Чёрный бриллиант

Утро воскресенья было солнечным. Яркие лучи солнца прыгали по стенам медицинского крыла, как солнечные зайчики. В этом спокойном месте, что пахло травами и зельями, единственным пациентом, который успел пораниться в первый же день нового учебного года, был Северус Снейпа, который мирно сидел на койке, погрузившись в свои мысли о бренности бытия и своих ошибках в жизни. ***       Я успел обдумать все «за» и «против». И решил: я стану лучшей версией себя. Я сделаю своё тело и душу сильными, чтобы мне никто больше не был нужен. Ни Лили, ни кто-то ещё! И я не позволю никому себя принижать. А для этого мне нужно стать сильнее. Для меня это не будет сложно, учитывая мою магическую силу, дары и талант, но самым сложным будет исправить моё здоровье, и тут, к сожалению, мне без помощи не обойтись. Но я думаю, Помфри согласится мне помочь. Я дернул за верёвку, которая всегда была рядом с кроватями, чтобы позвать на помощь медсестру, если этого потребуется, и вот, не прошло и минуты, как из двери, являющейся личными покоями школьной медсестры, выходит Помфри. Она быстро подходит ко мне и обеспокоенно спрашивает:       — В порядке ли у тебя всё? Ничего не болит? Хорошо себя чувствуешь? — начинала тараторить без умолку обеспокоенная медведьма.        —Я чувствую себя хорошо, успокойся, Помфри, не впервой, но у меня к тебе есть одна просьба.       — И какая же, Северус? Ты знаешь, я всегда тебе помогу, — одновременно обеспокоенно и с долей интереса спрасила медведьма.       — Мне нужна твоя помощь в том, чтобы полностью исправить своё здоровье. Я думаю, для тебя не секрет, что оно у меня хуже некуда, и ты столько раз мне предлагала помощь. Но я из-за своей гордости отказывался от неё, поэтому я искренне прошу тебе помочь мне.       Глаза Помфри смягчились, в них появилась нежность и тепло, и она говорит как всегда спокойным и нежным голосом:       — Конечно, я тебе помогу, я только рада, что ты решился исправить всё. Для этого я возьму у тебя немного крови, конечно, с твоего согласия, и мы пройдём тебя через несколько диагностических чар, а потом с помощью полученных данных мы начнём составлять тебе полный курс лечения.       — Спасибо, Помфри, — от её слов и доброты в груди разливается давно забытое тепло.       — Не нужно меня благодарить, Северус, ты же мне как мой собственный внук, — говорит ведьма, пока ищет инструменты, чтобы взять у меня кровь. И вот через несколько минут в её руке — колбочка с моей кровью. Она разлила её по-плотному куску пергамента и начинает делать разными по сложности движения палочкой и изображать руны, которые кружили вокруг меня, я чувствую, как и магия проникает сквозь моё тело. Они не причиняли боли; просто проходили по всему телу и выходили обратно. Вот и все заклинания и символы вошли в кусок пергамента, где Помфри минутой ранее разлила мою кровь. И наконец на пергаменте начинают появляться предложения, написанные красным.       С каждой минутой, что глаза Помфри скользят по пергаменту, её лицо становится всё хмуре.       — Там всё настолько плохо? — спрашиваю я аккуратно, тихим голосом, предчувствуя плохую новость. И вот, наконец глаза Помфри отцепились от куска пергамента; она смотрит на меня такими сочувствующими и жалостливыми глазами, что мне становится тошно, и я чувствую, как сжимается ком в горле.       — Северус, извините за мои выражения, но дело дрянь. Как ты вообще жив: да у трупа показатели лучше, чем у тебя. Во-первых — у тебя несколько неправильно сросшихся костей, а именно: два пальца на левой руке, мизинец на правой, одно ребро, и ты явно несколько раз ломал нос. Во-вторых — у тебя явное недоедание, из-за этого недобор веса и маленький рост. В-третьих — у тебя проблемы с почками и с желудком, из-за этого ты не можешь много есть и большинсво питательных веществ из еды не переваривается и не усваиваются. Также из-за этого у тебя и желтая кожа и проблемы с зубами. В-четвёртых — у тебя из-за этого всего появилась анорексия, которую мы будем лечить. Да, тут работы на целый отдел Св.Мунго! Но слава магии — это исправимо, конечно, не за пять минут и не за месяц, но мы можем это исправить, и я помогу тебе в этом всем. — В словах Помфри чувствовался одновременно и ужас от прочитанного, и решимость мне помочь. Это грело мою уже давно замёрзшую душу: был хоть один человек в этом мире, которому не наплевать на меня.        — Хорошо, Помфри, я сделаю всё, что ты скажешь.       Я искренне был благодарен Помфри — сейчас она была единственной, кто заботился обо мне бескорыстно, и можно сказать, что она для меня как бабушка, которой у меня никогда не было.       — Так, Северус, пока что мы займемся сращиванием костей: мы сначала их сломаем и вставим в правильное положение, и ты будешь пить костерост, после этого начнешь пить витаминное и общеукрепляющие зелья, также зелье для набора веса и зелья для улучшения работы желудка и почек. Пока что только эти снадобья, сначала нужно чтобы организм стал сильнее, и только потом начать целенаправленное лечение.       — Как ты думаешь, сегодня мы успеем поставить мне все кости на место? — я спросил задумчиво, ведь по логике должно хватить времени на такую лёгкую и базовую целительную магию, ведь Помфри по нескольку раз на дню сращивает кости неудачливым ученикам.       — Хватит, не бойся, всё будет хорошо: ты должен только выпить три зелья, такие как: обезболивающее, снотворные и костерост, — пока она это говорила, то успела помахала палочкой, и прямо мне в руки поплыли три колбочки. Я открыл их и быстро выпил; на вкус они были почти безвкусны, ну разве что с легким привкусом чего-то травяного. Вскоре я почувствовал сонливость, хотя проснулся не больше чем два часа назад. Я устраиваюсь поудобнее и засыпаю.       Проснулся я отдохнувшим, хотя по сути и не спал вовсе: я погрузился в свой ментальный мир и начал обустраивать его. Теперь он выглядит как бесконечная библиотека, а защищена она несколькими стенами и барьерами, что укрепляет мой окклиментный щит. Сев на кровать, я начал оглядываться. Рядом со мной сидела Поппи и читала огромный, судя по обложке, медицинский фолиант. Вот медведьма обратила на меня внимание:       — О, Северус, ты наконец проснулсья! Операция прошла успешно. Я сломала и срастила все кости как надо, — медведьма это говорила спокойно, ведь для нее это не было чем-то удивительным.       Посмотрев на свои руки, я увидел теперь не кривые, а ровные пальцы со сломанными ногтями. Потрогав свою грудную клетку, я не почувствовал то ребро, что выпирало. Значит, оно теперь в своем анатомически правильном положении. Потом я начал ощупывать свой нос. Каково же было мое удивление, когда он показался мне нормальным?       Он был не крючковатым, не кривым и не огромным; взяв заранее замеченную на тумбочке палочку, наколдовал «speculums»*. Перед моими глазами появилась небольшая зеркальная поверхность, в ней я увидел свое обычное измученное лицо. Но вот нос отличался: теперь он был нормальным? Обычный нос — небольшой, прямой, без горбинки. Посмотрев на Поппи и вопросительно изогнув бровь, я ждал ответа.                   Медсестра, видимо, поняла, к чему я клоню, и начала объяснять:       — Понимаешь, Северус, когда я сломала тебе нос и вправила его в нужное положение, то заметила, что из-за того, что ты его слишком много раз ломал, обычно при переломах образовывается соединительная ткань и фиброзный хрящ. Но из-за того, что каждый раз твой нос вставал в неправильное положение, тканей и хрящей стало слишком много, из-за чего они почти что закрыли тебе дыхательные пути, поэтому ты не мог дышать носом. Вот откуда и у тебя горбинка — это просто была лишняя ткань и хрящи, от которых я избавилась и просто вставила твой нос в правильное положение, — Ведьма говорила спокойно, поучительным тоном как будто объясняла всё маленькому ребёнку.       А ведь точно: и у моей матери, и у моего грязного отца-маггла не было крючковатого носа, тогда откуда бы он у меня взялся? Обдумав все свои прошлые убеждения в своей внешности, я почувствовал, как у меня уменьшается IQ. Ну и ладно, раз исправили кости, то остался только базовый курс лечения. Поппи похлопала в ладоши, и на моей кровати появился поднос с куриным бульоном, хлебом и фруктами.                   Естественно, что всё было лёгким и нежирным — моему слабому желудку такое нельзя, так что пока я выпил все обговорённые зелья и начал есть. Помфра начала составлять мне диету, что было естественно, ведь моему желудку нужно лёгкая, но питательная и сытная еда. Когда я всё доел, то начал обсуждать с Поппи своё ученичество у неё; она согласилась и достала контракт, подписав его своей кровью, как и я, и вот на в моём запястье появилась тонкая золотая татуировка, которая символизирует ученичество. После того, как мы обговорили все пункты (наши занятия по понедельникам и средам после уроков), я попрощался с Поппи, взял у неё все пять зелий для ужина, а также пергамент с составленной диетой. Я шёл по спокойному и безмятежному Хогвартсу, обдумывая свои будущие действия: нужно всерьёз заняться учёбой, особенно своими дарами, и обязательно в рождественские каникулы посетить Гринготтс и разобраться в своей родословной. Во время спуска успел забежать на кухню к домовым эльфам и попросить их подавать мне еду, что подходит под описание в пергаменте. А эти ушастые создания были лишь рады услужить волшебнику, а я к тому же был к ним вежлив и даже поблагодарил их. Они вообще были готовы меня зацеловать, но я быстро увернулся и побрёл в библиотеку. Как обычно, в начале года тут было пусто: ни души, ну, кроме библиотекаря мадам Пинс.       Я начал ходить между рядами книг и направляться всё глубже и глубже. По неосторожности я забрел настолько глубоко, что, думаю, дошел до раздела, где никто не был лет так тридцать. По объему пыли, что здесь скопился, начав оглядывать полки, я понял, что встретил довольно-таки старые учебники. Вот перед моими глазами учебник по зельеварению XVII века. Решив взять отсюда несколько томов интересных, по моему мнению, тем, такие как несколько учебников зельеварения от XV до XVII века, также учебник по боевой магии XIV века, учебник по окклюменции или легилеменции XV века, а также мое внимание привлек учебник по ритуалам конца XII века. Конечно, все эти учебники были на староанглийском и латыни; скорее всего, именно поэтому их оставили здесь, ведь никто не думал, что кто-то забредёт настолько глубоко. Да и, скорее всего, кто сможет читать эти учебники, раз они на древних языках? Их прочтут только те, кто посчитают это нужным и потратят время на изучение этих языков. Но слава богу, я додумался еще на втором курсе заняться их изучением, ведь многие интересные темы были именно на них написаны. Я со стопкой учебников направился к читательским местам и, забившись в самый угол, начал погружаться в чтение учебника по ритуалам.       В нём не было ничего сверхъестественного для магов: никаких жертвоприношений людей, оргий или чего-то в этом духе — всё просто, несложные действия для благодарения матери магии, для моления у неё прощения, для удачи, для здоровья и тому подобное. На удивление, я всё очень легко понял и запомнил — видимо, и правда дар. А вот несколько ритуалов я обязательно проведу на Самайн, ныне называемом «грязнокровкоми» Хеллоуином — это один из главных праздников колеса года, когда завеса между миром живых и миром мёртвых становится невероятно тонким. Именно в этот праздник нужно просить помощи у матери магии. В Самайн я собираюсь провести три ритуала: ритуал очищения, ритуал прошения благословения у самой Матери Магии и ритуал удачи и плодородия. Но для проведения этих ритуалов нужны довольно-таки дорогие ингредиенты, а вот откуда их достать — это уже проблема. Но ничего страшного, я что-нибудь придумаю.       Достав из моей потрепанной сумки черную тетрадь с надписью «Принц-Полукровка», — совершенно новую, — я начал записывать все ритуалы, ведь прошлый мой учебник, который был у Лили, я додумался еще при его создании начертить на нём руну и пропитать моей магией, чтобы по одному моему хотению заставить учебник самоуничтожится. Это и случилось, никому не достанутся мои наработки в зельях и мои лично созданные заклинания. С этой усовершенствованной тетрадью было так же; только теперь она открывалась исключительно на крови и опечатку моей магии и никто, кроме меня, не мог бы ее открыть. А если бы кто-то попытался, она бы самоуничтожилась. Теперь таких тетрадей у меня было несколько штук: одна для рун, нумерологии арифматики и ритуалам, другая — для зельеварения целительства и гербологии. И третья — для созданных мной заклинаний, магических теорий, которых нужно проверить, и наработки в ментальной магии, ну и для темной или запретной магии. В библиотеке я просидел до ужина, успев прочитать все учебники и освоить большинство из них, а также записав в свои тетради. Выйдя из библиотеки, я направился в большой зал сел за стол Слизерина на самом окраине. Быстро и незаметно выпил все зелья, что выдала мне Поппи, и начал есть. А эльфы и правда выполнили свое обещание: передо мной были пюре с нежирной говядиной и салат. Пока я ел, то осматривал зал, до тех пор как мой взгляд не зацепился за мародёров, которые сидели за грифиндорским столом. Если Петтигрю и Поттер выглядели как обычно, то вот Люпин, поймав мой взгляд, искренне стал виноватым, так же как и Блэк, хотя он, как обычно шутил и говорил со своими друзьями. Почувствовав мой взгляд на себе, он явно ощутил чувство вины и поник, но не стал это афишировать. Это было неудивительно, ведь так происходило всегда. Если Петтигрю и Поттер делали это из веселья, то Люпин еще с самого начала не участвовал в издевательствах мародёрах надо мной. Он всегда просто сидел в сторонке. Парень останавливал их, когда они переходили черту дозволенного, и я даже подслушивал пару раз, как он пытался их отговорить, и иногда это даже срабатывало. А вот с Блэком тут ситуация чуть-чуть иная: раньше, когда мы были еще детьми, он участвовал с удовольствием, а потом, после того случая в вижащий хижине, он поумерил свой пыл. Он тоже начал останавливать своего дружка Поттера, когда тот переходил черту, и даже пару раз на моей памяти пытался отговарить от издевательств надо мной. Но я уже давно не сержусь или злюсь — мне просто плевать. Люпин просто трусливый мальчик, который прибился к сильным, ведь с его «пушистой проблемой» его бы загнобили. С Петтигрю та же ситуация: невзрачный, не особо привлекательный, не слаб, но и не силён и не талантлив. Он выбрал самую лучшую тактику — прибился к двум очень ярким, сильным и харизматичным наследникам двух чистокровных и древних родов, к Поттеру и Блэку. Раньше я их жутко ненавидел, а сейчас, осознав суть, я просто не вижу смысла. Тратить на них время и силы? Ведь пока они будут заниматься своими шутками, я прорвусь вперёд и стану известным — мое имя будет почитаться и станет уважаемый. Пока Блэк будет гулять по шлюхам и борделям, Поттер будет лизать ноги Эванс, Люпин будет где-то «бомжевать», а Петтигрю скорее всего где-то сопьётся, я буду блистать своим умом и старанием. Они в жизни не добьются ничего. Я буду выше их, лучше их, сильнее их. ***       Первая учебная неделя прошла спокойно: видимо, мародёры решили, что ко мне лучше пока не подходить и оставить в покое, и я занимался своими делами. Я изменил свой график: теперь каждое утро занимаюсь бегом и зарядкой, чтобы хоть как-то держать себя в тонусе, а то я дрыщ дрищом. Я исправно пью все зелья и питаюсь только по диете, также провожу время в библиотеке, читаю и совершенствуюсь. Бегаю на уроки с Поппи и читаю выданную мне медицинскую литературу. Я даже занял один из заброшенных классов в давно забытом крыле в подземельях. Это был большой зал, который раньше использовался как помещение для, скорее всего, уроков ритуалистики, ведь на полу была пентаграмма. Вот там я и занимался учёбой, отработкой заклинаний и даже зелье варю, ведь я обустроил этот зал как место и для работы с заклинаниями, так и для работы в лаборатории; также выделил там место, где можно отдохнуть и почитать.       И за это время я даже придумал, откуда мне достать довольно-таки дорогие ингредиенты! Вы никогда не поверите: я подслушал, как Хагрид жаловался профессору Сильванусу Кеттлборну на то, что плотоядные слизни всю тыкву ему испоганили. Я специально для этого я потратил полчаса своего времени, чтобы приготовить отраву для них, — одно из самых легких зелий в моей жизни, — и я ему его отдам. А он, как очень хороший знаток запретного леса, приведёт мне ингредиенты или же, может быть, они у него и так есть, ведь он собирает там всё, что видит.       Вот так после последнего урока, а именно трансфигурации, я пошел на обед и, быстро поев, вышел во двор и направился к хижине Хагрида. Дойдя до хижины, постучал в огромную, по сравнению со мной, дверью. Внутри слышался какой-то грохот, а к двери приближались тяжёлые шаги. И вот дверь открылась, а перед моими глазами предстал Хагрид во всей своей неотёсанной и великой, в прямом смысле, красе.        — Э-э-э… а что, это, ты тут делаешь? — с глуповатым и недоуменным видом спросил великан.       — Хагрид, я слышал, у тебя проблемы с плотоядными слизняками? Поэтому я решил помочь тебе и попросить тебя взамен на мою помощь принести мне несколько ингредиентов из запретного леса, ведь я его не знаю и не хочу нарушать школьные правила, — я говорил это самым добрым и невинным голосом своей жизни! Господи, да во мне умер великий актёр!        — Ох… так вот, в чем дело? Раз ты пришел ко мне за помощью, я также тебе помогу взамен, — проговорил великан с улыбкой, что тонула в его большой и густой бороде. Достал из кармана мантии пузырек с отравой для слизняков и передал его Хагриду, а он, в свою очередь, пустил меня в свою хижину со словами:       — Вот, это, там, э-э-э на том столе все, что я собрал вчера. Выбери все, что тебе нравится, а пока я это, э-э-э, пойду попробую твою отраву, —показывая рукой в сторону стола, что сидел в углу, он вышел из хижины, хлопнув дверью. Я стал осматриваться, и с каждой минутой мои глаза все расширялись. Да тут целые состояние! И я начал отбирать все, что мне нужно не только для ритуала, но и для нескольких зелий, что помогут исправить и здоровье, и мой внешний вид. Тут были два пузырька с живой водой, две небольших склянки с молоком единорога, пучок волос единорога, лунный камень, безоаровый камень, снежная трава, корень женьшеня, лунная полынь, дикая мелисса, шёлк акромантула и его яд, и к тому же ещё с десяток другой трав. Через какое-то время Хагрид, весь радостный, вошел в хижину со словами:        — Вот это… э-э-э… у тебя хорошая это вот отрава! Все слизняки разбежались, — сказал великан, улыбаясь во все тридцать два зуба.— А-а-а, это, ты уже выбрал, что тебе нужно?       — Да, я выбрал вот всё это, если это не слишком много, конечно, — показав в сторону небольшой горки, сказал смущенным и невинным голосом; хотя мне и было плевать, но всё это добро стоило в десятки раз дороже, чем одно зелье отравы для слизняков.       — Да забирай ты, оно мне всё равно не надобно. А вот тебе оно, видимо, очень нужно, и если ты, это, э-э-э, ещё сделаешь отраву, приходи ко мне, — голос этого чуть глуповатый, но очень доброго великана был дружелюбным и веселым.        — Спасибо, Хагрид, обязательно приду ещё! — и я и правда приду ещё раз, и не думаю, что только следующий — не буду же я терять такую золотую жилу? Загрузив все ингредиенты себе в сумку, я попрощался с Хагридом я направился к замку.       Войдя в свой собственный кабинет, я начал готовить зелья — это были простые зелья для ухода за собой: средство от прыщей и покраснений, зубная паста, которая отбеливает зубы, шампунь для волос, который очищает их от всего кожного сала и улучшит рост, ну и бальзам для тела. Когда все эти зелья были готовы, было уже почти полночь, поэтому я быстро по тайным ходам добрался до слизеринского тупика и сказал пароль «Вечная Слава». Проход открылся, и я направился в свою комнату. В Слизерине, в отличие от других факультетов, у каждого ученика была своя собственная комната и ванная. Поэтому, открыв свою дверь, которую также запечатал на крови, я вошел и сразу направился в ванну. Сделал все процедуры, выпил зелья от прыщей и высыпаний, помыл волосы, тело и почистил зубы и направился спать.       Утро у меня прошло как обычно: проснулся, зарядка, пошёл помыть голову и тело, почистил зубы — в целом, обычная базовая гигиена, и направился к завтраку. Быстро съев яичницу, фруктовый салат и чай, я направился к первому уроку гербологии в теплице. Вместе с Пуффендуйцами урок прошёл как обычно: мы копались в земле. На этом уроке я заработал десять баллов. Когда урок закончился, использовал несколько невербальных бытовых чар, чтобы избавиться от земли и ее запаха с моей одежды. Остальные уроки проходили спокойно, в обычном темпе.       Но вот после обеда у меня была трансфигурация с Гриффиндором и, как кричит моя интуиция, там будут проблемы. Так и случилось — проблемы были: мародёры. Хотя нужно сказать вернее: Поттер.       — Что, Нюнюс, думаешь, если избавился от уродского носа и помыл свою грязную бошку, Лили посмотрит на тебя? — ехидным и высокомерным голосом сказал этот олень.       — А я погляжу, что даже с нормальным носом и чистой головой Лиля не даёт тебе шанс, как жаль! — я говорил это самым ехидным голосом и с приподнятыми в вопросе бровями.       — Да как ты же смеешь, мерзкий слизень?!       Поттер достал свою палочку и послал в мою сторону «Экспульсо», но я быстро отбил заклинане кончиком палочки и кинул в него связку, которую отработал уже тысячу раз: «Экспеллиармус», «Петрификус Тоталус» и «Инкорцеро»; теперь Поттер был без оружия, неподвижен и связан. Периферийным зрением я заметил, что его дружки хотят напасть но моя выработанная за годы реакции сработала, поэтому я быстро кинул в Блэка «Петрификус Тоталус» обездвижив его, Люпина я обезоружил с помощью «Экспеллиармус», а в Петтигрю я кинул связывающие заклинание «Инкорцеро». Всё это заняло у меня не больше двух секунд, и теперь все мародеры были обездвижены и в моей власти. В голову мне пришла идея отомстить им за все случаи у озера, поэтому, использовав собственное заклинание «Левикорпус», я повесил всех четверых вниз головами и, повернувшись к собравшейся к толпе гриффиндорцев и Слизеринцем, сказал:       — Эй, народ, кто хочет увидеть нижнее бельё великих мародёров? — я говорил это с наслаждением; на моих устах была ухмылка, пока я смотрел на побледневших от моих слов мародёров и слушал одобрительный гул со стороны толпы. Конечно, большинство из них были слизеринцами, но и была часть гриффиндорцев, которая тоже пострадала от шуток этих дебилов.       Но не тут-то было: из толпы вышла сама «мать Тереза» — конечно же, это была Лили Эванс, посмотревшая на меня таким взглядом, как будто я провинившийся ребёнок. Ткнув в меня своим пальчиком, она заговорила:       — Северус, я понимаю, ты злишься из-за того, что Джеймс заполучил моё внимание, но не нужно отпускаться настолько низко, — она говорила таким уверенным голосом, как будто она королева, а остальные — её подданные. От её слов у меня закипела кровь в жилах, и в этот момент я не мог понять, как мог любить эту меркантильную девку, которая использовала меня как последнего идиота и жилетку для слёз, приходила ко мне плакать, а мою боль всегда обесценивала и приуменьшала, а когда нашёлся вариант получше, быстро бросила меня. Видимо, правда говорят «любовь зла, полюбишь и козла», в этом случае — козу. Не став её слушать дальше, я кинул в неё заклинание «Фурнункулус» и увидел, как на её лица появились ужасные нарывы, а она сама закричала от боли. Я заметил, как мародёры хотели что-то сделать, но быстро кинул в их сторону заклинания «Силенцио». Все были удивлены, ведь знали, что Северус Снейп сохнет по Лили Эванс и ни за что её не обидит. А мне было плевать: её крики приносили мне удовольствие, поэтому использую заклинания «Акцио» и стягиваю с мародёров штаны. Если у Блэка были обычные чёрные боксеры — ничего особенного, у Люпина тоже обычные, серые, хоть и потрёпанные временем боксеры, то вот у Поттера они были красными с маленькими летающими снитчами, а у Петтигрю вообще розовые с серыми мышками. От увиденного зрелища меня прорвало на смех, как и в принципе всех: даже Гриффиндорцев, которые пару минут назад были против — сейчас смеялись во весь голос.             Развернувшись, с гордо поднятый головой я удалился от этого цирка и благодаря этому поступку завоевал уважение на факультете. Также слухи разлетелись по школе как лесной пожар, что серая мышка и груша для битья, Северус Снейп, отделал своих обидчиков, мародёров, и девушку по которой пускал слюни — Лили Эванс. После этого происшествия я решил воспользоваться появившимся у меня уважением и намекнул старосте факультета, Арманду Боулу что у меня есть зелье эйфории (что-то очень похожее на магловские наркотики), зелье для разнообразных шуток и конечно же контрацептивное зелье, ведь хоть мы и аристократы, но сексом занимаемся — восстановить девственность девушки очень легко: нужно всего лишь два лёгких ритуала, поэтому считается не страшным если у девушки был опыт, а вот если она забеременела, то тут всё сложнее потому что за убийство младенца можно получить печать «Предателя Крови», а за убийство нерождённого ребёнка я даже боюсь представить, как может наказать Мать Магия. Так что в магическом мире как таковых абортов, по сравнению с магловским нет, ведь волшебников и так мало — по сравнению с несколькими миллиардами маглов нас по всему миру не больше десяти миллионов, поэтому каждый магический ребёнок считается ценным. После объявления старосте про мой маленький бизнес в мои карманы стали плыть галеоны: слизеринцы хорошо платят за качественный товар. А так как весь факультет знал, что в зельеварении я гений, то в качестве товара никто не сомневался. Слизеринцы хорошо платили за моё молчание, чтобы никто не узнал, что они покупали и покупали ли вообще что-то, поэтому с ними приятно иметь дело в бизнесе.       Так как у меня появилась галеоны, я пошёл в Хогсмит в маленький магазин одежды и купил себе новую, хоть и не дорогую, но добротную одежду и обувь, также купил себе новую сумку с расширенным пространством и так, по мелочи: новые перчатки из кожи дракона, пергамент, перья, перьевые ручки, чернила и так ещё несколько вещей. Теперь с хорошей одеждой, неплохими связями и деньгами жизнь становится лучше, а всего-навсего нужно было отбросить эту глупую любовь к Лили. Берегитесь британские острова, у вас появится новая легенда зельварения, и не только!