Металлический распад.

Диана вплыла в комнату Лиф так, будто это её личная гостиная, а не спальня подруги, которую она предала чуть больше месяца назад. Рюкзак с ночёвочными причиндалами полетел в угол, сама она плюхнулась в кресло, закинув ногу на ногу, и выдохнула с таким видом, будто только что сдала последний экзамен в жизни. — Ну и пиздец. — заявила Диана, стряхивая с плеча несуществующую пылинку. — Суслик меня чуть не убил сегодня. Три часа допроса: где была, с кем, почему телефон был недоступен, не у Паркера ли случайно. Я ему: «милый, я была у Лиф, мы сериалы смотрели». А он: «почему тогда Лиф мне написала „отъебись“?». Лиф сидела на кровати, поджав ноги, и смотрела в стену. Она не повернулась, даже когда Диана вошла. Голова гудела, в висках стучало, а внутри была та самая пустота, которую она пыталась заглушить уже месяц. — Потому что отъебись. — ровно ответила Лиф. Диана фыркнула, но как-то беззлобно, скорее для порядку. — Ну спасибо, подруга. Выручила так выручила. Теперь он мне мозг выносит уже сутки. Представляешь, он даже к Паркеру собрался ехать, чтобы выяснить отношения. Я ему: «ты охренел? вы же из-за той тачки друг друга ненавидите, он тебе по ебалу даст». А он: «пусть только попробует». Лиф медленно повернула голову и посмотрела на неё пустыми глазами. — И чья это проблема, Диана? Ты позвонила ему ночью с Нейбохуда, под мефом, и сказала: «забери меня». Ты думала, он не поймёт, где ты была среди ночи зареванная? Диана закатила глаза, но в этом жесте не было раскаяния — только лёгкое раздражение. — Ой, да ладно тебе. Я была не в себе. Меф, паранойя, все дела. Ты сама знаешь, как это бывает. Думаешь, я хотела, чтобы он узнал про Паркера? Я вообще не соображала, что творю. — Ты никогда не соображаешь, что творишь. — отрезала Лиф. — Поэтому ты трахнула моего парня, поэтому ты врёшь своему, поэтому ты сейчас здесь, а не дома, потому что тебе просто некуда идти. Диана на секунду замялась, но быстро взяла себя в руки. Она поправила идеально уложенные волосы, посмотрела на свои ногти, потом на Лиф — и в её взгляде мелькнуло что-то странное. Не вина. Скорее, лёгкое недоумение: почему это Лиф до сих пор не перебесилась? — Слушай. — сказала Диана примирительно. — Я понимаю, что ты злишься. Имеешь право. Я пришла извиниться, правда. За вчерашнее, за всё. Я была дурой. Прости. — Ой, да иди ты. — Лиф отвернулась обратно к стене. — Извинилась она. С каких это пор тебя вообще волнует, что я чувствую? Диана вздохнула, покрутила прядь волос на пальце. — Ну, знаешь, ты моя подруга. Мы же всегда были вместе. И после всего, что случилось… я не хочу тебя терять. — Трахая моего парня, ты меня уже потеряла. — голос Лиф звучал ровно, без эмоций. — Всё остальное — просто добивание. Повисла тишина. Диана смотрела на неё, явно не зная, что сказать дальше. Лиф смотрела в стену и видела картинки. Диану на коленях. Диану, запрокинувшую голову. Его руки на её талии. Картинки всплывали снова и снова, и каждый раз Лиф зажмуривалась, прогоняя их, но они возвращались. — Ты чего? — спросила Диана, заметив, как Лиф дёрнулась. — Ничего. — отрезала та. — Просто мысли. Диана помолчала, потом вдруг сказала: — А знаешь, что я вчера поняла? Пока мы там сидели у Паркера, пока Оливер трепался про всё подряд… Я поняла, что мне реально плевать. На Суслика, на его допросы, на то, что он там себе думает. Он даёт деньги, я даю… ну, ты поняла. А ты — единственная, с кем я вообще могу поговорить по-человечески. — По-человечески? — Лиф усмехнулась горько. — Ты называешь это «по-человечески»? Мы с тобой даже не обсуждали то, что ты сделала. Ни разу. Ты просто приходишь, когда тебе удобно, и делаешь вид, что ничего не было. — А ты хочешь обсудить? — Диана подалась вперёд. — Давай обсудим. Только ты всё равно ничего не скажешь, потому что ты закрылась, как ёжик, и сидишь в своей норе. Лиф резко повернулась к ней. — Чего ты хочешь, Диана? Серьёзно. Чего ты от меня хочешь? Диана встретилась с ней взглядом, и в её глазах впервые за вечер мелькнуло что-то живое. Не наигранное, не дежурное. — Я хочу, чтобы ты меня простила. — сказала она тихо. — Не потому что я заслуживаю. А потому что ты — единственная, кому не плевать. И я знаю, что я поступила, как тварь. Я знаю, что я предала тебя. Но без тебя… без тебя я просто схожу с ума. Лиф молчала долго. Очень долго. Потом спросила: — А почему ты его не спросила? Ди. Почему ты не спросила у него, зачем он это сделал? Диана пожала плечами. — А зачем? Он сказал мне всё утром. Всё, что думает. Что я — дешёвое обезболивающее. Что он использовал меня, чтобы забыться. Что любит только тебя. Что мы никогда не будем вместе. — она усмехнулась безрадостно. — Красиво, да? Лиф смотрела на неё, и внутри ничего не отзывалось. Ни злость, ни удовлетворение, ни боль. Только пустота. — А он тебе пишет? — спросила Диана. — Ди? После всего? — Нет. — коротко ответила Лиф. — Он не может. — В смысле? Лиф помолчала, потом сказала ровно, без эмоций: — Я его заблокировала. Сразу после того, как ты мне те скрины скинула. Помнишь? Мы тогда пробили этот номер вместе, убедились, что это он. Я написала ему «умри» и заблокировала. Навсегда. —Диана отвела взгляд, закусила губу. —  И после этого он приходил. — тихо добавила Лиф. — Примерно в полдень. Понял, видимо, что через телефон не достучится. Просто появился на пороге. — И что было? — спросила Диана, не поднимая глаз. Лиф долго молчала. В её взгляде появилось что-то, чего не было весь вечер — не пустота, а боль. Живая, настоящая боль, которую она так старательно прятала. — Хочешь узнать? — спросила она тихо. — Хочешь узнать, что он говорил, как смотрел, как просил прощения? — Диана кивнула. — Тогда слушай. --- FLASHBACK. (Сентябрь. Улица возле дома Лиф). Дверь её дома приоткрылась со знакомым скрипом. Ди, спрятавшийся за углом соседнего гаража, замер. Сердце, и без того колотившееся где-то в горле, пропустило удар. Из двери вышла она — Лиф. Одна. В чёрной куртке, с чёрными волосами, которые ветер тут же подхватил и растрепал. Она что-то поправляла на запястье — старый кожаный браслет, который он подарил ей год назад на пятнадцатилетие, — низко наклонив голову. Ди отбросил недокуренную сигарету в грязь и сделал шаг из тени. Ноги стали ватными, в горле пересохло. План Чеса — «будь проще, говори то, что чувствуешь» — казался сейчас такой же недостижимой фантастикой, как полёт на Марс. Она подняла голову и увидела его. Замерла. В её глазах мелькнуло что-то — удивление? Страх? Надежда? — И тут же погасло, сменившись холодной, пустой стеной. Ди остановился в нескольких шагах, не решаясь подойти ближе. Ветер трепал его волосы, выбившиеся из хвоста, бросал в лицо колючую ледяную крошку. — Привет. — сказал он. Голос был хриплым, чужим. Таким, каким он сам себя никогда не слышал. Лиф молчала. Смотрела на него, и в этом взгляде не было ничего. Ни злости, ни боли, ни любви. Та самая пустота, которую Ди чувствовал сейчас внутри себя. — Ты как здесь оказался? — спросила она наконец. Голос звучал ровно. Слишком ровно. — Выследил? Он не стал отпираться. Кивнул. — Выследил. Подкараулил. Ты заблокировала меня везде. Я не мог написать. Не мог позвонить. — И поэтому ты решил лично явиться? — Лиф усмехнулась, но усмешка вышла горькой. — Полюбоваться результатом своей работы? Ди чувствовал, как земля уходит из-под ног. Каждое слово било наотмашь, но он понимал — имеет право. На всё это она имеет право. — Я пришёл объясниться. — тихо сказал он. — Объясниться? — Лиф покачала головой. В её глазах мелькнуло что-то живое — боль, которую она тут же спрятала. — Ты хочешь объяснить, как трахал мою лучшую подругу? Какие там могут быть объяснения, Ди? Она мне всё прислала. Всё. Каждую деталь. Твой звонок ей в полночь. Твои слова про то, что ты меня бросил. Что любишь её. Что хочешь её. — голос Лиф дрогнул, но она сжала зубы. — Я знаю, во сколько ты ей позвонил. Знаю, что ты был пьян. Знаю, что ты... что вы... Она не договорила. Отвернулась, будто не могла смотреть на него. Ди стоял, вбитый в землю этими словами. Ему хотелось провалиться. Прямо сейчас, сквозь этот мёрзлый асфальт, в самое ядро земли. — Я не буду оправдываться. — выдохнул он. — Потому что оправданий нет. — А что есть? — Лиф резко повернулась к нему. В её глазах блестели слёзы, но она не позволяла им упасть. — Что у тебя есть, Ди? Кроме твоих умных слов, кроме твоего высокомерия, кроме твоего «я всё просчитал»? Ты просчитал это? Ты просчитал, что я буду чувствовать, когда увижу эти скрины? — Нет. — голос Ди сорвался. — Я ничего не просчитывал. Я был пьян. Я был зол. Я... — Ты был зол? — перебила Лиф. В её голосе появилась злость — настоящая, живая, вырывающаяся наружу. — На что ты был зол, Ди? На то, что я обнималась с человеком, которого не видела полтора года? Который боролся с раком, пока мы тут... пока мы тут жили свою глупую жизнь? Ди зажмурился. Слова Хэви эхом отдавались в голове: «Кузен, который вчера приехал! Тот самый, с которым она обнималась!» — Я не знал. — прошептал он. — Я не знал, что это кузен. Я увидел... я увидел, как ты с ним обнимаешься, и... — И что? — Лиф шагнула к нему. — И ты решил, что я тебе изменяю? Даже не спросив? Даже не попытавшись узнать? Ты просто... просто пошёл и трахнул мою лучшую подругу? Чтобы сделать мне больно? — Да. — выдохнул Ди, глядя ей в глаза. — Да, я хотел сделать тебе больно. Потому что мне было больно. Потому что я увидел картинку и дорисовал в голове всё остальное. Потому что я идиот, который вместо того, чтобы подойти и спросить, решил уничтожить всё. Лиф смотрела на него. Слёзы текли по её щекам, но она не вытирала их. — Ты уничтожил. — тихо сказала она. — Ты уничтожил всё, Ди. Два года. Два года, которые я... которые я тебя любила. Которые я думала, что ты — другой. Что ты умнее, что ты тоньше, что ты не такой, как все эти... — она махнула рукой куда-то в сторону, где, видимо, в её представлении обитали все остальные люди. — А ты такой же. Ты хуже. Потому что у тебя был выбор. Ты мог подойти. Мог спросить. Мог просто... просто поверить мне. А ты выбрал месть. Ди молчал. Стоял, вбитый в землю, и молчал. Потому что нечего было сказать. Лиф вытерла слёзы дрожащей рукой. Сделала шаг назад. — Зачем ты пришёл? — спросила она тихо. — Чтобы я тебя простила? Чтобы тебе стало легче? — Нет. — Ди покачал головой. — Я знаю, что прощения нет. Я знаю, что я мудак. Я знаю, что хуже, чем мудак. Я пришёл... я пришёл, чтобы ты знала. Что я люблю тебя. Что всё, что было между нами — это единственное настоящее, что у меня было. И что я всё просрал. Сам. Своими руками. — он шагнул к ней. Медленно, осторожно, будто боясь спугнуть. — Лиф... я не прошу прощения. Я не заслуживаю. Я просто хочу, чтобы ты знала: я не хотел её. Никогда не хотел. Я хотел только тебя. И когда я... когда я был там, я думал только о тебе. О том, как буду смотреть тебе в глаза. Он протянул руку. Совсем легонько, почти невесомо коснулся её щеки, стирая слезу. Пальцы у него дрожали. Лиф замерла. На секунду — всего на секунду — её глаза закрылись, и она будто позволила себе это прикосновение. Позволила себе вспомнить, каково это — быть с ним. А потом перед глазами всплыла картинка. Скрины, которые прислала Диана. Его руки на её теле. Его губы на её губах. Сообщение: «Умри». Она отшатнулась, будто её ударило током. — Не надо. — выдохнула она. — Не трогай меня. Ди отдёрнул руку. В его глазах стояла такая боль, какой она никогда не видела — ни у него, ни у кого-либо другого. — Мне мерзко. — сказала Лиф, вытирая слёзы дрожащими руками. — Понимаешь? Мне физически мерзко от твоих прикосновений. Потому что я знаю, что эти руки... что эти губы... были на ней. Потому что я читала её сообщения. Потому что я знаю, как это было. — она всхлипнула. — Я теперь каждую ночь буду видеть вас. Каждую ночь, Ди. Я закрываю глаза и вижу, как ты её трахаешь. Как ты говоришь ей, что любишь её. Как ты... как ты делаешь всё то, что делал со мной. С ней. Ди стоял молча. Смотрел на неё, и по его лицу текли слёзы. Он не пытался их скрыть. — Я не знаю, что делать. — прошептал он. — Я готов на всё. — Ничего нельзя сделать. — Лиф выдохнула, чувствуя, как силы покидают её. — Ты убил это. Сам. Уходи. — он не двигался. — Уходи, Ди. Пожалуйста. Я не могу сейчас. Он кивнул. Медленно, будто в трансе, развернулся и пошёл прочь, спотыкаясь на каждом шагу. Лиф смотрела ему в спину, чувствуя, как внутри разрывается что-то важное, последнее. А потом он остановился. Резко развернулся — и через секунду уже был рядом. Схватил её, прижал к себе так сильно, что хрустнули рёбра. Уткнулся лицом в её шею, и она почувствовала, как его плечи дрожат, а по её коже течёт что-то мокрое и горячее. Ди плакал. Навзрыд, как ребёнок. Лиф застыла. Она не знала, что делать. Руки сами поднялись, коснулись его спины — робко, неуверенно. Он был тёплым. Таким родным. Таким потерянным. От него разило перегаром, сигаретами и отчаянием так, что глаза щипало, но она не отстранялась. — Я люблю тебя. — прошептал он в её шею, и слова были мокрыми от слёз. — Только тебя. Всегда. И прощать меня не надо. Что бы ты ни решила. Даже если ты меня ненавидишь. Даже если никогда не захочешь видеть. Я люблю тебя. Это единственное, что во мне настоящего. Он отстранился. Посмотрел на неё — глаза красные, опухшие, мокрые, но в них не было стыда. Только любовь и боль. Прижался своим лбом к её. Замер так на секунду. Глубоко вдохнул — будто запоминая запах. Поцеловал в лоб. И оттолкнул. Резко развернулся и пошёл быстрым шагом, почти побежал, спотыкаясь, не оборачиваясь. Лиф стояла, не в силах пошевелиться. Секунда. Две. А потом ноги сами рванули за ним. — Ди! — крикнула она, срываясь на бег. — Ди, постой! Она бежала, спотыкаясь, задыхаясь от рыданий, не понимая, что делает, зачем, почему. В груди разрывалось сердце. Она хотела догнать. Сказать что-то. Вернуть. И вдруг замерла. Прямо перед ней стоял Дэниел. В спортивных штанах, с озабоченным лицом и этими своими разноцветными глазами — один карий, другой зелёный. — Лиф? — тихо спросил он. — Ты чего? Что случилось? Она смотрела на него, не видя. Потом обернулась туда, где только что исчез Ди. Улица была пустой. Только начинающие желтеть листья на деревьях, холодный ветер и серое, равнодушное небо. Ди не было. Лиф стояла, тяжело дыша, чувствуя, как слёзы застывают на щеках. Дэниел подошёл, осторожно взял её за плечи. — Пойдём домой, Паучок. — сказал он тихо. — Пойдём. Она позволила увести себя. Но всё оборачивалась, всё смотрела назад, на пустую улицу, где только что был он. Где только что она могла всё вернуть. Или не могла. Пустота. Только листья, ветер и стук собственного разбитого сердца. --- END FLASHBACK. (Настоящее время. Конец ноября. Дом Лиф). — Вот так. — закончила Лиф, вытирая мокрые щёки. — Он пришёл. Извинялся. Говорил, что любит. А я не смогла. Диана слушала молча. В её глазах не было привычной пустоты — только растерянность и что-то, похожее на страх. — И после этого вы виделись только в коридорах школы, на уроках и вчера, когда мы были с тобой у Паркера? — спросила Диана тихо. — Ага. — Лиф усмехнулась горько. — В школе он смотрит сквозь меня, я — сквозь него. Мы стали призраками друг для друга. А вчера... — она замялась. — Пиздец... — выдохнула Диана. — А помнишь, че он там с Наоми? Я смотрела на них и думала: "Блять, серьёзно? Уже?" Лиф дёрнулась, будто от пощёчины. Картинка снова всплыла перед глазами: Ди и Наоми на диване, их колени почти соприкасаются, он что-то шепчет ей на ухо, она смеётся. — Помню. — голос Лиф стал тихим. — Я чуть не выблевала себе душу, когда это увидела. — Да там любой бы выблевал. — Диана закатила глаза. — Они сидели как два голубка, пока остальные друг друга жрали. Я ещё подумала: "Ну всё, наш философ нашёл себе новую трагическую куклу". — Не начинай. — Лиф поморщилась, но в её голосе не было злости. Только усталость. Диана молча потянулась к своей сумке, выудила оттуда айкос и пачку стиков. — Будешь? — протянула она Лиф. — Ага. Она затянулась, передала девушке айкос. В комнате запахло ментолом и чем-то сладковатым. Лиф сделала глубокую затяжку, чувствуя, как никотин слегка разгоняет туман в голове. — Слушай. — начала Диана, забирая обратно айкос. — А че за херня с этой Наоми вообще? Она реально такая загадочная или просто прикидывается? — Да кто ж её разберёт. — Лиф пожала плечами. — Сидит, молчит, смотрит своими глазищами, как сова на охоте. Александр за ней бегает, как собачка, а она даже не смотрит в его сторону. — А че Саня? — Диана хихикнула. — Он вообще краш или так, подножный корм? — Саня — это Саня. — Лиф фыркнула. — Тихий, скромный, вечно в своём телефоне. Думает, что если он будет молчать и страдать, Наоми сама упадёт к его ногам. — Классика. — кивнула Диана, затягиваясь. — У меня таких бывших — вагон и маленькая тележка. Все думают, что если они трагично смотрят в окно, то я сразу растаю. — А ты таешь? — Я таю только от вида денег. — Диана ухмыльнулась. — А всё остальное — мимо кассы. Лиф засмеялась. Коротко, хрипло, но засмеялась. Это было странное чувство — смеяться с Дианой после всего, что между ними было. Но отходняк делал своё дело: границы стирались, оставалась только голая, циничная реальность. — Слушай, а давай погадаем? — вдруг предложила Диана, её глаза загорелись азартом. — На чём? — Лиф подняла бровь. — На таро, дура. У тебя же есть колоды! — Есть. — Лиф лениво указала на полку, где среди книг и фигурок стояла коробка с несколькими колодами. — Только я в это не верю. — А я верю. — Диана вскочила с кресла и метнулась к полке. — Таро — это вообще штука точная. Главное — правильно трактовать. — Ты трактуешь от себя. — усмехнулась Лиф. — А от кого ещё трактовать? — Диана уже рылась в коробке, вытаскивая колоды. — Таро — это инструмент. А инструмент работает в руках мастера. Я — мастер. — Мастер пиздежа. — Лиф фыркнула, но в её голосе слышалась улыбка. Диана выбрала колоду "Уэйта", села на пол, скрестив ноги, и похлопала по ковру рядом с собой. — Давай, лезь сюда. Будем выяснять, кто кому должен. Лиф с трудом сползла с кровати и плюхнулась рядом. Диана уже тасовала карты с видом заправского экстрасенса. — Значит так. — начала она. — Сначала гадаем на твоего бывшего. Что он там думает, чувствует, какие намерения. — Да пофиг мне. — буркнула Лиф, но взгляд её приклеился к картам. Диана разложила первый ряд. — Так... мысли о тебе... — она перевернула карту. — Девятка мечей. Страх, боль, кошмары. Ну, тут понятно, он мучается. — Поделом. — хмыкнула Лиф. — Чувства к тебе... — Диана перевернула следующую. — Десятка кубков. Любовь. Полная, всепоглощающая любовь. Ого. Он тебя реально любит, Лиф. — брюнетка молчала, глядя на карту. — Намерения на тебя... — Диана перевернула третью. — Тройка жезлов. Он хочет проявиться. Но не один. Смотри, тут ещё двое мужчин рядом. Вероятно, с какими-то ебланами. — Ахуенно. — Лиф закатила глаза. — Любит, страдает, но проявиться хочет с компанией. Ну молодец. — Теперь на меня. — Диана хищно улыбнулась и выложила следующий ряд. — Мысли обо мне... Башня. Разрушение, ненависть. Ну логично. — Ага. — кивнула Лиф. — Чувства ко мне... — Диана перевернула карту и замерла. — Ахренеть. Дьявол. — Дьявол — это? Я забыла. — Это дикое сексуальное желание. — Диана подняла бровь. — Он меня ненавидит, но хочет. Очень по-животному хочет. — Фу, блять. — Лиф поморщилась. — Мне это не надо знать. — А мне надо. — Диана самодовольно ухмыльнулась. — Намерения на меня... — она перевернула последнюю. — Пятёрка мечей. Никакие. Просто ненависть. Ну, хоть честно. — Теперь на Наоми. — Лиф кивнула на колоду. — Давай, узнаем, что там за херня. Диана выложила новый ряд. — Мысли Наоми о Ди... — она перевернула карту. — Четвёрка мечей. Ей поебать. Её внимание занято прошлым. — Ага, значит, она не в восторге. — прокомментировала Лиф. — Чувства Наоми к Ди... — Диана перевернула и присвистнула. — Ничего себе. Туз жезлов. Дикое сексуальное желание. Она хочет его в своих фантазиях. — Да ладно?! — Лиф аж привстала. — Она же смотрела на него, как на пустое место! — Ага, как же. — Диана захихикала. — Пустое место, которое она хочет оседлать. Классика. — Намерения Наоми на Ди... — Лиф нетерпеливо ткнула в следующую карту. — Шестёрка жезлов. Тусоваться, общаться, может трахаться. Ничего серьёзного. — А теперь наоборот. — скомандовала Лиф. — Что Ди думает о Наоми. Диана перевернула. — Мысли Ди о Наоми — Король пентаклей. Высоко, уважает, заинтересован. Чувства Ди к Наоми... — она перевернула и снова присвистнула. — Дьявол. Опять дьявол. У него к ней дикий сексуальный интерес. — БЛЯТЬ! — Лиф всплеснула руками. — Он что, всё Гленвью трахнуть хочет?! Диана заржала в голос, запрокинув голову. — Ахахахаха, ну ёбаный в рот! Похоже на то! У него на всех дьявол выпадает, кроме тебя! Тебя он любит, а всех остальных хочет! — Это пиздец. — Лиф закрыла лицо руками, но сквозь пальцы было видно, что она тоже улыбается. — Просто пиздец. — Намерения Ди на Наоми. — продолжила Диана, отсмеявшись. — Колесница. Неясно. Может быть, может не быть. — Короче, как всегда. — Лиф махнула рукой. — Давай на Паркера. — О, Паркер! — Диана оживилась. — Сейчас узнаем, что у этого клоуна в голове. — розововолосая выложила ряд. — Мысли Паркера о Наоми — Влюблённые. Нравится ему Наоми. Чувства к Наоми — Туз кубков. Тоже нравится. Мысли о тебе, Лиф — Шестёрка мечей. Жалость. Чувства к тебе — тоже жалость. Мысли обо мне — Пятёрка мечей. Зол. Чувства ко мне — Дьявол! — ОПЯТЬ ДЬЯВОЛ?! — Лиф заржала. — У него тоже на всех дьявол будет, походу! — У него на меня дьявол. — Диана самодовольно поправила волосы. — Хочет ещё разок выебать, чтобы самоутвердиться. Классика Паркера. Намерения на меня — ненависть и секс. Всё, как я люблю. — Господи, какой же он конченый. — Лиф вытерла выступившие от смеха слёзы. — Давай уже на Саню. — Санёк! — Диана потерла руки. — Наш местный страдалец. — девушка выложила карты. — Мысли Сани о тебе, Лиф — Дьявол! — ДА ЕБАНЫЙ В РОТ! — заорала Лиф. — ЕБУЧИЙ ДЬЯВОЛ! КОНЧЕНЫЕ ПУБЕРТАТНИКИ! ЕЩЁ ДАЖЕ НЕ ВЕСНА!!! — Ага. — Диана давилась смехом. — Он хочет тебя выебать. Чувства к тебе — злость на безответную любовь. Мысли обо мне — тоже дьявол! Он и меня хочет! — А Наоми тогда кто? — Лиф уже не могла остановиться. — А Наоми — это его безответная любовь. — Диана ткнула в карту. — Смотри, башня, разрушение, страдания. Он её любит, а она на него ноль внимания. Поэтому он хочет выебать нас из злости. — Ахуенный расклад. — Лиф откинулась на спину, глядя в потолок. — Саня — куколд, который хочет трахнуть всех подруг своей любимой, потому что она его динамит. — Идеальный мужчина. — кивнула Диана, затягиваясь айкосом. — Настоящий альфач. Они заржали обе. Громко, истерично, сбрасывая напряжение. На экране компьютера как раз шла очередная серия "Рика и Морти", Морти что-то орал, а Рик икал и матерился. Диана протянула Лиф банку энергетика, и они чокнулись, как заговорщики. — Слушай. — сказала Диана, отдышавшись. — А где мы спать будем? Я на полу не хочу! — Со мной на кровати. — ответила Лиф. — Дэниел скоро вернётся, он на полу в моей комнате спит. — В твоей комнате? — Диана приподняла бровь с хитрой улыбкой. — Так он же не совсем родной брат? Двоюродный? — Ну да. — И он спит в твоей комнате? На полу? — Диана растянула слова. — Лиф, ты что-то не договариваешь... — Заткнись. — Лиф фыркнула, но покраснела. — Да ладно, я же вижу. — Диана пододвинулась ближе. — Он красивый, накаченный, герой, победивший рак мозга, высокий брюнет с целями и своей философией, заботливый... Да он идеальный! Вы чё, того? — Чего "того"? — Ну, того. — Диана сделала многозначительное лицо и постучала указательными пальцами друг о друга. — Диана, ты больная. — Лиф закатила глаза. — У него девушка есть. Мишель. Ты её видела сегодня. Бордовые волосы, кожаные штаны, вся из себя идеальная. — Фу. — Диана скривилась. — Значит, всё занято. — А ты что, хотела его увести? — А че нет? — Диана пожала плечами. — Если он тебе не нужен, может, я попробую. Уведу из семьи, женю на себе, нарожаю ему таких же красивых детей с разными глазами. — У него уже есть девушка. — напомнила Лиф. — Девушка — не жена. — парировала Диана. — А я умею быть убедительной. Особенно когда захочу. — Ты ненормальная. — Это комплимент. Они снова засмеялись. Диана затянулась айкосом, пустила колечко дыма в потолок. На экране Рик изобрёл очередное говно, которое должно было спасти вселенную, но всё взорвалось. — Слушай, а этот Дэниел... — начала Диана, но её прервал звук. Стук. Обе замерли. Переглянулись. — Ты слышала? — прошептала Диана. — Ага. — так же тихо ответила Лиф. Стук повторился. На этот раз громче, настойчивее. Из окна. Диана округлила глаза, её лицо вытянулось. Лиф тоже смотрела на окно с расширенными зрачками. В комнате повисла абсолютная тишина, нарушаемая только приглушённым голосом Рика из колонок. — Кто это? — одними губами спросила Диана. Лиф пожала плечами, не сводя глаз с тёмного стекла. Сердце колотилось где-то в горле. Снова стук. И затем — приглушённые мужские голоса. Сначала один, потом второй. Они доносились с улицы, приглушённые оконным стеклом, но узнаваемые. Особенно один — низкий, чуть хрипловатый, с интонациями, которые Лиф знала лучше, чем свой собственный голос. Диана и Лиф переглянулись. В их глазах одновременно мелькнула одна и та же догадка. — Не может быть. — прошептала Диана. Лиф медленно поднялась. Ноги плохо слушались, но она заставила себя подойти к окну. Руки дрожали, когда она коснулась шпингалета. Резко дёрнула раму на себя. Холодный ночной воздух ударил в лицо, смешиваясь с запахом мокрого асфальта и сигарет. А за окном, в свете уличного фонаря, стояли двое. Лиф застыла. Секунда. Две. Вечность. — Ди. — выдохнула она. ---