Чёрный бриллиант

      Первые недели октября тянулись серыми и холодными днями. Небо постоянно было затянуто тяжёлыми тучами, будто готовыми рухнуть на землю. Дождь лил почти без перерыва, превращая улицы в грязные потоки. Резкий ветер пробирал до костей, срывая последние листья с деревьев. Сырость проникала повсюду, а сумрачные вечера наступали слишком рано, создавая гнетущую, почти тревожную атмосферу вокруг. Но школьная жизнь шла спокойно и размеренно — повсюду в коридорах было слышно смех первокурсников, что готовились к Хэллоуину. А в гостиной Слизерина слышались разговоры о том, как ученики пойдут домой и будут проводить обряды на Самайн.

******

      Для меня эти две недели прошли в обычном ритме: тренировки, учёба, дополнительные уроки с профессором Слизнортом и Поппи. Ну, также за эти две недели я узнал много интересных вещей о моём партнёре по проекту — Блэке. Он оказался самым противоречивым человек, которого я когда-либо видел. Он был настолько бестактным, что мог пошутить в любой ситуации, даже не подходящей для этого, но при этом оставался чутким, из-за чего всегда умел угадывать настроение партнёра. Он был самым беспечным идиотом, что не заботился о своей безопасности, но так же был невероятно предусмотрителен — он умел подстраиваться под любые ситуации и находить выход даже в самых тяжёлых ситуациях.       Я наблюдал за его поведением и начал понимать, что всё его публичное, яркое и вызывающее поведение — это маска, а под ней находится умный и хороший стратег, змея в шкуре льва. Это очень хорошо видно по его телодвижениям: как бы развязно он ни вёл себя, в движениях чувствовалась отточенная годами практики элегантность и аристократичность, которую не уберешь. Его походка, что показывала в нём готовность к внезапной атаке, острый взгляд, что осматривал всех на предмет опасности, то, как он каждый раз, заходя в комнату, искал пути отступления и самое безопасное место, где можно сесть, чтобы видеть всех в комнате, не боясь удара в спину. Эти признаки видны только если присмотреться и знать, что нужно искать. Это вызывает лишь уважение и понимание, что рядом с тобой находится под маской дурочка не только достойный собеседник, но и противник. Поэтому я относился с осторожностью и даже некоторой настороженностью к Блэку — мы, как хищники, кружились вокруг друг друга, ожидая, кто не выдержит и нападёт первым, признавая порождение.       Если честно, было захватывающе — кружится друг вокруг друга, плетя кружева заговоров и интриг; каждый наш разговор был похож на словесный бой, чтобы показать свои ментальные способности, и они у Блэка, вопреки мнению окружающих, имелись, и не маленькие — он очень много знал не только о зельях, но и о боевой магии, и даже так презираемую для большинства тёмную магию, что было не удивительно, учитывая, к какому роду он относится. Блэки впитывают тёмную магию с молоком матери, и как бы юноша не кичился, что он светлый и пушистый одуванчик, все умные люди знают, что однажды Блэк — это навсегда Блэк.       Наши дебаты в библиотеке под Куполом Тишиной были очень захватывающими — мы придумывали новые рецепты и новые методы использования старых, уже имеющихся зелий, каждый метод и ингредиенты проходили через обсуждение и проверки, каждый из нас пытался опровергнуть предложение другого и ставил под сомнение его предложенные ингредиенты и методы, высмеивая и отвергая, и так во всем. Каждые две недели каждый из нас пытался доказать, что лучше другого.       — Блэк, я ещё раз повторяю, что корень ядовитой крапивы не подойдёт в это зелье, — говорил я уже раздражённым голосом.       — Да почему? Он обладает свойством мелкого импульса боли, что подойдёт при лечении окаленевших и парализованных конечностей, — не унимался, вот кудрявая псина.        — Да это полная чушь, этот ингредиент конфликтует как с корнем мандрагоры, так и с цветами ледяной Лилии, из-за чего зелье станет нестабильным, и скорее всего просто взорвется к чёртовой матери! — я уже перешёл на повышенный тон, нанеся удар толстой книгой с табличкой совместимости ингредиентов по башке этого кудрявого придурка.       — Аай-ай, больно, да, понял, я понял, что ошибся, бить-то за что?! — сказал он обиженным голосом и посмотрел взглядом обиженного щенка.       — Чтобы жизнь малиной не казалась, — сказал я как отрезал, наконец объяснив ошибку этому недо-идиоту.       Я действительно был зол. Я больше сорока минут пытался объяснить Блэку, что его идея — хуйня полная, и скорее это бурда, которую он хотел улучшить, взорвётся, нежели станет приличным зельем для реанимации конечностей.       — Она и так не малина, — обиженно буркнул Блэк, склонив голову, из-за чего его длинная чёлка закрыла глаза. И это было правдой — у Блэка были те ещё родители. Они, разумеется, не били его, как бил меня мой папаня магл, но и нежными с ребёнком они не были. И, как мне известно, последней каплей, чтобы уйти из дома стала, наказание Круциатусом. Сириус смог отбиться и ушел. А они в ответ отреклись и выжгли собственного сына из рода и гобелена.       Поняв, что перегнул палку, я подошёл, позволяя ему видеть меня, чтобы он не среагировал на внезапное прикосновение (всё-таки он — боевик, как-никак), и в знак поддержки нежно положил руку ему на плечо, чуть сжав и похлопав. Блэк поднял на меня глаза. Они были такими красивыми, как грозовое небо, и уставшим, как будто на меня смотрел не подросток, а человек, на чьих плечах лежит тяжесть всего мира. Я знал и понимал эти глаза. Я видел их каждый раз, когда смотрел в зеркало. Мы оба очень рано повзрослели, но если я это принял и демонстрировал, то он не хотел так рано взрослеть. Хотел подольше быть беззаботным ребёнком.       — Прости, я перегнул, — мне и правда было жаль, ведь я знал, что означает иметь хуёвых родителей, и не хотел его обидеть.        — Да не чего страшного, ты же не специально, — сказал этот кудряшка. Опять одель маску клоуна, улыбаясь во все тридцать два зуба. Может, некоторых это и одурачило бы, но не меня уж точно. Я просто решил оставить его в покое, чтобы он успокоился.       После этого разговора работа пошла гладко. Мы обсуждали, сверялись с таблицами, читали книги, разрабатывали план — и так до самого ужина. Выйдя из библиотеки, мы направились в большой зал и разошлись каждый к своему столу факультета.       Сев за стол, я заметил журавлика рядом с вилкой. Это уже стало обыденностью — это список всех заказов на зелья, а также на некоторые безделушки, артефакты, которые я начал делать недавно, углубившись в руны. Открыв и быстро просмотрев на заказы, на моих губах появилась ухмылка: тут на две тысячи галлионов, не меньше — всё-таки хорошо иметь полезные связи, которые обеспечивают тебе хороших и верных клиентов. Только вот нужно заскочить к Хагриду — обновить запасы, а также побродитьтой ночью по лесу, чтобы соединить свою магию с матерью-природой и принять свою суть мага равновесия, того, в чьих жилах течёт смерть и тьма, но и одновременно жизнь и свет. Ведь по моим дарам это понятно. А в лесу, полном такой необузданной древней магией, что древнее Хогвартса и основателей, можно освободить свой дух и почувствовать себя спокойно. Нужно также научиться ещё лучше использовать дар травничества, собрать ещё ингредиенты и разузнать местность, в которое даже Хагрид не сунется из-за его опасности. Проще говоря, планов до Самайна у меня вагон и маленькая тележка. Да и к тому же я уже начал готовиться к ритуалу: собрал всё, что нужно, и внезапно понял, что нужно провести ещё один ритуал, кроме тех троих. Ведь, судя по обострённым шести чувствам и моим зубам, что начали зоостряться, у меня будет и древнее наследие. Древнее наследие — это магическая кровь, что с древних времён пришла от связи с магическим существом, чья кровь усиливала следующее поколение и одаривала их особенностями, соответствующими их виду это. Это наследие может спать поколениями и очнуться только в очень сильных магах. По этому иметь наследие — это показатель статуса, да и к тому же наследие может быть только у чистокровных и в редких случаях у полукровок. У грязнокровок просто нет настолько древней крови, что была пару тысяч лет назад на земле. А если у меня и правда есть древнее наследие, это улучшит мой статус, и даже по сравнению с чистокровными у меня будут больше прав и привилегий — а это просто прекрасно. Но вот только это привлечёт ко мне не нужное внимание: иметь мага с древним наследием в мужьях или в жёнах — это не только статус, но и усиление рода, избавление его от проклятий и стопроцентный шанс рождения очень сильного и одарённого ребёнка в следующих пяти поколениях. Поэтому если окажется, что оно у меня есть, я буду это скрывать. Хотя бы до такого времени, как у меня будет власть и достаточно силы, чтобы отбиться от назойливых приложений о женитбе. Да и к тому же нужно научиться управлять новыми полученными способностями от наследия.       За этими размышлениями я не заметил, как, бродя по Хогвартсу, оказался в каком-то заброшенном крыле замка. Пока я осматривался, услышал тихие, едва слышимые всхлипывания. Обычно я бы проигнорировал и прошёл бы мимо, но моя интуиция подсказывала, что я должен помочь тому человеку. Поэтому я направился в сторону звуков, пока не наткнулся на маленький класс — прямо на углу. И если бы я не слышал всхлипываний, то даже не заметил бы дверь.       Осторожно открыв дверь, я удивился: моему взору предстал не рыдающий первокурсник, а двое известных мне парней со Слизерина. Регулус Блэк, младший брат Сириус, тихо плакал, уткнувшись в грудь Бартемиуса Крауча-младшего, который его успокаивал, хотя сам тоже лил слёзы — только беззвучно. Увиденная картина удивила и растрогала меня: хотя все считали их идеальными, они всё-таки были обычными детьми. Им по шестнадцать лет, а они уже столкнулись всяким дерьмом, что подкинула им жизнь. Как Регулусу, так и Барти не повезло с родителями — те хотели слишком многого от детей, даря им лишь свою холодность и безразличие.       Только через минуту Барти заметил меня, и на его лице появилась ярость. Он прижал Регулуса ближе к себе, пытаясь защитить его от всего, и рявкнул на меня:       — Ну и чего ты припёрся, Снейп? Пришёл по злорадствовать и рассказать всем, какие мы нытики? — яростным голосом, пытаясь защитить Регулуса, сказал Крауч.       Я ничего не сказал, просто щёлкнул пальцами — использовал невербальные запирающие чары на дверь и быстрым взмахом руки накинул на комнату полог тишины, демонстрируя свою силу. Подошёл к ребятам, сел на корточки перед ними, и прошептал самым мягким и нежным голосом, на который был способен обратился к ним:       — Не бойтесь, я никому ничего не расскажу. Если вам будет спокойнее, могу дать непреложный обет, что никому ни каким способом не расскажу или покажу то, что увидел сегодня, — я говорил уверенным голосом, и они успокоились — ведь каждый волшебник знает, что дать непреложный обет — это высшая форма доверия его нельзя разрушит или обойти.       Недолго думая, Крауч кивнул, взял меня за руку, пока Регулус держал палочку над нашими руками.       — Я, Бартемиус Крауч-младший, доверяю тебе эту тайну. Клянешься ли ты, Северус Тобиас Снейп, хранить её, и ни устно, письменно или мысленно не выдавать её: ни в добром здравии, ни в плохом, ни в здравом рассудке, ни под страхом смерти или принуждения? Да накажет тебя мать-магия, если ослушаешься. — холодным и уверенным голосом говорил это бывший мальчишка.       Я ответил ему тем же уверенным и нежным голосом:       — Я, Северус Тобиас Снейп, стоящий на границе света и тени, перед дыханием вечности и взором незримых сил, клянусь хранить доверенную мне тайну. Пусть слова мои будут запечатаны, словно руны в камне, и мысли мои не выдадут сокрытого, ни днём, ни в час глубокой ночи. Да будет молчание моё крепче стали, а верность — нерушима, как древние горы. И если дерзну я предать сказанное, если позволю тайне рассеяться, как пепел по ветру — да отвернётся от меня благословение сил, и да взыщет с меня Мать Магии, хранительница равновесия и древних уз. Но пока верен я слову своему, пусть ведут меня мудрость и защита, и да пребудет со мной сила тайного знания. Так сказано. Так связано. Так исполнится.       Я увидел, как глаза Регулуса и Барти расширились от удивления — ведь это форма клятвы считается одной из самых тяжёлых в виду её древности. Маги прошлого составляли её так, чтобы невозможно было найти лазейку и не выполнить обет. Ведь колдуны раньше не любили, когда кто-то нарушал клятву, из-за этого они составляли настолько жёсткие и непреклонные клятвы. Со временем люди перестали использовать эту формулировку — никому не хочется выполнять клятвы, что ведут к неминуемой смерти при нарушениях. Поэтому маги составили более мягкую версию, в которой возможно найти лазейки. Но каждый уважающий себя чистокровный знает эту форму и то, что если кто-то произносит именно это (хотя такое происходит редко), то значит, человек стопроцентно выполнит клятву, и что это — удивительный знак доверия со стороны мага.       Мальчики вышли из шока только через пару минут, и только тогда Регулус вспомнил, что должен засвидетельствовать клятву. Взмахнув палочкой, он произнёс:       — Да будет так! И пусть магия станет нам свидетелем, Люмус-нокс.       Выполнив эти два заклинания в знак того, что их клятва была услышана магией и принята, мальчики расслабились — знали, что я не причиню им вреда и не раскрою тайну.       — Так что такого случилось, что таких холодных и спокойных людей, как вы, такое состояние? — поинтересовался я со смешинкой в глазах. Голос был спокойным и учтивым, но с ноткой иронии. Я видел недовольное лицо Барти и раскрасневшегося Регулуса, который только сейчас понял, в каком неприглядном виде он сейчас — с красными глазами и дорожками на щеках от слёз, поэтому он быстро начал тереть своё лицо и глаза рукавами мантии. После пяти минут тишины слово, наконец, взял Барти. Он начал говорить мрачным голосом, в котором чувствовалась ярость:       — Случилось то, Снейп, что, видимо, родители Регулуса настолько придурки, что хотят, чтобы их младший сын служил какому-то сумасшедшему тёмному лорду. Хотя Регулусу только шестнадцать, он ещё ребёнок и не должен участвовать в борьбе за власть между этим змеёнышем и старым маразматиком. И уж тем более не должен становиться цепным псом, который выполняет самую грязную работу: рейды, пытки и акты терроризма, — закончил Барти, ударив со всей силой стену, что была позади него, кулаком. Да так сильно, что от места удара поползли пару трещин. Было понятно, что он в ярости от действий родителей Регулуса. А сам парень сидел и обречённым взглядом смотрел в пол — кажется, понимал, на что его обрекают родители. Проблема была мне очень даже понятной, ведь я сам еле смог избавиться от служения Тёмному Лорду, а я в то время был старше этих мальчиков. Поэтому я понимал их состояние — это тяжело. Меня никто не уговаривал, меня не заставляли — я сам хотел, хотя был просто глупым ребёнком. Но это было исключительно моё желание. А вот эти мальчики явно этого не хотят. Регулуса заставляют родители, которые имеют власть над несовершеннолетним сыном. А вот с Барти — непонятно.       — Проблему Регулуса я понял. А вот твою ещё не знаю, — уже серьёзным голосом спросил я.       — А дело в том, что мой отец тоже придурок, который ненавидит меня с самого рождения, и, видимо, вообще не хотел, чтобы я появился. С того момента, как я попал на Слизерин, всё усилилось. Он говорил, что это логово темных магов, а я раз попал в Слизерин, а не в Когтевран, как он, то я — темный маг, а я из-за обиды реально начал оправдывать эти ожидания и даже ходил на собрания пожирателей смерти. Но теперь я влез в это болото и не могу от туда выбраться. Тем более что Регулус тоже должен из-за семьи служить тёмному лорду, а я ни за что брошу Рега, где он, там и я, — уже с отчаянной злобой в голосе закончил Барти.       Так, ну теперь ситуация мне понятна. Регулус плачет от безысходности, от того, что не может отказаться от служения службы, а Барти — от ярости на отца и из-за своей глупости, по которой он загнал себя в ловушку. Хотя понятно, что он желает — ведь юноша не смог бы бросить своего друга. Тут передо мной встала задача успокоить и поддержат двух плачущих подростков, а как это сделать — мне неизвестно. Обычно, когда я успокаивал Лили, то просто хватал и говорил, что она прекрасна, но сомневаюсь, что это подействует на этих двоих. Но тут я вспомнил, как меня моя мама успокаивала, когда я плакал.       Я подошёл ближе, притянул не сопротивляющихся мальчиков и обнял. Из-за их веса я был вынужденно опёрся спиной о стену. Они сначала явно удивились и напряглись, но под моими нежными поглаживаниями волос Регулус обнял меня первым и расплакался, пряча лицо мне в плечо. Барти, помедлив чуть-чуть, тоже очень крепко меня обнял, как утопающий спасательный круг. Он тоже плакал, но очень тихо.       Я не знаю, сколько времени прошло.       Я всё обнимал и гладил мальчиков, даря им свою магию с часть целительства и трав, чтобы их успокоить. И это явно сработало. Оба мальчика после эмоционального срыва уснули и мирно дремали на моей груди, а я сидел и не понимал, почему так хочу защитить этих детей (они мне никто). Обдумав этот вопрос со всех сторон, я понял, что хочу дать им помощь, чего мне никто не давал. Ведь я всегда был один и всё решал сам, без посторонней помощи. И я искренне не хочу, чтобы этих детей сломала сука-жизнь. Я знал, как им помочь, собрав всю возможную и доступную мне информацию. Им просто нужно сдать на мастера (говорю так, как будто это очень легко). Регулус очень талантлив в трансфигурации (как и все Блэки, Сириус тому доказательство), он мог бы легко сдать на мастерство по этому предмету, если хорошо подготовиться. А так как он прилежный ученик, то профессор Макгонагалл с радостью даст ему дополнительные уроки. Барти же был невероятно талантлив в чарах — он и так входит в закрытый клуб профессора Флитвика, он с лёгкостью сможет стать мастером по чарам. Если они объявят, что они сейчас заняты получением мастерства, то их не будут приглашать ни на собрание и не поставят им метку, не заставят служить. Пока человек не получает мастерство, то на нём не должно появиться никакой рабской метки (другие, может, и не знают, что это арабская метка), но Тёмный Лорд понимает, поэтому он и позволяет учиться — ведь ему нужны ценные кадры и полезные слуги. И уж получить позже мастера зельеварения, трансфигурации или чар намного выгодней, чем очень быстро заклеймить ненужного и бесполезного слугу. Получение мастерства займёт примерно год или два, а к тому моменту оба мальчика будут совершеннолетними (магическое совершеннолетие наступает в семнадцать лет), и я с радостью помогу этим двум мальчикам.       Из мыслей меня вывело копошение. Оба мальчика проснулись, и по красным ушам Регулуса было понятно, что они поняли, в каком положении сейчас находятся.       — Простите за нашу выходку и бестактность, — робким, смущённым голосом сказал Регулус.       Я лишь нежно улыбнулся ему ещё раз, погладив по его чёрным кудрям.       — Да ничего страшного, я рад, что с вами всё хорошо. Да и к тому же за это время я смог придумать план, как вам избежать становления пожирателем смерти.       Услышав мои слова, оба мальчика быстро подняли голову и посмотрели на меня ошарашенными глазами, полными надежды.       — Это правда? Мы и правда можем избежать этого? — одновременно со скепсисом и надеждой спросил Барти.       — Конечно, это отработанная схема. Ведь я сам смог избежать этого лишь по этому плану. Он одновременно и сложный, и простой. Вам просто нужно получить мастерство в области магии. Я думаю, ты, Регулус, станешь отличным мастером трансфигурации, а ты, Барти — мастером чар. А пока вы будете учиться, в семнадцатилетнем возрасте станете совершеннолетними. Поэтому Регулус больше не будет вынужден слушаться родителей, а Барти просто перестанет это делать. Да и к тому же после становления мастером вам нужно ещё защитить это звание, чтобы официально вас признали им в гильдиях. Для этого нужно совершить некоторые открытия. Поэтому как минимум пять лет вы будете свободны, а потом вы можете просто попросить помощи у гильдий, в которых будете работать. А они в нейтралитете, ведь, хотя сторонники Тёмного Лорда и пытаются переманить на свою сторону мастеров разных областей магии, если мастер отказывается, то его не трогают — хороших мастеров и так мало. И каждый из них считается суверенным и неприкасаемым. — Я говорил это спокойным, поучительным тоном, ведь по моим наблюдениям и информации, это и правда было так. Это был ещё один плюс к тому, чтобы стать мастером зельеварения: не только власть и деньги, но и официальная защита и суверенитет, что немало поможет в этой надвигающейся войне. Хотя, как войне? Скорее это можно было назвать делёжкой территорий и ресурсов между старым маразматиком и безносым ублюдком.       Мальчики некоторое время сидели в оцепенении, обдумывали мои слова, и наконец первым подал голос Регулус.       — То есть нам всего лишь нужно податься в ученики к мастерам и спокойно учиться, не влезая в это болото, и потом получить суверенитет от гильдии, чтобы спастись? — счастливым и недоуменным голосом спросил этот кудряшка.       — Да, это всё! Как говорится «всё гениальное просто». А у вас это уже почти что на полпути. Барте уже состоит в клубе профессора Флитвика, а тебя профессор Макгонагалл с радостью примет в свой клуб. Да и к тому же я вам помогу с тяжёлым материалом и тренировками, — я говорил поучительным, как у профессора, тоном.       На лицах парней сразу появилась радость, и, не сдержав эмоций, они меня оба обняли, бормоча слова благодарности. Чтобы их успокоить, потребовалось минут десять, не меньше. Поэтому мы поднялись с холодного пола, отряхнулись от пыли с помощью нескольких лёгких бытовых чар, привели себя в порядок и наконец вышли из этого кабинета и спокойным шагом, разговаривая уже об бытовых мелочах и учёбе. Спустились на первый этаж, попрощавшись, и мы разошлись — парни пошли в сторону гостиной Слизерина, я же вышел через главные двери и направился к Хагриду. Я встретил этого добряка в огороде, отдав ему зелье от плотоядных слизней, и забрав все травы, что я попросил его принести из леса, и спокойно прошёл обратно к замку. Пошёл в свою берлогу, оставил все нужные ингредиенты там, закрыл комнату и направился в библиотеку. Но на полпути меня остановила какая-то Пуффендуйка и, что-то мямля, сунула мне в руки ярко-розовый конвертик — и быстро убежала, краснея аж до кончика волос. Посмотрев на письмо, явно любовное, я устало выдохнул. Видимо, улучшение внешности — это не только дар, но и проклятье. Из-за того, что лечение проходит плодотворно, я перестал быть похожим на какого-то инфернала и стал очень даже милым симпатичным парнем. Из-за этого ко мне начали лезть с признаниями девочки, а некоторые даже осмелились подлить мне любовное зелье — видимо, этих представительниц женского пола природа не наградила ничем, кроме сисек. Сжав в руке письмо, оно вспыхнуло и осыпалось пеплом. Я продолжил свой поход в библиотеку и, наконец, благополучно добрался до обители всех знаний Хогвартса. Войдя, я поздоровался с библиотекаршей Мадам Пинс и углубился в богом забытую зону библиотеки, которую теперь официально считаю своим местом. Достал с полок примеченные мною раньше интересные экземпляры: учебники по ритуалистике XII и XIII веков, учебник по магии крови XI века и справочник по малефицизму X века. Быстрым взмахом руки накинул на эту зону купол тишины и отвлекающие чары, чтобы некоторые любознательные личности не совали свой нос куда не надо. Ведь, скажем так, я читаю не особо светлую и законную магию.       Пока что всё идёт отлично, мои планы работают идеально. Я обзавёлся связями с двумя, хоть и будущими, но выдающимися личностями. И да, я уверен, что Регулус и Барти станут выдающимися волшебниками. Я стал учеником профессора Слизнорта и Поппи, получил рекомендательное письмо, из-за них же улучшил свои отношения со своим бывшим обидчиком Сириусом, поэтому прекратил надоевшую уже вражду. Также начал свой маленький бизнес, что приносит стабильные доходы. Остаётся лишь не влезать в конфликты и жить спокойно и подобающе моему статусу. А когда Дамблдор и Тёмный Лорд перегрызут друг другу глотки, я спокойно станцую на их остатках.