ярко, как прежний, я вижу прекрасные серебряные весы. Аккуратно прикасаясь, я открываю глаза уже в белом пространстве без стен и пола, а вокруг меня картинки — мои вспоминая с самого рождения. И я начинаю блуждать среди них: вот нежная улыбка матери, когда я впервые сказал её имя; как я упал с дерева в шесть лет; моё знакомство с Лили; письмо из Хогвартса; долгие и жестокие годы издевательств с единственным лучиком света в виде Лили; наша ссора и все остальные воспоминания по сей день. И вот я дохожу до конца и вижу прекрасную серебряную тиару со сверкающим синим камнем. Я беру тиару в руки и надеваю на себя, и вот огромный поток мощной магии вливается в мой разум. Открыл глаза — я был опять снова на поляне. И тут сознаю, что это дар является ментальной магией: окклюменцией и легилименцией — баланс между телом и разумом. Я хожу всё дальше и дальше, и вот вижу третий светящийся пьедестал. Там находится волшебная палочка и меч, которые скрещены. Прикасаюсь к пьедесталу и вижу поле боя, что окроплено кровью, вокруг летят заклинания, и я впитываю в себя всю кровь и убийственную ауру, что находятся на этом поле боя. Осознание приходит быстро: мой третий активный дар — это боевая магия. Когда я отдаляюсь от этих трёх светящихся пьедесталов, я вижу перед собой три таких же, только они не светятся так ярко, как те. Подходя, я вижу на первом пьедестале летающие в воздухе синие символы. Поймав один из них в руке, перед моими глазами появилась прекрасная картина: темное-синее пространство, где вместо звёзд — великолепные символы.       Я усилием воли заставляю все символы крутиться вокруг меня, и вот они сливаются с моим телом. И я ощущаю силу, которая просачивается буквально в каждую клетку моего тела, делая его сильнее. Так вот какая истинная руническая магия? Это не те обрывки, которые мы получаем в Хогвартсе. На следующем пьедестале я вижу кубок, который обволакивает Змея — тут несложно догадаться, ведь даже в магловском мире он символ медицины; я беру кубок в руки, и змея переползает на моё предплечья, а яркое золотое свечение впитывается в мою руку.       Следующий на очереди постамент был заросшим разным мхом и травами, на его вершине был пышный букет полевых цветов; взяв его в руки, я машинально начал вплетать цветы в свои не такие уж и длинные волосы; не знаю, почему делаю это и откуда вообще умею заплетать волосы, но я был уверен, что это необходимо. И вот чувствую, как цветы начинают светиться и нагревается, а по всему моему телу проходит тёплый и приятный импульс — магия цветов и природы влилась в моё тело.       Это означает лишь то, что кроме моих трёх активных даров: зельеварение, ментальная магия и боевая магия, есть и не полностью пробудившийся дары, такие как: рунная магия, травология и целительство. Осознав и свои не полностью пробудившиеся дары, я продолжаю свой путь по поляне, пока не дохожу до самой тёмной части: все пьедестал, что тут находятся — чёрные, потому что тут мои не пробуждённые дары. На первом пьедестале находится прекрасный золотой кубок с красной жидкостью; я беру кубок, делаю глоток и чувствую металлический привкус во рту: эта красная жидкость — кровь. По моему телу проходит сильная и одновременно убийственная магия — магия крови, уже давно забытая и запрещённая, настолько, что даже до времён охоты на ведьм считалась очень тяжёлой и могущественной, из-за чего мага в крови боялись, а в некоторых стран Европы истребляли на корню целыми семьями. На следующем постаменте я вижу статуэтку из белого камня, которая изображает плачущую женщину. Коснувшись статуэтки, я вижу смутное изображение той самой женщины, что сжигают на костре, а она в ярости кричит и проклинает своих убийц; когда наконец-то умирает в агонии, сожжённая заживо, то её гнев и печаль, злость и обида превратилась в страшную болезнь — чуму, что унесла жизни многих, не только её убийц, но и много невинных людей, Я видел ужасы смерти, отчаяния, всемирную боль. Когда я наконец выхожу из видений меня всего трясёт: я знаю, что это за дар; дар, что считается таким же тёмным, как некромантия, а людей обладающие этим даром, называли малефицистами — каждое их слово могло превратиться в самую жестокую и беспощадную иллюзию или в жестокое проклятие, что может уничтожить не только одного человека, а убить миллионы, поэтому малефицистика, как и некромантия, запрещена в большинстве странах за исключением России, нескольких стран Азии и Африки. Мне потребовалось несколько минут, чтобы успокоиться после увиденной картины и наконец я дохожу до края поляны, но не вижу никакого пьедестала. осмотревшись я понимаю, что тут никакого пьедестала и не должно быть — прямо сейчас под моими ногами находится пентаграмма, и я знаю, что нужно сделать. Я кусаю себя за палец и пускаю несколько капель крови прямо по центру пентаграмма, и она вспыхивает ярко-синим светом, что обволакивает меня и показывает, что такое истинная магия ритуалов — та, что создали, дабы просить помощи или благодарить саму мать-магию, ту, что со временем запретили из-за глупых и бессмысленных страхов грязнокровок, которые не понимали, что ритуалы нужно проводить каждый год на Иоль или Самайн, чтобы подарить свою благодарность магии, просить её защиты. Но для глупых и необразованных грязнокровок каждый ритуал — это публичное жертвоприношение десятков людей, и когда эти глупые и необразованные люди добрались до власти, они запретили эту область магии. Конечно, чистокровных было не остановить, ведь они знали, что будет, если никогда не благодарить мать за её дары, но как аристократы не пытались объяснить это, глухому не расскажешь, идиоту не докажешь. В этом моменте я был искренне рад, узнав, что у меня так много даров, что такие разные и сильные, ведь обычно у человека один или два полностью пробудившийся дара и также один или в редких случаях два не полностью пробуждённых. У меня же их три полностью пробуждённых, три не полностью пробуждённых и ещё три что со временем пробудится - это лишь доказывает мою магическую силу и добавляет сомнений, ведь даже очень одарённого полукровки не может быть таких сильных даров, и такое большое количество означает что мне нужно разобраться со своей родословной. Я иду к середине поляны, где находится тихое озеро, и начинаю в него заходить. Окунаюсь с головой, закрыв глаза в надежде очнуться уже в реальном мире.       Я не знаю, сколько времени я проспал, но вроде после таких видений люди должны вскакивать с кровати в поту и дрожать от страха. Единственное, что я почувствовал — это опустошение, спокойствие, как будто у меня не было никаких эмоций, которые мешали бы мне жить. Я чувствую себя очень хорошо при отсутствии эмоций, как будто я был чистым листом в еще не напечатанной книге, облаком, парящим в небе. Это было прекрасно; мне не стоило многих трудов понять, что из-за того сна и из-за всей испытанной боли я с помощью своей собственной магии разума — ведь я был природным Окклюментом интуитом — подавил в себе все эмоции.       Многие бы на моём месте испугались, что теперь они не могут ничего чувствовать, но это меня совершенно не беспокоило. Я чувствовал себя прекрасно, да и, честно говоря, никто бы не заметил, что теперь я полностью безэмоционален. Я и так подавлял в себе эмоции и раньше, а теперь я этого не делаю — они сами сидят под замком. Пока я сидел в больничном крыле, то не бездельничал. Я придумал план, как мне выжить в этом мире, и самое главное в этом плане: деньги. Но как их заработать нищему полукровке?       Всё легко: у меня есть такие дары как: зельеварение, целительство, руны и гербология. Если я стану мастером в этих областях, то предо мной откроются многие двери. Я получу не только статус, но и уважение, ведь мастеров в Англии можно по пальцам рук пересчитать. Но для этого мне нужно ещё быть сильным магически. С этим проблем нет: я сильнее многих именно в плане количества магии, в этом убедился, увидев своё магическое ядро внутреннем мире, но есть некоторые проблемы, а именно - моё здоровье было хуже некуда. Поэтому я решил что расскажу и попрошу Помфри, помочь мне с полным курсом лечения, от повреждений внутренних органов до неправильно сросшихся костей. Когда я полностью избавлюсь от проблем со здоровьем и начну становиться сильнее, то разберусь в своей родословной: что-то тут явно не чисто. Держись, магическая Британия, перед тобой преображённый Принц- Полукровка полукровка, что не потерпит пренебрежение в свою сторону!