Алмазная пыль

Перекрёсток, где сходились потоки машин, спускавшихся с парка, знаменитого своими обезьянами, поднимавшихся с главной улицы Сентрала по Айс-Хаус-стрит и проезжавших через Сохо к Холливуд-роуд, был переполнен людьми. После того как мы вышли из ресторана, мы около часа пили текилу в баре, а теперь, затерявшись в толпе, бродили по улицам Сохо в поисках подходящего паба для второго захода. Я выпил три-четыре стопки текилы, остальные трое примерно вдвое больше, но людей вокруг становилось так стремительно много, что где бы мы ни оказывались, не находилось ни одного свободного стола на четверых. И всё же мне не было скучно. Я наслаждался экзотическими пейзажами и разглядывал самых разных людей. Вывески, нависающие над улицей - на незнакомом языке, в стиле, не похожем на сеульский - узкие, обветшалые, но по-своему выразительные здания, словно хранящие собственные истории и память. Роскошные автомобили, выстроившиеся на дорогах, слишком узких для такого уровня процветания - след давней модернизации. Красные такси с их ретро-угловатым дизайном, контрастные и при этом неотъемлемые от уникального облика Гонконга. Люди, пьющие пиво прямо на улице и болтающие с друзьями, или покачивающиеся в такт музыке, льющейся из пабов и клубов прямо на проезжую часть… Куда бы ни падал мой взгляд, всё было наполнено новизной и живостью. Возможно, из-за трёх или четырёх стопок текилы, выпитых в месте, больше похожем на клуб, чем на обычный бар, ритм моего сердца отличался от привычного. Меня переполняло возбуждение, и я сам не понимал почему, но начинал смеяться без причины, тихо хихикал каждый раз, когда встречался взглядом с Джуханом или Юни. И не только мы были такими. Все, кто проходил мимо, казались похожими, ни одного серьёзного или мрачного лица. Если бы снять хотя бы один слой, у каждого наверняка нашлись бы собственные тревоги и тяжести повседневной жизни и самого существования, но в этом времени и пространстве будто бы все молчаливо договорились притупить ощущение проблем. На самом деле такая броская улица, наполненная людьми и шумом, мне не подходила. Если бы мне пришлось жить, ежедневно бывая в подобных местах, я совсем не был бы в себе уверен. Но сейчас я был наблюдателем, а не жителем. Тем, кто лишь на короткое время прикасается к чужой культуре, а затем возвращается туда, откуда пришёл. Моё положение постороннего, с настоящей жизнью, оставшейся где-то в другом месте, как раз и давало мне эмоциональную опору - возможность раствориться в этом пространстве, не чувствуя дискомфорта. Возможно, именно в этом и заключалось очарование путешествий или тот самый трепет бегства, о котором говорят люди. Обычно, выйдя из студии преподавательницы Суки Ким, я бы заперся в номере отеля, пытаясь в тишине переварить потрясение, снова и снова прокручивая разговоры и впечатления. Но сейчас я отложил это в сторону и позволил себе следовать импульсам. Я хотел быть там, где был он. Я хотел поговорить с ним - но даже если не говорить, я просто хотел находиться рядом. И я двигался только потому, что хотел этого. Было ли так же у других - неважно. Для меня сам этот процесс уже был шагом в сторону от привычного пути. Куда бы он меня ни привёл, по крайней мере, казалось, что это лучше, чем оставаться в страхе перед выбором и движением. Так было с самого начала. Когда я был рядом с ним, моё внутреннее равновесие нарушалось: чувства колебались, искажались, иногда обнажались острые углы. И сейчас… мне хотелось ещё больше подвергать себя такому воздействию. Мне хотелось перемен. Сейчас. А он был тем человеком, который вытягивал из меня неожиданные стороны. На третьем круге мимо паба рядом с бургерной нам наконец повезло - как раз в тот момент, когда одна компания собиралась уходить, мы успели занять столик. Это было крайнее место у самой улицы, лицом к дороге: складные двери были распахнуты настежь, и атмосфера улицы буквально врывалась внутрь. Нам повезло. — Что такое, Лихён? Ты правда уже пьян? Юни согнулась пополам от смеха, глядя, как я неуклюже возился, не в силах с первого раза забраться на высокий барный стул. Глядя на неё, я тоже расхохотался. Мы все сейчас были немного странными. Ну… почти все. — Осторожнее. Стулья высокие. Если упадёшь, можно серьёзно травмироваться. Я видел, как в таких местах люди ломали носы, падая. Директор, уже занявший своё место, крепко взял меня за левую руку, словно поддерживая. Опираясь на его руку, я всё же сумел устроиться на стуле. Несмотря на то что он выпил гораздо больше меня, с ним всё было в порядке. Он подстраивался под темп Юни и Джухана, но в его лице и голосе не было ни малейшего признака опьянения. Я хотел увидеть его пьяным, но теперь, когда мы начали пить вместе, казалось, что он не опьянеет раньше меня - никогда. Юни и Джухан, даже не садясь, снова принялись танцевать у стола. С бутылками пива в руках они влились в танцующую толпу в зале. Иностранцы вокруг смеялись и наводили камеры телефонов на комичные движения Джухана, вплетённые в танец. Как и раньше в баре, его общительность была поразительной. Оставив этих двоих, явно не собирающихся садиться в ближайшее время, директор заказал напитки для нас и, порекомендовав пиво, сваренное в Бруклине, сказал, что мне оно подойдёт. — Директор, вы будто всё знаете. Он обернулся ко мне, приподняв брови, словно спрашивая, что я имею в виду. Мы сидели рядом за высоким, узким круглым столом, а перед нами - места, где Юни и Джухан бросили свои сумки. На самом деле между нами почти не было расстояния. Стоило чуть изменить позу, и колени или плечи сразу соприкасались. Я тихо усмехнулся, подумав, что даже для меня самого эта фраза прозвучала неожиданно. — Нет. Не знаю. Покачав головой, я опёрся локтями о стол. Сказать, что он "знает всё" - это была фраза, которую мог бы произнести пятилетний ребёнок, глядя на ученика средней школы. Я вовсе не хотел выглядеть в его глазах ребёнком. Тогда почему же я это сказал? Пиво в прозрачных пластиковых стаканах принесли к столу почти сразу, и, заметив это, Юни и Джухан вернулись на свои места. Мы снова, уже в который раз за сегодняшний день, чокнулись и сделали глоток. Выбранное им пиво оказалось мягким и лёгким, с тонкой сладостью, сопровождающей горчинку. Видимо, из-за того, что они вспотели, танцуя, Юни и Джухан опустошили свои стаканы почти мгновенно. Я же, хоть и был уже слегка навеселе из-за крепости текилы, всё чаще подносил стакан к губам - поддаваясь желанию опьянеть ещё сильнее. — Вы ведь сотрудники галереи из Сеула, да? Проходившая мимо компания с дружелюбными лицами обернулась к нам и заговорила, узнав нас. Судя по всему, это были сотрудники другой галереи, тоже участвующей в ярмарке. Юни и Джухан, сидевшие спиной к улице, развернулись и с шумом обменялись с ними хай-файвами, словно встретили старых знакомых. — Мы вас запомнили, потому что у вас такой яркий стиль. Вы выглядите потрясающе даже в выходной день! — Ах… спасибо, конечно, но разве вы запомнили нас не из-за внешности нашего босса, а не нашей? Джухан с улыбкой указал на него. — Этого я отрицать не могу. С обеих сторон раздался смех. — Эм… как там… Галерея… Гост? Кажется? Самый жизнерадостный из них почесал бороду указательным пальцем. — Фантом. Галерея "Фантом". — А, Фантом! Простите. Я помнил, что смысл был похожий. — Почти угадали. Юни ободряюще похлопала бородатого мужчину по спине. Они с оттенком гордости рассказывали, что участвовали в ярмарке впервые - скорее как эксперимент, привезя около двадцати работ, и, к счастью, уже всё распродали. Трое друзей, специализирующихся в разных художественных направлениях и вместе управляющих небольшой галереей в Амстердаме, особенно легко нашли общий язык с Юни. Когда кто-то предложил сделать памятное фото, мы сначала сделали селфи на их телефон, затем ещё один кадр на его камеру. Он встал и вышел ближе к улице, чтобы сфотографировать нас троих вместе с их компанией. После фотосессии, пока Юни и Джухан обменивались с ними аккаунтами в соцсетях, директор, прислонившись к ограждению между тротуаром и проезжей частью, закурил и смотрел в нашу сторону. Пропуская мимо ушей их оживлённый разговор, я украдкой поглядывал на него между плечами и руками окружающих. — Простите. Внезапно чьё-то лицо возникло прямо передо мной, и я вздрогнул, слегка откинувшись назад. Тот самый жизнерадостный бородатый мужчина подтянул к себе спутника и обнял его за шею. Миловидный парень с яркими веснушками, примерно моего возраста. — Вообще-то, этот парень влюбился в тебя с первого взгляда ещё на мероприятии. Он заметил тебя тогда и узнал, когда ты прошёл мимо только что. Если у тебя есть соцсети, не мог бы ты дать нам свой аккаунт? Веснушчатый парень выглядел смущённым, но не пытался остановить друга и не стал отрицать его слова. Моё лицо слегка застыло - я осторожно подбирал слова, оказавшись в этой неожиданной ситуации. В мире, к которому я принадлежал до сих пор, где большинство составляли беты, людям было некомфортно не только принимать однополые отношения между бетами, но и само существование альф и омег часто вызывало отторжение. Поэтому эта ситуация была для меня непривычной. Не знаю, было ли это особенностью Гонконга или же общей чертой обществ с высокой долей альф и омег, но и мужчина на VIP-открытия, и этот человек сейчас выражали интерес ко мне - мужчине, легко и непринуждённо, без какого-либо особого подтекста. Скорее странным казалось бы именно неловко реагировать на подобное. — А… простите. У меня нет соцсетей… Это была правда, а не отговорка. — Ну, тогда ничего страшного. Мы, в общем-то, так и думали. Ответил не веснушчатый парень, а бородатый мужчина. Он пожал плечами и легко отступил. Собираясь уходить, они снова попытались устроить шумный хай-файв, в шутку подтолкнув веснушчатого парня вперёд и подбадривая нас хлопнуть ладонями. Возможно, это было преувеличенное веселье, подогретое алкоголем, но его радость, словно он только что пожал руку любимой знаменитости, производила впечатление. Вероятно, дело было в том, что до сих пор никто, независимо от пола, не выражал ко мне интерес настолько прямо и искренне. Ин Ву был в чём-то похож, но он всегда делал это играючи. Скорее всего, более половины его слов на самом деле были шуткой. Когда они ушли, Юни и Джухан тоже слезли со своих высоких стульев, чтобы покурить. Курение в помещениях, как правило, было запрещено, но в Гонконге атмосфера была такой, что курение на улице почти не контролировалось. Директор, только что закончив одну сигарету, присоединился к Юни и Джухану и закурил новую. Затем он отошёл на несколько шагов назад, подняв камеру, чтобы сфотографировать их. Это была точь-в-точь сцена, которую я видел в одном из постов Old Future. Фон был другим, одежда Юни и Джухана - тоже, но сама ситуация полностью совпадала с фотографией, подписанной "Photo by Kun". Двое людей, естественно растворившиеся в улице Сохо и наслаждающиеся моментом по-своему, и он - так же естественно запечатлевающий эти мгновения. Вдруг весь окружающий шум словно исчез. Между ними и мной не было стены, и нельзя было сказать, что он снова воздвиг между нами невидимое стекло, как вначале, и всё же несколько шагов, разделявших нас, ощущались как чёткая граница между теми, кто сиял, и мной, кто не сиял. С лёгкой горечью я потянулся к своему пиву, и в этот момент его объектив внезапно повернулся ко мне. Я даже не успел отвернуться, как щёлкнул затвор. Он тут же посмотрел на снимок на экране. Глядя, как он с едва заметной улыбкой подносит сигарету к губам, я слез со стула и подошёл к ним. Юни рассмеялась и обняла меня за плечо. — Лихён-а, твоя популярность уже по-настоящему международная. Джухан тоже рассмеялся, уловив насмешливый тон Юни. А директор лишь молча посмотрел на меня сверху вниз, продолжая курить - без улыбки. — Я… тоже хочу попробовать курить. —… Все трое одновременно прекратили курить и уставились на меня. Я поочерёдно посмотрел на их лица, недоумевая, не сказал ли чего-то лишнего. В конце концов я поднял взгляд на него. Он замер - рука, подносившая сигарету к губам, остановилась, а затем медленно снова пришла в движение. Пепельно-серый кончик сигареты у его губ вспыхнул красным. Юни наклонила голову и улыбнулась. — Можно спросить, почему ты хочешь попробовать? — Раньше… когда я видел ваши посты про Гонконг на сайте Old Future, я подумал… что если когда-нибудь приеду в Гонконг, то хотел бы попробовать закурить хотя бы раз. Я добавил, поглаживая себя по руке: — Правда, тогда я не думал, что приеду сюда так скоро. Юни убрала руку с моей шеи и кивнула. — Ну… было бы странно, если бы мы начали говорить тебе, что это вредно, когда сами стоим и курим. Затем она подняла взгляд на директора и спросила: — Можно я дам ему сигарету? — Почему ты спрашиваешь у меня разрешения? Здесь что, есть кто-то несовершеннолетний? Юни тихо рассмеялась, по её выражению было видно, что она именно такого ответа и ожидала. Она порылась в заднем кармане и, протянув мне сигарету и зажигалку, слегка покачала головой. — Ах… почему это ощущается так, будто я делаю что-то плохое? Тебе ведь точно двадцать два, да? Юни и Джухан относились к курению неоднозначно. Я вполне понимал их нежелание поощрять меня. Вместо того чтобы долго объяснять, что я не собираюсь становиться курильщиком, я просто улыбнулся. Юни улыбнулась в ответ и взъерошила мне волосы. После этого они с хёном снова скрылись в пабе - музыка там как раз сменилась. Наблюдая, как они оживлённо растворяются в толпе, словно заиграла их любимая песня, я поднёс сигарету к губам. Каждое движение - поджечь зажигалкой, втянуть дым, выглядело неуклюже даже для меня самого. Вопреки его словам о том, что ничего особенного тут нет, директор следил за каждым шагом моего неловкого первого курения с почти смущающей сосредоточенностью. А затем поднял камеру. — Не надо… фотографировать. Я опустил его запястье, которым он наводил объектив на меня, и отвернул голову. — Почему? В его голосе, задавшем этот вопрос, слышался смех. — Это неинтересно снимать. — Ты хочешь сказать, что мои фотографии неинтересные? Это ты имеешь в виду? —… Хотя я знал, что он шутит, мне не хотелось, чтобы он меня неправильно понял, и мой взгляд, поднявшийся к нему, невольно дрогнул. Воспользовавшись этим мгновением, объектив снова повернулся ко мне. Затвор щёлкнул. — По крайней мере, для меня интересен Со Лихён, которого я снимаю. Он опустил камеру, явно довольный, и положил руку на перила рядом со мной. Его грудь и плечо, наклонившиеся ко мне, оказались прямо перед моими глазами. Мне хотелось прислониться к нему, сославшись на лёгкое опьянение от смеси текилы и пива и головокружение от первой в жизни сигареты. Но это было слишком дерзко. Я не мог позволить себе такой поступок, не мог сделать это просто поддавшись импульсу. Одна лишь мысль об этом испугала меня, и я снова затянулся, словно пытаясь заглушить её вредным дымом. Незнакомый, едкий дым сжал горло. Язык защипало, и ощущение того, как вредное вещество проникает в дыхательные пути и лёгкие, было слишком отчётливым. Даже в более юном, более глупом возрасте я никогда не думал, что курение выглядит круто. И сейчас я не испытывал запоздалого желания казаться таким. Как писала Юни, мне просто хотелось разделить это чувство - ощущение ослабления напряжения, которое удерживает наше повседневное "я", желание оглядываться вокруг чуть более распущенным, а может быть, чуть более щедрым взглядом.