Часть 3
30 декабря 2025 г., 00:01
❄️❄️❄️
Ладно. Возможно, Тэхён всё же чуть-чуть флегматик. Иначе он никак не может объяснить себе то спокойствие, с которым сейчас вспоминает всё, что вчера натворил. Голосовое негромко бубнит, пока он медленно, стараясь не делать резких движений из-за гудящей головы и подкатывающей тошноты, умывается и чистит зубы. Становится даже немного смешно с самого себя — это ж надо было так нажраться, чтобы наговорить такое (!) кондитеру. Бедный амбалистый бугай с грудью и сосочками. — Даа, — тянет задумчиво, глядя на опухшее, расплывшееся блином, с глазами-щелочками лицо в отражении зеркала. — Грудь. С сосочками. Подбородок и ладони щиплет от попавшей зубной пасты, а мази или пластырей, как назло, в доме нет. — Ладно, — вздохнув, выходит из ванной, удаляя последнее сообщение из переписки, — переведу ему денег. Приличная сумма улетает на чужой счёт с припиской: «Прошу прощения за вчерашнее, немного перебрал. Это вам небольшая компенсация за доставленные неудобства», и неприятное недоразумение перестаёт давить виной, отправляясь на задворки памяти. Ну, было и было. Делов-то, господи. Каждый может ошибиться. Спустя час в домофон звонят. Бодрый голос курьера сообщает, что он из популярной сети ресторанов, и Тэхён, решив, что от него не убудет, открывает дверь. В пакете оказываются похмельный суп, имбирно-облепиховый чай и несколько вкуснейших чесночных булочек. Чимин, что ли, озаботился? Следующим приезжает курьер из аптеки — с набором всевозможных пластырей, бинтов, заживляющих мазей, обезболивающих и антисептиков. Это уже напрягает. Варианта, кто может отправлять дары, два: кондитер и таксист. И консьерж, сидящий на первом этаже. Три, значит. Ещё через час привозят тапочки. Очаровательно-пушистые, с медвежачьими мордочками и ушками, уютные и мягкие. «Милому Ангелу. Ч.» — А «Ч» это кто? — Тэхён с опаской косит на тапочки, держа в двух пальцах белую простую открытку. — Не могу сказать, не располагаю такой информацией, — доставщик смывается в подъезд, оставляя презенты в руках Кима. — Миленько. Тэхён, хмыкнув, откладывает тапочки на подставку около двери и идёт в спальню — разбираться с непонятными подарками желания нет. Ему не нужны проблемы с подобными выходками, свои границы и комфорт Тэхён тоже ценит и охраняет, а вот такие жесты точно их переходят. Ему, как минимум, нужно знать, кто их отправляет и с какой целью, внезапных вбросов в свою жизнь от ноунеймов Ким не приветствует. Тем более без его согласия и на домашний адрес. Спустя три часа целебного сна Тэхён проснулся. Состояние было отличным, ёлка уже не бесила своими огоньками, а одиночество, накрывшее вчера с головой, сегодня не казалось таким удушающе-тоскливым. Жизнь идёт, никто не умер, а значит, всё в порядке. Помучившись с выбором между пастой с креветками и запечённой рыбой с овощами на гриле, Тэхён заказал и то, и то, добавил к ним пару лёгких салатиков и булочек, коробку каких-то авторских конфет и оформил заказ. Готовить он не любит и не умеет, а потому доставка — лучший выход. Включил робота-пылесоса, выкинул засохшие остатки торта, обёртки от снеков и бутылки из-под вина, распахнул шторы в гостиной и открыл балкон, выветривая тяжёлый дух вчерашнего запоя. Сходил в душ, ёжась от мороза, прошлёпал влажными пятками по чистому полу до двери балкона, хлопнул створкой, включил любимый джаз, выбрав что-то новогодне-лёгкое, и пошёл одеваться. Хрустящая от свежести и чистоты светло-зелёная пижама легла на распаренную кожу благодатью, а любимый грушёво-сладко-мускусный аромат окутал облаком, оседая на подзавившихся тёмных локонах и плечах. Доставка приехала быстро. Не слушая стандартных приветствий, Тэхён ткнул кнопку открытия домофона и застыл в ожидании у входной двери. Сначала из лифта выплыл букет. Пошлый, из кроваво-алых роз, запакованных в крафтовую бумагу. За ними показался амбал-кондитер, озирающийся по сторонам. В белой, обтягивающей мускулы футболке, распахнутом тёмном пуховике и джинсах в облипку. На ногах — громоздкие ботинки с тракторной подошвой. Увидев открытую дверь квартиры, бугай, подобравшись и набычившись, тяжёлыми шагами двинулся к Тэхёну. Мстить за вчерашнее пришёл? Нависнув над Кимом, трепеща раздутыми ноздрями, бугай впихнул в руки Тэхёна букет, просипев: — На. — Чонгук-щи? — Тэхён, чуть присев от тяжести цветов, с каменным лицом спокойно смотрит на гостя. Мощная грудь со стоящими, чётко видимыми сквозь белую ткань сосочками маячит прямо напротив глаз. Повисает неловкая тишина. Бугай, обшарив Кима злобным чёрным взглядом, уставился на что-то в квартире, за спиной Тэхёна. — Простите за вчерашнее, — вздохнув, начинает извиняться, но амбал, агрессивно хрипя и выпятив подбородок, перебивает: — Где. Тапки. Ёлка? — Что? — Тэхён хмурится, отшагивая назад. — Тапки? Ёлка? — оглядывается в квартиру, на свою красавицу, и переводит взгляд на стоящую коробку с обувью на полке. — Ну. — Так, послушайте, — Тэхён решительно отдаёт букет в одну руку, а во вторую вкладывает коробку с тапочками, желая прекратить непонятный визит с нотками наезда, — забирайте. Ещё что-то? Лекарства вернуть? Деньги за еду? — выгибает бровь, невозмутимо глядя в глаза амбала. — Я… — бугай делает большой шаг, оказываясь в квартире, вновь нависая над Кимом, давя своей аурой. — Вы. Я. Чонхва сказала… Тэхён раздражённо зачёсывает пальцами со лба пряди волос назад, поджимая губы. Сосочки опять оказываются перед глазами. Видно ямку между полушариями груди, глубокую впадинку, идущую вниз и разделяющую кубики посередине и… Стоящий, выпирающий член, натянувший немалым размером ширинку джинсов. Амбал во всех местах амбал. — Вон, — Тэхён, не повышая тона, сквозь зубы цедит. — Уходите. В голове одни возмущённые маты. Как это вообще понимать? Этот бугай сначала прислал еду и тапочки, сейчас припёрся с пошлым веником и стоит, светит стояком и сосочками? Он за кого вообще Тэхёна принимает? Думает, что может купить цветочками? Если он один раз ошибся и выпил много, то что — и за человека нормального можно не считать? — Нет. Нет, это… — бугай сипит, краснея и лицом, и шеей, отследив взгляд Кима, а потом бухается на колени, вынуждая Тэхёна испуганно вздрогнуть. Букет шуршит бумагой, отлетая в сторону, а крышка коробки трещит, разрываемая мощными руками. — Вы что творите? — Тэхён отшагивает назад, когда перед ногами выставляются злосчасные тапочки. — Холодно. Взамен тех. Простите. Бугай, сидя на коленках, упрямо пододвигает обувь к ногам, исподлобья кидая взгляды на ёлку и Тэхёна. — Просто уходите, — Тэхён устало вздыхает, — мне не нужны ваши тапочки. Не знаю, что вы там себе надумали, но это не так. Мне ничего не нужно, уходите. — Нет, — амбал подползает ближе. — Новый год. Вместе. Шаманка. — У вас проблемы с речью? Или со слухом? — Тэхён складывает руки на груди, отходя ещё дальше. — Уходите, слышите? Забирайте свои тапочки и цветы и уходите. Амбал, поджав губы, косится в последний раз на ёлку и Тэхёна и, грузно поднявшись, прикрывая ладошками пах, уходит, оставляя в коридоре ошмётки коробки, тапочки и пошлый букет. Переписка с кондитером летит в блок. Коробка отправляется в мусорку, туда же запихивается букет, а тапочки… Тапочки Тэхён надевает — они ни в чём не виноваты и до сих пор выглядят очаровательно мило. И всё же. Что это было? И ёлка. Она-то тут при чём? Тэхён задумчиво смотрит на свою красавицу, внезапно понимая, что кондитеру могло не понравиться: Ким хранил все ленточки, которыми Чонгук перевязывал коробки с выпечкой, прикрепляя к ним картонные сердечки с милыми, написанными от руки пожеланиями хорошего настроения, отличного праздника или «с любовью». А на обратной стороне «JK», как подпись. И сейчас на ёлке куча бантиков с этими самыми сердечками, Ким, когда их привязывал на ветки — устал от количества и ворчал под нос, что больше не будет их собирать, чтоб не мучиться. Других украшений, помимо гирлянды, там нет. — Ну и пофиг, — Тэхён ворчливо бубнит под нос, разобравшись в причине недовольства амбала. — Они входили в стоимость тортиков, так что они — мои. И я могу делать с ними всё, что захочу. Так-то. — А может, у него на ёлку встал? — спустя минуту Тэхён опять задаёт вопрос сам себе, размышляя о случившемся, сидя на диване, разглядывая пушистые тапочки на вытянутых ногах. Произошедшее не хочет покидать мысли, и это раздражает. — Такое вообще бывает? Есть люди, которых возбуждают ёлки? Поисковик выдаёт извращенские сайты и картинки, и Тэхён, цыкнув, откидывает телефон на диван, складывая руки на груди. Бесит! Бугай, значит, пришёл, натворил фигни, посветил сосочками и вставшим членом и свалил! Букет этот дурацкий ещё приволок! А ему теперь думай об этом, да?! Что он там говорил про Новый год и шаманку? И кто такая Чонхва?..***
Всё пропало! Чонгук сделал всё так, как сказала Чонхва: заказал лекарства и еду, вспомнил об испачканных, убитых тапочках и купил другие и, вызнав в интернете хороший цветочный магазин, поехал нормально знакомиться с ангелом. Ким Тэхён (даже имя ангельское!) жил в хорошем, модном ЖК, и это немного напугало, но Чонгук не из тех, кто сдаётся, а потому букет выбирался на вкус продавщицы. Чтоб соответствовал. «Шикарный, чтоб точно понравился», — и девушка, исчезнув в недрах стеблей и лепестков, вынесла это кровавое облако в шуршащей бумаге. Поджилки тряслись, а лоб покрылся испариной, когда Чонгук набирал номер квартиры Тэхёна, стоя у ворот в ЖК. Голова кружилась, и непонятно почему — из-за волнения или из-за бессонной ночи, потому что сначала Чонгук просто не мог заснуть, а потом, в три утра, психанув, пошёл готовить заказы на сегодня. Заодно немного времени освободил, чтобы была возможность встретиться с ангелом. И как-то совсем всё равно, что сейчас там Чонхва зашивается с курьерами — теми, которые забирают выпечку, и теми, которые привозят продукты. У них вся новогодняя неделя забита заказами, люди празднуют — Чонгук пашет. Всегда так было. Всё пошло не по плану в тот момент, когда Чон увидел Тэхёна в проёме двери. Слова, заранее заготовленные и на сотню раз отрепетированные, вылетели из головы. Постаравшись собраться и сделав серьёзный для надёжности вид, Чонгук на деревянных ногах пошёл к Тэхёну, как душа на свет в конце тонеля. Исчезло всё окружающее, стёрлось из мироздания — ангел сегодня был особенно прекрасен. — На, — это всё, что Чонгук смог из себя выдавить, отдавая букет, с затаённым дыханием и бешено колотящимся сердцем отслеживая реакцию на дар. Она… Не порадовала. Ангел даже не улыбнулся, а Чон, жадно вдыхая исходящий от божества запах чего-то грушёво-мускусного, почувствовал, как соски опять предательски твердеют, а член наливается кровью, больно давя на ширинку. — Чонгук-щи? «Ооо, Чонгук-щииии!» — запели тоненькими голосками сородичи ангела в голове, и у Чона по коже побежали мурашки от того, насколько прекрасно звучит его имя из уст этого великолепного создания. Голова закружилась сильнее. Чонгук, не веря в то, что перед ним человек, даже предположил, что видит реального ангела — и судорожно постарался разглядеть крылья за спиной, но… Наткнулся взглядом на ёлку. Пушистую, красивую ёлку, полностью завешанную его ленточками и его собственноручно (!) подписанными сердечками. Сердце пустилось в пляс где-то в районе пупка, больно отдаваясь истеричной дробью в стоящий член. Захотелось забрать и ангела, и ёлку к себе домой. В свою комнату. Под замок, и шторы повесить плотные. Чтоб никто не узнал и не увидел. Чонгук перевёл ошалелый взгляд на что-то говорящего Тэхёна. Ещё раз оглядел сверху вниз. Увидел голые ноги с трепетно-маленькими пальчиками и осознал: ангел без тапочек. Но он же подарил! Отправил! Ему приходило уведомление, Чон даже для надёжности курьеру звонил! Совершенно не фильтруя то, что выдаёт рот, Чонгук постарался спросить об этом, а ещё про ёлку, но вышло что-то невразумительное, судя по тому, как ангел нахмурился и начал оглядываться. А потом… Потом ангел почему-то начал отдавать подарки. В окаменевшие руки впихнул и букет, и коробку, и сказал уходить. Чонгук, растерянно проследив за вглядом Тэхёна, понял, почему тот расстроился. Волна стыда накрыла с головой, щёки запекло, колени подкосились. Бухнувшись на пол, Чонгук постарался попросить прощения, объяснить, что он не специально, и что не будет ничего забирать, что тапочки — это от всего сердца подарок, чтоб тепло было, но ангел всё равно смотрел холодно и выгонял. Это разбило сердце. Предприняв попытку рассказать о том, что он хотел познакомиться и пригласить отмечать Новый год вместе, что Чонхва не против его увидеть и будет рада, и что Тэхён его судьба, потому что так сказала шаманка и он так чувствует, Чонгук получил окончательный отказ. Ангел сказал уходить. Из последних сил, еле сдерживая слёзы, Чонгук поднялся на ноги. Ещё раз посмотрел на ангела и ёлку, навсегда запоминая их, и ушёл.
