Последствия

Во сне:огни Вегаса. Красные огни на решетке. Ландо выпал из зоны DRS.Шарль четвертый после косяка Оскара на пит-стопе, но до Ландо не дотягивается, до Джорджа — и подавно; машина, что смутно маячит в зеркалах, — отстающий, только что обогнанный кругом и уже исчезающий из виду. Прямо сейчас на трассе есть только одна машина, которая имеет значение, — та, что впереди. Медленно, но неумолимо он сокращает разрыв. Джордж просыпается. В Монако Алекс появляется на пороге без предупреждения. Или, точнее, без ведома Джорджа о каком-либо предупреждении. Может, он и писал сначала. Джордж не слишком часто проверял телефон. Никто не писал ему ничего, что он хотел бы прочесть. Алекс обнимает его — Джордж не успевает сообразить, чтобы уклониться. Алекс спрашивает, где Кармен. Джордж на секунду замирает. Он как-то не задумывался об этом. Нужна пауза, чтобы вспомнить, и даже вспомнив, он не совсем уверен, но произносит так, будто уверен: что-то там, деловая поездка, скоро вернется. Алекс кивает. Он не уточняет, что и к счастью, потому что Джордж и сам не знает подробностей. Джордж заваривает чай, потому что Алекс не выглядит человеком, который собрался уходить, а руки надо чем-то занять. Они сидят за журнальным столиком и неловко потягивают напиток. Алекс теребит оторванную нитку на манжете. «Я навещал Келли и девочек», — говорит он тихо, осторожно. «GP был там, он с женой, кажется, очень помогает. И Шарль тоже». Джордж впадает в ступор: девочек? — а потом вспоминает, осознает… младшую. Была же малышка. Он совсем забыл про ребенка. Тот закоулок его мозга, что всегда выдает странные мысли в неподходящие моменты, шепчет: ей будет не хватать отца. Что за абсурд, конечно. С чего бы ей не хватать? Он скоро вернется. А пока Келли всегда может включить YouTube; материала о нем в мире хватает. К тому же, ей всего пара месяцев. Она еще не запомнила его настолько, чтобы скучать. А Пенелопа уже большая, да? Достаточно, чтобы помнить, это точно. Но она, наверное, уже достаточно большая, чтобы ей объяснили. Почему его сейчас нет. И вообще, он ведь не настоящий ее отец, правда? Джордж сказал тогда, год назад в Катаре — кто-то же должен подумать о детях. Он помнит, что говорил что-то в этом духе. Или что-то, что значило то же самое. Алекс все смотрит на него, брови сведены. Джордж выдавливает улыбку. «Хорошо, — говорит. — Рад. Им, наверное, несладко, помощь не помешает». «Несладко…» — безжизненно повторяет Алекс. Его брови все еще сморщены. Он смотрит на Джорджа тем взглядом, который означает, что он ждет от него чего-то еще, какого-то другого шага. Обычно Джордж понимает, чего от него ждут, и просто не хочет этого делать. Сейчас он, черт возьми, понятия не имеет. Алекс осторожно произносит: «Джордж». Джорджу надоело, что его имя произносят таким тоном, поэтому он бодро перебивает, не давая Алексу продолжить: «Еще чаю?» Пауза. «Ладно», — говорит Алекс. Голос у него тихий. Улыбка — плоская и неправильная. Джордж идет за чайником. Во сне: гул двигателя, обволакивающий его со всех сторон. Треск радио. Джордж просыпается. В Катаре оба «Ред Булла» откровенно хлам, оба вылетают в Q1. Кими тоже не блещет; он пробивается в Q2, но лишь на четырнадцатое. Джордж выжимает все и берет P3 — лучшее, на что можно было надеяться. Шарль вытягивает «Феррари» на P4 своим кругом в последнюю миллисекунду — словно ангельская молитва. Первый ряд стартовой решетки заперт оранжевым цветом. Как и большая часть трибун; правда, оттенок у трибун слегка другой.