Алмазная пыль

Место, куда мы прибыли на присланной им машине, оказалось особняком с великолепным видом на ночной Гонконг. Территория была настолько обширной, что от нижнего въезда, где охрана проверяла и пропускала машины, до лестницы перед главным входом в здание нужно было ехать ещё около двух-трёх минут. Это была вечеринка, устроенная крупной галереей, обладающей значительным влиянием на азиатском арт-рынке - галереей, начавшей свой путь в Гонконге, стремительно выросшей и два года назад успешно расширившейся, открыв филиал в Сингапуре. — Это галерея, с которой раньше работали директор и госпожа Хан, — сказала Юни, щёлкнув замком клатча после того, как убрала туда зеркало. — Скорее всего, они арендовали это место специально для сегодняшней вечеринки. В Гонконге развитая культура высшего общества, так что подобных мест здесь немало. Особняки сдают под свадебные приёмы, мероприятия люксовых брендов или просто под вечеринки для состоятельных людей. Это был мир, не имеющий ко мне никакого отношения. Вдоль дороги, огибавшей крупную инсталляцию, изображающую пару - мужчину и женщину, символически переплетённых, выстроилась длинная очередь машин, ведущая к главному входу особняка. Джухан объяснил, что, судя по масштабу, они пригласили почти все крупные галереи, участвующие в ярмарке, а также коллекционеров и ценителей искусства, собравшихся со всего мира. — Если честно, это демонстрация силы. Возможность показать профессионалам арт-мира по всему миру, что в Азии существует галерея с таким влиянием. Кому-то это может показаться мышлением нуворишей, но для тех, кто ориентирован на глобальный рынок, их клиенты - люди с колоссальными состояниями, и потому им приходится апеллировать к деньгам и влиянию. Это бизнес, где продаются и покупаются работы стоимостью в миллиарды, а то и десятки миллиардов вон. В каком-то смысле всё это - реклама и инвестиции. Когда машина, в которой мы ехали, замедлилась и остановилась, к двери подошёл швейцар в чёрном костюме и открыл её. Директор, приехавший раньше нас, ждал у входа, чтобы встретить. На нём был не тот костюм, что на VIP-открытии. Возможно, из-за чёрного цвета он выглядел сегодня куда более официально. И всё же, несмотря на сдержанный чёрный костюм, дикая энергия его тела и резкая, почти агрессивная сексуальность никуда не исчезли. Будь то такой, как я, молодой человек, ещё не знающий большого мира, или искушённый представитель высшего общества, побывавший на бесчисленных приёмах, - никто не мог не обратить на него внимание. В костюме он выглядел как главный герой классического голливудского фильма: одновременно строгий и чувственный. Он по очереди сделал комплименты стилю Юни и Джухана, а затем его взгляд, наконец, остановился на мне. Его глаза скользнули по мне сверху вниз, словно он рассматривал произведение искусства, и я невольно дёрнул воротник. — Спасибо за костюм. — Внезапное приглашение наверняка доставило тебе неудобства, так что, разумеется, мы должны были подготовить тебе одежду. Когда после завершения ярмарки я вернулся в номер отеля, чтобы собраться на вечеринку, в шкафу уже висел костюм. Сотрудник отеля принёс его прямо в номер, передав, что мистер Лю подготовил его для меня и просил надеть сегодня. Это был первый костюм в моей жизни. Джухан даже вскрикнул от зависти, сказав, что это бренд, о котором сейчас грезят все молодые модники, но мне не хватало уверенности, чтобы чувствовать себя комфортно в его более смелом, непривычном для меня дизайне. Он казался мне неловким. — Тебе очень идёт. А директор, тот, кто и подготовил этот костюм, выглядел довольным. Он даже сделал пару шагов назад, чтобы окинуть меня взглядом целиком. — Это, наверное, очень дорого… — Юни укладывала тебе волосы? Костюм мягко облегал линии моего тела, и уже по одной ткани чувствовалась его роскошь - казалось, стоит дотронуться, и он ускользнёт из пальцев. Мысли о цене не давали мне покоя, но он лишь сменил тему и нежно провёл рукой по моим волосам. — Да. Он улыбнулся, и кончики его пальцев задели моё ухо, когда он обвёл линию аккуратно уложенных прядей. — С открытым лбом ты выглядишь ещё моложе. Он был в хорошем настроении и на этот раз совсем этого не скрывал. Поэтому я решил не возвращаться к теме стоимости костюма и обуви. Всё равно это были деньги, которые я не смог бы вернуть сразу, и мне не хотелось портить атмосферу. Когда мы поднимались по лестнице, углубляясь в пространство вечеринки, Юни приблизилась к нему и, наклонившись, почти уткнулась носом в его плечо, втянув воздух. — А? Что это, директор, ты что, надушился? — … Я, шедший на пару шагов позади, споткнулся на ступеньке, ноги на мгновение перепутались. — Ну… совсем немного. — Ммм, пахнет хорошо. Тёмный аромат, прямо в моём вкусе. Но разве это не кастомный парфюм? Он лишь неопределённо улыбнулся в ответ на её вопрос, как о чём-то недосягаемом. Запах - это молекулы вещества, распространяющиеся в воздухе, и естественно, что они не умеют выбирать, на кого воздействовать. И всё же я вдруг осознал, что ни разу не задумывался о том, что кто-то, кроме меня, может ощущать его особенный аромат. Какой же глупой была эта оплошность. Любой человек, стоящий так же близко к нему, как сейчас Юни, мог точно так же почувствовать этот запах. Запах - это то, что способно наполнить голодом целый переулок, как аромат карри, доносящийся из одного дома. И всё же я думал лишь о "его запахе, который чувствую я". Мысль о том, что кто-то другой тоже может ощущать этот аромат, вызвала во мне неприятное чувство. Было ли у меня право так реагировать - вопрос второстепенный. Проблемой было уже то, что столь самонадеянные эмоции вообще тревожили мой разум. Хотя был уже поздний вечер и за окнами стояла полная темнота, интерьер зала был залит ослепительно ярким светом. Это были золотистые огни, призванные сделать каждого гостя сияющим. — Вау… Это лучшая вечеринка в моей жизни. На какую же богатую галерею ты работал, директор? У меня просто нет слов. Юни, так же как и мы с Джуханом, широко раскрыла глаза, разглядывая убранство: просторный зал первого этажа, окружённый несколькими временными барами, рояль, за которым звучал живой джаз, величественно оформленный DJ-пульт (пока ещё пустой), идеально расставленные столы и диваны. — Я пойду искать директора Хан. Сегодня я буду держаться рядом с ней и обязательно раздам все свои визитки. Никогда не знаешь… Если я буду усердно раздавать их, может, кто-нибудь заглянет в мой блог или соцсети и заметит мой талант. Юни, держа клатч, до краёв набитый визитками, украшенный чёрными сверкающими пайетками, поправила очки в золотой оправе с цепочкой и растворилась в центре зала. Джухан направился наверх, сказав, что собирается найти где-нибудь в углу робкого альфу, который с трудом привыкает к обстановке, и зажечь свою последнюю ночь в Гонконге. И вот так, в одно мгновение, остались только мы вдвоём. — Ну… пойдём вместе. Хотя мероприятие может оказаться не слишком интересным, — сказал директор, пожав плечами, засунув руки в карманы брюк. Подумав о своём слабом английском и сухом характере, которые сделали бы неинтересное событие ещё более утомительным, я покачал головой. — Я просто возьму что-нибудь выпить у бара. Я впервые в таком месте, так что мне будет достаточно просто посидеть и понаблюдать за людьми. Не обращайте на меня внимания. — Мы пригласили весь персонал галереи, так что, пожалуйста, хотя бы ты, Со Лихён, сходи и покажись хозяевам галереи. После пары вежливых приветствий можешь уйти. Его слова, сопровождаемые слегка затруднённым выражением лица, сделали дальнейший отказ невозможным. Его бывшие коллеги собрались в самом центре зоны отдыха на первом этаже. Он представил меня как сотрудника, с которым работал в Сеуле, и группа из шести или семи человек, мужчин и женщин, встретила меня вежливыми улыбками. Все они были одеты стильно и элегантно и, разумеется, выглядели привычными к подобным мероприятиям. — Он ещё очень молод. Так что, пожалуйста, воздержитесь от слишком уж дразнящих комментариев. — Ого… Что это? Сам Лю Вэй Кун так говорит - теперь мне ещё больше хочется его подразнить. Перед тем как мы сели, он положил руку мне на спину и посмотрел на них почти умоляюще, а чья-то шутка вызвала лёгкий смех у всех. В такие моменты разница в десять лет между нами ощущалась особенно отчётливо. Не то чтобы он обычно вёл себя по-детски, но, возможно, из-за общей неавторитарной атмосферы, несмотря на его временами холодную манеру, или из-за внешности, по которой трудно было угадать возраст, я редко чувствовал эту разницу в повседневном общении. Сегодня же его представление, с просьбой быть со мной помягче из-за моего возраста, не показалось мне неприятным. — И как тебе работается с Вэй Куном? Нелегко ведь, правда? На вопрос его бывшего коллеги, ныне работающего арт-дилером, я ответил улыбкой, посмотрев на него, сидящего рядом со мной, вместо того чтобы отвечать словами. Все, казалось, были хорошо знакомы с его стилем работы, и собеседник явно не ожидал развернутого ответа. — Ах, этот характер у тебя, значит, никуда не делся. Ты ведь раньше заставлял людей плакать и увольняться, да? Скажи, ты всё ещё говоришь всё прямо, не сдерживаясь? Эта реплика, брошенная мужчиной, сидевшим слева от меня, резко выделилась на фоне до того приятной и мягкой атмосферы. Блондин, одетый заметно более неформально, чем остальные за столом, с видом человека свободного и раскованного, улыбался, но в его словах скрывался шип, направленный прямо в него. Его насмешливо изогнутые губы холодно искривились. — Эм… пожалуйста, будьте с ним помягче, — сказал я, натянуто улыбнувшись, чтобы сгладить ситуацию, и инстинктивно чуть откинулся назад. Однако мужчина явно не собирался отступать. — Эй, а когда ещё у нас будет шанс так открыто пообсуждать нашего босса? Всё нормально. Мы немало намучились, когда работали вместе раньше, так что что тут такого? Здесь ведь нет никого, кто не знал бы характер Лю Вэй Куна. То ли он не замечал, как атмосфера за столом стремительно напряглась, то ли сознательно делал вид, что не замечает, добиваясь своего. Его лицо, прикрывающее колкости шутливым тоном, выдавало странное, нетерпеливое возбуждение - будто он намеренно принижал Вэй Куна, скрывая это за смехом. — Нет, он правда… внимательный, — сказал я. Тот самый прежний он - тот, кто ставил превыше всего людей, которые были ему дороги, из-за чего я чувствовал себя отстранённым и иногда даже испытывал странное сопротивление, - уже давно растворился во мне. Разочарование, которое я сейчас ощущал от слов и поступков этого человека, рождалось не только из его поведения, но и из моих собственных чувств к Вэй Куну. — Внимательный? Ого… внимательный? Вы это слышали? Лю Вэй Кун внимательный к своим сотрудникам? Мужчина, до этого вальяжно развалившийся на стуле, словно вот-вот готовый с него соскользнуть, резко выпрямился и повысил голос, обращаясь к остальным. Прошло, наверное, не больше часа с начала вечеринки, но всякий раз, как он шевелился, от его одежды тянуло алкоголем. Кто-то попытался мягко его урезонить, но он явно не собирался успокаиваться. — Внимательный - это насколько? Добрый? Или, может, нежный? — Хватит. Я же просил тебя не быть таким язвительным, — наконец вмешался директор. — Это теперь считается язвительностью на вечеринке? Да ладно, ты слишком его опекаешь. Это совсем не тот Лю Вэй Кун, которого я знал. С каких пор тебе стало так важно даже то, как чувствуют себя твои сотрудники? Директор наклонился ко мне и тихо прошептал по-корейски: — Тебе не нужно отвечать ему на каждое слово. Прости. — Ах… может, он и не просто сотрудник? Мужчина, потянувшись за бокалом, чрезмерно откинулся назад и пристально уставился мне в лицо. Его бледно-зелёные глаза, с покрасневшими белками, были переполнены каким-то резким, неуместным чувством. — Вот как? Люди так легко меняются? Выходит, ты в галерее занимаешься не только живописью? В его навязчивых, почти страстных выпадах чувствовалось нечто похожее на отчаяние. Если моя интуиция меня не подводила, этот человек отчаянно хотел, чтобы Лю Вэй Кун его заметил - пусть даже таким способом, пусть даже через раздражение и конфликт. Это была психология, которую я не мог понять, но далеко не все чувства в мире поддаются чёткой логике. — Даже если это так, ты ведь не можешь винить Вэй Куна, правда? В нём столько обаяния - это видно каждому. Было бы куда сложнее не влюбиться в него, работая бок о бок каждый день. Но он правда выглядит слишком молодо. Вэй Кун, что происходит? Ты ведь не несовершеннолетний, правда? Азиат, который ранее ненадолго отводил его в сторону на VIP-превью, попытался сменить тон беседы и увёл разговор в сторону косметологических процедур для сохранения молодости - темы, которая сейчас была популярна в Гонконге. Ни меня, ни его эта тема, судя по всему, совершенно не интересовала.