Алмазная пыль

Это был местный ресторан с вывеской, украшенной крупными золотыми иероглифами ханча. Когда мы вошли внутрь, вдоль узкого коридора справа стояли столы, за которыми несколько человек уже ели поздний ужин. В отличие от внушительной вывески, интерьер был простым и тёплым. Типичное популярное заведение Гонконга - подходящее место для непринуждённой трапезы. Продвинувшись глубже, я увидел Юни и Джухана. Они сидели за угловым столиком, поставленным по диагонали, словно специально выбрали его, чтобы выглядеть получше. Моё лицо само собой просветлело. Я больше не был один в незнакомом месте - это были лица, которым я искренне обрадовался, даже несмотря на то, что мы расстались всего на несколько часов в чужом городе. — О? Что это? Почему вы пришли вместе? Джухан, сидевший лицом к коридору, первым заметил нас, радостно помахал рукой и громко окликнул. Оба выглядели куда бодрее обычного - как люди, полностью готовые наслаждаться пятничной ночью в Гонконге. — Я услышал, что Лихёну стало лучше, поэтому заехал в отель и забрал его, — ответил директор, усаживаясь на потёртый деревянный стул без спинки. Поскольку Юни и Джухан сидели друг напротив друга за квадратным столом, мы с ним расположились напротив. — Ну да, ты же так ждал прогулки по Сохо. В пятницу вечером туда нельзя не пойти. Я улыбнулся в ответ Джухану, который хлопнул меня по спине и широко ухмыльнулся. Слова о том, как сильно я ждал Сохо, заставили меня немного смутиться, но это была правда. — Было так мило наблюдать, как человек, который обычно плохо говорит о своих желаниях, всё время что-то искал в телефоне, — прыснула Юни, мягко ущипнув меня за щёку. На этот раз я особенно остро почувствовал его присутствие. Мне совсем не хотелось, чтобы директор знал, насколько сильно я этого ждал. Делая вид, что не замечаю его взгляда - словно спрашивающего "Правда?" - я потер ладонью место, за которое меня ущипнула Юни, хотя боли не было. — Давайте и мы что-нибудь поедим. Я ещё не ужинал. Сказав это, директор не дал мне даже ответить, тут же подозвал официанта и заговорил с ним на безупречном кантонском. Судя по тому, как он сделал заказ, не глядя в меню, это было знакомое ему место. Когда он говорил на кантонском, он казался совсем другим человеком, и это завораживало. Я слышал, как он говорил на разных языках по телефону в галерее, но видеть, как он разговаривает с местными, было совсем иным ощущением. — Вонтоны будут мягкими, тебе будет легко их есть. Внезапно его взгляд обратился ко мне. Я вздрогнул. До этого я рассеянно смотрел на него, и неловко покосился на Юни рядом. Аппетита по-прежнему почти не было, но, подумав, что он мог волноваться из-за того, что я ничего не ел в отеле, я с запозданием кивнул. — Директор, тогда закажите мне ещё одну порцию вонтонной лапши, — поспешно сказал Джухан-хён, подхватывая последнюю оставшуюся на его тарелке лапшу. — А я буду молочный чай. — На этот раз это была просьба Юни. Директор поочерёдно посмотрел на них двоих, затем наконец опустил взгляд на пустые миски, нагромождённые на столе, и тихо вздохнул. — Да уж. Сотрудников, которые работают день и ночь, нужно угощать как следует. С удовольствием накормлю вас. Когда сотрудник, принявший заказ, унес пустую посуду, она закинула ногу на ногу, поправила позу и вдруг прищурилась, глядя на директора. — Почему. Почему ты снова смотришь на меня с таким зловещим выражением? Юни, держа губами соломинку почти допитого молочного чая, улыбнулась с игривым видом. — Честно, я так люблю Гонконг, что могла бы здесь жить, но кантонский язык сам по себе мне не кажется особенно привлекательным. — … — Но когда директор говорит на кантонском… это немного сексуально. Наверное, потому что это та сторона, которую мы обычно не видим. Моё представление о кантонском языке и Гонконге в целом складывалось из нескольких старых гонконгских фильмов. Если я правильно помнил, персонажи там обменивались громкими репликами с довольно резкими интонациями. Но его кантонский был спокойным, мягким, удобным для слуха. Мне хотелось слышать этот незнакомый язык ещё, его слегка хрипловатый, низкий голос. Наверное… в этом и заключалась та самая сексуальность. Многие сочли бы так же. — По смыслу это комплимент, но почему тогда у тебя такая зловещая улыбка? — Просто забавно, что я вдруг нахожу директора сексуальным, — ответила она, продолжая покусывать кончик соломинки и широко улыбаясь. В её слове "сексуальный" не было никакого сексуального подтекста. Это было скорее открытие неожиданной привлекательности как объективного качества - у человека, которого она считала почти членом семьи. Он тоже принял комплимент легко, не придавая ему особого значения. Возможно, потому что подобные слова были для него привычны. Покачав головой, словно смиряясь с её выходками, он поднял камеру, висевшую у него на шее, и нажал на спуск, направив объектив на озорную улыбку Юни. Как и тогда, в его саду, она ничуть не смутилась камеры, внезапно наведённой на неё. — Почему вы снова накупили так много? Он удивлённо произнёс это, опуская голову, чтобы посмотреть на снимок на экране камеры. — Это новые поступления Old Future. Мы снова всё вымели. Хотя я заметил это ещё, когда мы садились, теперь, присмотревшись, я ясно увидел: под пёстрой цветочной скатертью скрывалось больше десяти пакетов. Похоже, в своё драгоценное свободное время они не ели, не пили и не отдыхали, а продолжали работать для Old Future. — Вы потрясающие. Откуда у вас столько энергии? Вы что, дополнительно тоники пьёте? Юни и Джухан рассмеялись, услышав его искренне изумлённый тон. Среди знакомых лиц под ярким светом люминесцентных ламп, в шуме разговора и густом запахе еды мои рассеянные чувства постепенно возвращались к реальности. — Мы сегодня всё подготовили… чтобы как следует упаковать нашего Со Лихёна. Отставив стакан с молочным чаем, Юни наклонилась и начала рыться в одном из пакетов под столом, затем достала рубашку. Это была полосатая вязаная футболка. Она поднесла её к моему лицу, примеряя на глаз, подойдёт ли мне. — Нуна, это… я, я не могу принять. Я не могу взять это. — Эй, кто сказал, что это бесплатно? Заплатишь потом, когда вещь появится в Old Future, — сказал Джухан-хён, доедая последний кусок вонтонной лапши. — Да, мы просто заставляем тебя купить её прямо сейчас. Так что не отказывайся, Лихён. С этими словами Юни оттолкнула мою руку. Я понимал, что они говорят это нарочно, чтобы мне было легче принять. Заплачу я за неё или нет, было не так важно. То, что они подумали обо мне даже в такой загруженный и суматошный день, само по себе было достаточной благодарностью. — Я сразу поняла, что это твоё. Я просто не могла не купить. На этот раз я уже не смог отказаться, когда Юни снова приложила футболку к моей груди. Тонкая вязка, свободное плетение, оверсайз с распахнутым вырезом - вся вещь будто мягко стекала вниз, создавая расслабленный силуэт. Она казалась слишком модной для меня - такой, какую скорее надел бы Джухан. Но вкусу Юни я доверял безоговорочно. — Красивая, но… не будет ли в ней жарко? Директор произнёс это, поднимая камеру к своим глазам. Я незаметно повернул голову к Юни, опасаясь, что объектив может быть направлен на меня. — Да везде кондиционеры работают на полную, так что всё нормально. И она тоньше, чем кажется, плетение свободное и воздух проходит. Смотри. Юни просунула пальцы между петлями, показывая мне. Ткань не была настолько прозрачной, чтобы просвечивать полностью, но при желании сквозь неё действительно можно было разглядеть кожу. — Хм… разве это не слишком рискованно? — … Мой взгляд невольно метнулся к директору - и в тот же миг щёлкнул затвор. Уши мгновенно вспыхнули жаром, то ли из-за стеснения перед камерой, то ли из-за его замечания о рискованности. Джухан, уже доевший все миски с лапшой, безучастно закинул в рот последний рыбный шарик, словно происходящее его вовсе не касалось. Юни молча уставилась на директора. — И что на этот раз? — Ты о чём сейчас думаешь, глядя на Лихёна? Ты как настоящий зверь. С выражением обиженной праведности Юни отчитала его и развернула вязаную футболку, накрыв ею моё лицо. Я злился на собственную незрелость - на то, что так легко вспыхиваю даже от безобидной, ничего не значащей шутки. Мне хотелось вести себя и реагировать… более умело, более спокойно. Но всё, что я смог сделать, это плотно сжать губы, выбрав молчание как единственную защиту. В этот момент на стол принесли только что заказанные блюда, и разговор естественным образом сменил направление. — Директор, вы же приехали с водителем, верно? — спросил Джухан, разрезая зубами свежую вонтонную лапшу и поднимая взгляд. — Когда мы будем уходить, можете попросить его подогнать машину? Нам нужно будет всё это погрузить и ехать. В Сеуле он почти всегда водил сам, но в Гонконге, похоже, было обычным делом, что за рулём находился кто-то другой. — Да, понял. Квон Джухан. Он легко постучал тыльной стороной деревянных палочек по лбу Джухана, затем взял димсам из общей тарелки и небрежно положил его на тарелку передо мной. При этом его взгляд и губы по-прежнему были обращены к Джухану. — Условие одно: мы возвращаемся в отель до полуночи. У ярмарки ещё два дня впереди. — Эй, ну конечно. Что ты как новичок? — рассмеялся Джухан. — Времени мало, так что сначала нужно как следует напиться. Начинаем с текилы - первый раунд!