Непригодное для чтения

      Если бы можно было описать всё то облегчение, которое Уилл чувствует рядом с Джейн, ему бы просто не хватило слов.       Джейн не осуждает его. Не придумывает причин, по которым ему нельзя заниматься исследованиями своих способностей. Наоборот, то ли переняв от своего покойного «папы», то ли отыскав в самой себе любопытство ко всему неизведанному, она настаивает на продолжении тренировок. Чтобы Уилл научился открывать двери так же легко, как она может приподнять кровать от пола и заставить её парить в воздухе. Джейн сует ему в руки пакетик с яблочным соком, и Уилл её заботу принимает. Она говорит о «подзарядке», о том, что силы нужно восстанавливать. В какой-то степени даже жутко осознавать, что они оба научились открывать двери в странные миры против своей воли. Теория недостоверная, ничем не обоснованная, но Уилл затылком чувствует, что способностями их наградило то же существо, что и мучило. И отнять оно свои силы уже не могло, иначе Джейн бы никогда не смогла вернуть их после случившегося в Старкорте. Чужие способности проросли в них, приспособились и должны зацвести в полную силу, когда наступит момент решающей битвы. С ними происходило и продолжает происходить столько всего ужасного, что Уиллу становится стыдно, ведь когда-то он ей завидовал. Даже от самых дорогих людей исходит удушающая забота: «Снаружи опасно. Плохие люди хотят тебе навредить. Я о тебе забочусь».       Разве влюбленный взгляд Майка стоит того, чтобы жить взаперти? Может… и не стоит? К своему несчастью, Уилл уже не понимает, что думать по этому поводу, поэтому решает просто «не чувствовать». Знает, что это такое же вранье, как и клятва Майка забыть обо всём, что он прочел в письмах. Неловкое, стыдное, такое до одури откровенное. То, что обычно называют разбушевавшимися гормонами и переходным возрастом, когда все чувства обостряются и подростковый максимализм не дает здраво мыслить. «Друзья никогда не лгут» — вот ещё одна нездоровая установка, от которой Уилл решает избавиться. Если он не будет врать, то друзей у него не останется вовсе. Конечно, мать примет его любым, а Джонатан уже о чём-то догадывается, но о дружбе с Майком можно забыть. С другой стороны, не будь тех постыдных чувств, симптомов болезни, узнал бы Уилл, что умеет открывать двери и даже из ванной комнаты может попасть в другой мир?       В Антарктиду через холодильник, к слову.       Запоздало шутка Майка доходит до Уилла, и тот глупо улыбается, сидя в гостиной и наблюдая, как тот самый Уилер и Хоппер вдвоем пытаются затащить очищенную чугунную ванну в дом. Джейн предлагает им помочь, но с её силой, бьющей как кувалда, она с большей вероятностью пробьет дыру в стене, чем аккуратно занесет новую камеру сенсорной депривации. Заканчивают устанавливать они всё необходимое ближе к вечеру. Майк прихрамывает — в какой-то момент край ванны роняют ему на ногу — и Уиллу приходится помогать ему спуститься в туннели. От ужина в хижине Хопперов они отказываются. После пережитого унижения Майк не хочет задерживаться в их доме, даже ради того, чтобы провести время с Джейн. Объясняет он это тем, что бывший шериф обязательно найдёт, чем его занять в образовательный целях. Джейн хоть и расстраивается, но не просит их остаться. Всю обратную дорогу Майк жалуется, что Хоппер специально над ним издевается. Говорит, что так было раньше, так есть сейчас и так будет продолжаться всю жизнь, потому что он, один хрен, в толк не возьмет, что тому в нём не нравится, кроме факта, что он посягнул на его приемную дочь. Уилл всё это время его терпеливо слушает. Ему даже отвечать не нужно, только согласно мычать время от времени, чтобы Уилер считал его активным участником диалога. Когда они выползают наружу вблизи от радиостанции, Уилл спрашивает: — Зайдем к Робин? Хочу извиниться, что напугал её вчера. — Может, не будем? Нэнс, наверняка там торчит, — сопротивляется Майк и поспешно добавляет: — Она мне носок ночью в рот засунет. — За что? Уилл старается скрыть улыбку, но выходит это скверно, судя по растерянному лицу Майка. — Увидит нас вместе и решит, что я снова к тебе пристаю, — делает выводы он. — Брось. Я скажу, что сам попросил тебя пойти со мной к Джейн. — И она решит, что я заставил тебя согласиться.       Выражение лица Майка становится совсем расстроенным и жалобным. Видно, что он чувствует себя виноватым и вспоминает всё, что говорила ему сестра, кем называла и какое обещала наказание. Это даёт маленькую надежду на то, что Майк хоть немного подумает над своими словами и поступками. Уиллу от этого не легче, ведь он не хочет заставлять друга страдать и винить себя во всем происходящем с ним. — Об этом она вчера говорила с тобой в машине? Майк, ты, конечно, иногда бываешь… — Уилл старается подбирать слова, — настойчивым, даже очень. Но я не думаю, что Нэнси будет трогать твои грязные носки. — Она сможет, — уверенно отвечает Майк. — Нужно дать ей остыть. — Возможно, если я не буду открывать порталы в вашем холодильнике, то она успокоится и простит тебя. Майк мнется, пытается улыбнуться, хочет сказать что-то ещё, и Уилл даже догадывается, что одобрение Нэнси ему не нужно. Только чтобы сам Уилл смог его простить. Но Уилл этого не сделает, потому что никогда не считает Майка виноватым. Только свои чувства к нему, которые создают все эти проблемы. — Я зайду к Робин завтра.       Уилл хлопает его по плечу и идёт к велосипедам, оставленным у радиостанции.

***

      Последняя неделя перед долгими летними каникулами подходит к своему концу. По такому случаю Робин случайно рассказывает Уиллу, что они «готовят вечеринку для мелких». Не то чтобы Дастин, Лукас, Майк и Уилл сами не планировали провести этот день за просмотром фильма или игрой в настольные игры, но предложение оказывается заманчивым. Конечно, их одноклассники устраивают большую тусовку в честь окончания учебного года, но никого из партии на неё не приглашают. В прошлом году могли бы пригласить Лукаса, тот состоял в баскетбольной команде, но у остальной компании отбросов не было шанса. Возможно, чисто теоретически, Уилл хочет побывать на школьной вечеринке. Он не любит толпы людей, но сама идея оказаться в среде обитания нормальных людей и ненадолго почувствовать себя таким же кажется привлекательной. Просто поприсутствовать там, как все остальные.       Нэнси, как рассказывает Майк в один из вечеров, часто присутствовала на таких в прошлом. «Позорно напивалась» — тоже его слова. Едва ли старшие товарищи могут подготовить что-то настолько масштабное, как «Вечеринка у королевы школы Стейси», но здесь Уилл будет уверен, что вечер, проведенный в кругу друзей гораздо лучше, чем в толпе пьяных подростков, задирающих его в школе. Сюрприз перестает быть таковым, когда Нэнси вручает список продуктов и отправляет их с Майком в магазин. Майк ворчит всю дорогу, что с пакетами на велосипеде ездить неудобно, и даже умудряется порвать один, зацепив его за спицы колеса. Газировка и яблочный сок чудом не проливаются на тротуар. Приезжают они самыми последними. Играет музыка из поставленного на подоконник радио. Стив на пару с Дастином раздувают угли на заднем дворе радиостанции и приветственно машут им руками. Лукас, погруженный в свои мысли, через заднюю дверь выносит на улицу стулья. Наверняка грустит, что Макс нет рядом. Ей бы это наверняка понравилось.       Майка сразу же отправляют помогать Лукасу обустраивать зону отдыха.       Уилла же на «кухню», где Нэнси и Робин заканчивают запекать замороженную пиццу. Ему поручают приготовить пунш: смешать сок с водкой, привезенной Папой Карло из путешествия, и добавить туда нарезанных фруктов. Это оказывается несложно, и Уилл справляется с работой минут за десять.       Когда они выносят напитки и закуски на улицу, на Хоукинс опускаются сумерки. Отдельно от гриля ярко горит большой костер. Два низеньких пластиковых стола ломятся от закусок, а рядом с ними стоит ящик со льдом, где охлаждаются пиво и содовая. Кастрюлю с пуншем приходится поставить на один из стульев. WSQK был абсолютно не подготовлен к пятничным посиделкам, но ситуацию спасают пледы, расстеленные прямо на газоне.       В воздухе витает ароматный запах барбекю и фруктов. Вечер обещает запомниться надолго. Уилл выпивает. Пунш с водкой, который они готовили с Робин и Нэнси, на удивление не горький и не противный. Он слушает разговоры друзей и не замечает, как пустеет первый стаканчик, а за ним и второй. Уилл сидит на пледе, глупо улыбается и иногда вставляет пару фраз в разговор. Слушает смех друзей, расслабляется и хочет, чтобы этот вечер никогда не заканчивался. Сначала ему просто хорошо. Напряжение, которое он испытывает последнее время, отпускает. Уилл чувствует себя почти нормально. Он замечает на себе взгляды Майка, но старается не обращать на них внимание. В конце концов, его мир не крутится вокруг одного человека.       Робин заставляет его съесть кусок пиццы и две сосиски с гриля. И Уиллу приходится их проглотить, хотя он не чувствует себя голодным. — Байерс-младший, если ты не будешь закусывать, то откроешь телепорт на дне стакана, — убедительно говорит она. — Если там вдруг будет пивное джакузи, нас тоже позови. Робин весело присаживается рядом на плед и толкает Уилла плечом. — Думаешь, его можно будет пить? — невпопад спрашивает Уилл, ощущая, что его немного ведёт. — Думаю, тебе стоит немного притормозить, иначе утром ты первым проснешься с нарисованными усами. — Их ты нарисуешь, да? — смеется Уилл и легонько толкает Робин в плечо. Та строит из себя оскорбленный вид и бодается в ответ, чуть не проливая пиво из бутылки. — Конечно, ты отказался ото всех пьяных игр, предложенных Стивом. Либо они слишком унылые, либо ты слишком пьян, чтобы играть. — «Правда или действие»? Не наш вариант, мы же все друг о друге знаем. А Эрика не приглашена, чтобы раскрыть тайну, что Лукас прячет под кроватью. И вовсе я не пьян! Уилл улыбается, размахивает руками, чтобы поддержать беседу. — Сначала встань, потом поговорим, — отшучивается Робин. Уилл приподнимается на месте и понимает, что подруга права. Его организм не привык к алкоголю и даже на небольшую дозу реагирует бурно. Робин рядом с ним смеется и притягивает его обратно на плед. — Я думала, ты из тех, кто вообще не пьет и пьянеет только от запаха пивной крышки, — улыбается Робин. — Но, похоже, я ошибалась. — Возможно, я просто хочу немного расслабиться и не думать обо всём этом. Уилл крутит в руках свой пустой пластиковый стаканчик, раздумывая, в какой момент будет вежливо отойти за пуншем или вовсе попросить у Робин пиво. — Ты о вашей ссоре с Майком? — Мы не ссорились, — сопротивляется Уилл. — Это было просто недопонимание. — Правда? А Нэнси говорит, что он тебя задушил. То есть не то чтобы мы обсуждали вас, но Нэнси ведь тоже живет с вами и многое замечает, — на этих словах Уилл напрягается, и Робин начинает говорить ещё быстрее. — То есть, вы, парни, наверняка много общаетесь, а когда съезжаешься с кем-то, то непременно возникают трудности, разные бытовые мелочи и все эти проблемы, связанные с Векной. Я к чему веду, нет ничего удивительного в том, что, живя такой большой семьей, тебе захотелось побыть одному. Личное пространство, своя комната, где можно посидеть в тишине, и никто не будет сторожить твою дверь или наблюдать за тем, ставишь ты помытый стакан — дном вверх или вниз. Ну и, ты делишь подвал с Джонатаном, тебе не пригласить подружку. Ой, кажется, я перегнула, это говорят во мне три бутылки «Миллера»!       Уиллу немного дурно от того, куда заходит разговор. Нет, Робин права во всём, но не может же он ей сказать, что основная причина не в этом. К тому же она и правда переборщивает с откровенностями. — Это всё равно лучше, чем военный городок, — парирует Уилл. — В нём даже нормального душа не было. И жили мы не вдвоём, а вчетвером. — С этим не поспоришь. Но всё же, я думаю…       Робин не успевает договорить. К ним подходит Майк. В руке он держит открытую бутылку пива, дружелюбно улыбается, но смотрит только на Уилла. — Ладно, парни, не буду вам мешать. — Девушка тычет в Майка указательным пальцем. — Уилер. — Байкли, — передразнивает её Майк. Он морщится, когда Робин уходит к Стиву, наконец-то сбрасывая с себя маску дружелюбия. — Можно? — спрашивает Майк Уилла, указывая на плед. Уилл заторможенно кивает. Не знает, благодарить Майка за то, что прерывает их неловкий разговор с Робин, или начинать нервничать. Уилер опускается на плед рядом с ним и оглядывает собравшуюся толпу друзей. Джейн, к сожалению или к счастью, Хоппер просто не отпускает, с недоверием относясь к тому, что на вечеринке будет присутствовать алкоголь. Уилл смотрит на свой пустой стаканчик и думает, что для предстоящего разговора ему нужно ещё выпить. Он отходит буквально на двадцать секунд, а по возвращении видит, что Майк смотрит на него взглядом брошенной собаки, к которой наконец-то вернулся хозяин. — Я успел подумать, что ты решил уйти, только потому что я пришёл, — говорит Майк. — Неправда, — протестует Уилл. — Я отходил за пуншем. Уилл показывает ему свой стаканчик, из которого уже успел немного отпить. — Может, тебе хватит, Уилл? Тебя шатало, когда ты шёл, — Майк улыбается, но Уилл не видит в его словах ничего смешного. — Сам решу, — отрезает Уилл и снова прикладывается к стакану. — Я обещал твоей маме присматривать за тобой, — пытается оправдаться Майк. — И часто вы с мамой шепчетесь за моей спиной? — выпаливает Уилл громче, чем хотел. Майк с секунду молчит, смотрит на него удивленно, будто не ожидал такой реакции. Видно, как шестеренки усиленно крутятся в его голове в попытках придумать ответ. — Мы не сговариваемся против тебя, — отрицает Майк. — Просто… твои силы. Не думаешь, что от алкоголя может стать хуже? — Куда уж хуже, — бурчит Уилл, чувствуя нарастающее раздражение, и добавляет чуть громче: — Я не открою бокал на дне портала. Чёрт! Не открою портал на дне бокала! Отстаньте уже от меня.       Майк придерживает его за плечо и сажает обратно, когда Уилл хочет подняться. Тот не стряхивает его руку, но ощущает это прикосновение двояко. Уиллу хочется, чтобы его не трогали, почти до дрожи пробирает омерзение, а с другой стороны, этого слишком мало, чтобы залатать его бедное израненное сердце. — Эй, Уилл, всё хорошо, — успокаивающе произносит Майк. — Пей, если хочешь. Я просто… Уилл почти слышит осточертевшее: «Я просто волнуюсь за тебя». Но Майк вместо этого переводит всё в шутку. — Просто хочу ещё поболтать, пока мы ещё можем связывать слова в предложения. Знаешь, как Нэнси разговаривает под водкой? Майкл… — Майк делает драматичную паузу, а затем передразнивает сестру. — Стать-я… про… ста-тья о Векн-ах… Допишу утр-ом. Принеси ручку… черну-ю. Уиллу становится смешно. У Майка всегда хорошо получаются пародии, что в играх, что в реальной жизни. Майк старается, правда старается вести себя как обычно, как в детстве, когда всё ещё было хорошо. И Уилл это ценит, старается ценить, даже если думает, что это очередная попытка защитить его от самого себя. — Ты хотел поговорить о пьяной Нэнси? — Нет! — быстро выпаливает Майк. — Но если тебе повезет, сегодня ты увидишь это вживую. — Мы живем вместе. Я видел пьяную Нэнси. Она попросила меня побить Джонатана, но я так и не понял, за что. — Да, она такая, — весело соглашается Майк. — Но вообще, я хотел спросить не об этом. Как проходят ваши тренировки с Эл? Ты почти ничего не рассказываешь, и я подумал, что, может, я могу чем-нибудь помочь?       И вот снова оно. Уилл не сплетник, но сейчас он предпочтет обсуждать других людей, а не говорить о себе. Его стакан снова пустеет, а Майк так и не притрагивается к своей бутылке ни разу. Уилл выхватывает её и забирает себе, решая, что это справедливая плата за его откровенность. — Ну, — начинает он, делая глоток. — Порталы, телепорты, проходы, что бы это ни было, я больше не открывал. Дже… Эл говорит, что прошло слишком мало времени, и она тренировалась годами. У нас ведь нет столько времени? Эл не открывала порталы, но закрывала их. Её… подруга? Сказала ей черпать силу из эмоций. И тогда… когда я был одержим Истязателем, она использовала всю боль и злость, что ей причинили в лаборатории. И смогла закрыть проход в Изнанку. Не думаю, что у меня так же получится. Нет, конечно, я ненавижу всё, что связано с Изнанкой, но в своих перемещениях я вижу не её… а приумноженную в несколько раз Ленору. Уилл делает паузу и бросает быстрый взгляд на Майка. Тот хмурится, слушает его внимательно и не перебивает. В горле Уилла стоит комок ото всей той откровенности, которую он собирается сейчас выплеснуть на Майка. Воистину, алкоголь — лучшая сыворотка правды, и Уилл пьёт для храбрости. — После всего, что случилось в Старкорте, мы уехали. Уехали так далеко, оставили всё. Школу, друзей, прежнюю жизнь, и этот период был ужасным. Нужно было учить Джейн жить среди людей, общаться, заводить друзей не в фильме ужасов, а в школе. А ты сам знаешь, что учитель из меня плохой, я сам ничего этого не умею, и если бы мы не подружились в детском садике, то ничего этого бы не было. — Значит, подружились бы в школе, — уверенно перебивает Майк. — Да, но… — Уилл на секунду зависает. — Над ней издевались, а я ничего не мог сделать. Вас не было рядом, и в какой-то момент мне начало казаться, что всё произошедшее в Хоукинсе мне приснилось, что это очередная партия в ДнД, что я просто преувеличиваю. А хуже всего было то, что это не закончилось и продолжается до сих пор. Раньше я думал, что это то, о чём говорил доктор Оуэнс, типа так я пытаюсь пережить травму. Что всё это не по настоящему. Но оно было настоящим. Я мог идти по коридору в школе, и он на мгновение становился пустым, как будто занятия уже закончились, а потом всё становилось как обычно. И это повторялось так часто, что я начал думать, что схожу с ума. И только сейчас я понял, чем это могло быть. Майк его слушает и мрачнеет с каждым произнесенным словом. — Ты не рассказывал об этом, — с упреком говорит он. — А что бы ты сделал? — резче, чем хотел, выпаливает Уилл. — Ты мне за всё время пару писем отправил и ждал, что я буду откровенным? Когда Джейн ты писал каждую неделю! И звонил! И приехал только ради неё! — Я звонил тебе! Но линия была постоянно занята! — Майк тоже повышает голос. — Да… мамина работа, — отмахивается Уилл. — Точно мне звонил, не Джейн? — Конечно, тебе! Это ты предпочёл складывать все письма в коробку, вместо того, чтобы отправить их мне!       Слова бьют Уилла наотмашь, и он тут же замолкает. Майк продолжает ковырять незаживший гнойник, и у Уилла снова идёт кровь. Обещал же. Обещал, что забудет обо всем, что было написано в тех проклятых письмах. Находиться рядом с Майком становится просто невозможно. Он же знает. Знает, насколько Уилл не любит вспоминать об этом, до открытых порталов в другой мир ненавидит.       Майк говорит что-то ещё, замечая отстраненность Уилла, но тот его уже не слышит. Идея, что застревает в его затуманенном разуме, требует выхода. Уилл поднимается с места, невпопад бросая, что ему нужно в туалет, и тут же понимает, о чем говорила Робин. Пока он сидел, опьянение не ощущалось так сильно, но сейчас его резко шатает в сторону. Уилл отмахивается от друзей и от самой Робин, что предлагают проводить его или вовсе уложить спать на диване в радиостанции. Он отказывается от всего. У Уилла стоит белый шум в ушах, то ли от выпитого пунша вперемешку с пивом, то ли от того, что Майк, обороняясь, давит на самую болезненную точку. В этот момент ему хочется только исчезнуть так, чтобы земля разверзлась и кинула его в ту же Изнанку. От демо, честно, проще отбиться, чем от напора Майка. Уилл и правда идет в туалет, но не по нужде или чтобы умыться, а с одной конкретной целью. Затуманенный разум подсказывает ему, что там, где был выход, там же находится и вход. Он открывает туалетные кабинки одну за другой. Распахивает так резко, что те с грохотом бьются о соседнюю стенку. Но ничего не происходит. Его не перебрасывает в другое пустое и знакомое место, где спокойно и почти хорошо. Воздух не пахнет хлоркой. Может, у Уилла просто забился нос, и он не чувствует. Он закрывает все три кабинки и пробует снова. И ещё раз. И ещё. Ничего не происходит. Уилл концентрируется, заставляет себя злиться, как учила Джейн. Ничего не получается. Он не злой, а пьяный и расстроенный. С чувствами, вывернутыми наизнанку, так что глаза начинают предательски слезиться. Какой-то частью сознания Уилл понимает, что это не он, что это всё с ним сделал алкоголь. Он обещает себе больше никогда не пить, потому что в таком состоянии даже дурацкую дверь в пустую комнату открыть не получается. Уилл не слышит, как поворачивается ручка и в туалет заходит кто-то ещё. Он уже не может остановиться, вся ненависть и злость которую он чувствует, направлена целиком на него, и он не может её контролировать. Монстр из другого измерения взял под контроль его сознание, его тело в двенадцать лет и терроризирует до сих пор. Уилл не может выбирать где и с кем ему жить — даже собственной комнаты нет. Не может выбирать что и к кому чувствовать. Не может даже открыть портал, хотя сейчас он сильнее чем когда-либо хочет сбежать. Уилл стыдится себя. Теплая ладонь ложится ему на плечо и крепко стискивает. Это на мгновение заземляет на мгновение, но когда Уилл оборачивается и видит перед собой Майка, все его инстинкты кричат: «Бей или беги!». — Уилл, — зовет Майк робко и осторожно, словно боится, что он сломается. — Что? — выпаливает Уилл. Майк не находится с ответом и тупо пялится на него. Его взгляд судорожно бегает по Уиллу, бросается к распахнутым туалетным кабинкам и вновь возвращается к нему. Разум Уилла бьёт тревогу и он не знает, что с этим делать. — Ненавижу, — произносит Уилл. — Ненавижу, что ты прочитал те письма. Майк ничего не отвечает, но Уилл чувствует его присутствие рядом. Вновь винит себя за то, что открыл рот и решил, что правило «Друзья не лгут» работает до сих пор. Друзьям нужно лгать. Нужно искать удобные варианты и компромиссы, чтобы не остаться одному. Как бы Уилл этого не хотел сейчас, один он просто не выживет. — Уилл, — вновь зовёт его Майк. Его взгляд такой потерянный, будто он не знает, что ему делать. Ходит по минному полю с именем Уилл Байерс, старается быть хорошим другом и боится навредить. Майк крепче сжимает его плечо, поворачивает к себе. — Уйди, — всхлипывает Уилл. Он давно уже не контролирует слезы катящиеся по его щекам. И, конечно, Майк не уйдет. Он, падла такая, со своим комплексом спасателя останется до последнего. — Я виноват, — признается Майк. — Я не должен был рыться в твоих вещах и читать всё то, что предназначено другому Майку. Уилл слушает его не дыша. Значит, прочитал все непригодные для чтения письма до последнего. Он хочет съязвить, сказать, что у Майка появился тезка в Леноре, соврать что-то похожее на правду, но слова застревают в горле, и он лишь сдавленно всхлипывает. — И что ты думаешь об этом? — спрашивает Уилл и страшно боится услышать ответ. Майк подходит ближе и внезапно обнимает его. Крепко, так, как обнимал, когда Уилл только вернулся из Изнанки. Воспоминания колышут что-то внутри, но Уилл почти не замечает этого. Тонет в ощущениях, в чужом тепле, в том, чего так долго желал, но никак не мог получить. Слезы безостановочно текут из его глаз, и уже не важно, алкоголь это или чувства обнажились настолько, что этот водопад уже невозможно остановить. — Я завидую тому Майку, которому ты писал, — отвечает Майк, ласково водя ладонями по его спине. — Я хочу быть с тобой, а не какой-то другой Майк. Я был придурком, решил, что в другом городе ты захочешь забыть Хоукинс… и меня. Я писал Э… Джейн, потому что знал, как она во мне нуждалась. Но даже представить не мог, что сильнее всего я нужен тебе. — Ты ей был очень нужен, — сопротивляется Уилл. — Просто я… неправильный. — А кто из нас правильный? Быть нормальным слишком скучно, — Майк неосознанно повторяет то, что когда-то говорил ему Джонатан. — Неправда, — вновь противится Уилл, пытаясь отстраниться от объятий. — Вы просто играете в ДнД. А я…       Уилл давится своим всхлипом. Какая-то часть сознания пытается прочертить ту тонкую черту, которую он провел, а другая верит, что Майк и без слов всё понимает. Как раньше, как в детстве, когда им не нужно было разговаривать, чтобы понять, что со вторым что-то происходит. — Мне остаться или уйти сейчас? — напевает Майк строчки из песни «Клэш». — Если я уйду, будут проблемы, а если я останусь, будут вдвойне. Уилл ошалело смотрит на него и отстраняется. Майк нелепый идиот. Тупее человека просто не существует. — Эта неопределенность не дает мне покоя, — Майк фальшивит. — Если ты не хочешь меня, освободи. Уилл толкает Майка и зажимает уши ладонями, услышав: «Умерить пыл или гореть?». Даже Истязатель Разума не играет так грязно против него. Уилл пытается вразумить себя и представить, что это его пьяное сознание напевает строчки его любимой песни, а не Майк, но получается скверно. — Уилл, — зовет его Майк, переставая петь. — Эй, послушай, я никуда не уйду и больше не исчезну. Это не повторится. Я виноват и я… — Ты не виноват. — Уилл не дает Майку подойти ближе. — Проблема всегда была только во мне. — Как тебе доказать, что это не так? — отчаянно спрашивает Майк. — О какой проблеме ты говоришь? — Ты знаешь. — Нет, не знаю. — Ты же всё прочитал, ты знаешь, о чём я говорю, Майк! — Проблема только в том, что я не справился, а воображаемый Майк был круче. Давай представим, что я это он. Что бы ты ему написал? Уилл не находится с ответом. Майк стоит прямо перед ним, а он не настолько придурок, чтобы позориться ещё сильнее. Уилл молчи, т и с каждой секундой Майк становится более мрачным. — Я думал, мы лучшие друзья, — произносит он. — Просто друзья, — отрезает Уилл.