Алмазная пыль

Сделав вдох, я поднял бокал и смочил горло шампанским, когда блондин снова подошёл ко мне - на этот раз наедине. — Прости, если я всё испортил. Я просто шутил, но Вэй Кун всегда был немного… принципиальным в таких вещах. Теперь он выглядел спокойнее, и говорил тише. — Нет, всё в порядке. — Ты впервые в Гонконге? — Да. Я чуть повернулся к нему из вежливости и ответил, когда он оказался у меня за спиной. — Наверное, из-за ярмарки у тебя почти не было времени посмотреть город. Произнеся это, он опёрся подбородком о стол. В целом он выглядел растрёпанным, но при ближайшем рассмотрении лицо у него было тонким, даже изящным. А главное - его светлые волосы, сиявшие даже в беспорядке, были по-настоящему красивы. Я впервые видел такие светлые волосы вблизи, и это почему-то завораживало. Пусть это и звучало неуместно по отношению к человеку, устроившему сцену, но его бледные, тонкие, почти без желтизны светлые волосы удивительно подходили его нервному, упрямому характеру. — Ты ещё не был на Пике Виктория, да? Ночной вид с серпантина в это время просто невероятно романтичный. Глаза мужчины вдруг загорелись, и он посмотрел прямо на меня. — Хочешь незаметно ускользнуть ненадолго? Только мы вдвоём - съездим туда. Это предложение оказалось неожиданным: я был уверен, что его истинный интерес направлен совсем не на меня, а туда, за мою спину. Положив руку мне на плечо, он наклонился слишком близко, подаваясь вперёд, и его губы почти коснулись моего уха. — Ты ведь тоже выглядишь ужасно скучающим. — … Я не успел даже среагировать, как другая рука легла мне на плечо и резко оттолкнула мужчину обратно на стул. — Не делай глупостей. Он - бета. А в следующий миг моё тело мягко, но уверенно потянули назад. Обернувшись, я увидел, как директор смотрит на мужчину с яростным выражением лица. Всё усилие, с которым он до этого сдерживал своё раздражение, исчезло без следа. Лишь услышав его слова, я понял, что тот мужчина источал феромоны. Как и в случае с Ин Ву, я не почувствовал этого совсем. Мужчина поднял обе руки, будто оправдываясь, и откинулся назад. — Я и не думал, что он омега. Но ты же знаешь - это не всегда можно контролировать. Даже изображая защитную позу, он широко улыбался. — Если ты не можешь сдерживаться даже рядом с бетой и это так явно просачивается, тебе стоит принимать подавители. Его голос, когда он схватил меня за руку и потянул к себе, предупреждая мужчину напротив, был жёстким, слова обрывались, словно он с трудом удерживал себя. — Ах да… Для тебя любой альфа, который не Золотой альфа, - это уже болезнь, требующая медикаментов? Не всем же так везёт, как тебе, стать Золотым альфой. — Везёт? — … Его голос, зацепившийся за это слово, резко надломился. Мужчина, осознав, что задел больное место, замолчал и отвёл взгляд. Директор сделал глоток шампанского, поставил бокал и поднялся со стула. — Думаю, нам лучше уйти. Простите, что испортил настроение. Я неловко поднялся следом за ним. — Что, тебя так раздражает запах дешёвых феромонов? Мужчина до самого конца отчаянно пытался вырвать из него хоть какую-нибудь резкую реакцию. Несмотря на колкость слов, его взгляд, устремлённый снизу вверх с сидячего места, дрожал от смеси обиды и мольбы. Внезапно я вспомнил себя прежнего - того, кто когда-то задавался вопросом, что он почувствует, если станет для него объектом особой ненависти. Среди людей, окружавших его на выставке в "Фантоме", наверняка были и такие, кто мечтал быть для него особенным, пусть даже в форме ненависти. Возможно, и то, чего сейчас добивался этот мужчина, было всего лишь искажённым ожиданием. — Ты всё ещё строишь из себя утончённого аристократа? Потому что феромоны не Золотого альфы для тебя отвратительны, а тот, кто рядом с тобой, всего лишь жалкий бета? Зная, насколько он чувствителен к феромонам и насколько щепетилен в этом вопросе, мужчина безжалостно бил именно в эту точку. Мне пришло в голову, не подвергался ли он в прошлом жёсткой критике с его стороны из-за феромонов, но, как ни посмотри, в поведении мужчины не было ни ненависти, ни желания отомстить. Директор застёгивал пуговицы на расстёгнутом пиджаке и уже отвернулся от стула, когда вдруг остановился и посмотрел назад. Его взгляд сверху вниз был лишён температуры - не холодный, не тёплый, просто безразличный. Он коротко усмехнулся. — У тебя даже нет уверенности соблазнить человека на одну ночь без феромонов, и ты ещё называешь себя альфой? Если его догадка была верна, он понимал, что никогда не сможет постичь, какое удовлетворение этот человек находил, вызывая подобную реакцию у того, кого так отчаянно жаждал. Он отвёл взгляд от мужчины, который смотрел на него снизу с лицом, словно изорванным в клочья, хотя именно он и был провокатором. — Даже если ты альфа, но настолько опустившийся, то бета будет лучше. Без всяких ярлыков "альфа" и прочего, любой здесь выбрал бы его, а не тебя. — … — Так что больше никогда не направляй к нему свои дешёвые феромоны. Он произнёс это без дрожи, словно выплёвывая слова, которые долго пережёвывал во рту, и, взяв меня за спину, резко сменил направление. Его профиль с плотно сжатыми губами выглядел так, будто он сожалел, что вообще привёл меня сюда. Насколько я знал, омеги обычно не чувствуют феромоны друг друга, а альфы способны различать феромоны других по запаху, но это само по себе не вызывает сексуального возбуждения. Только альфы и омеги испытывали сексуальное возбуждение от феромонов друг друга, воспринимаемых через обоняние. Высшие по рангу Золотые альфы не только обладали более сильными репродуктивными способностями, но и могли испускать мощные феромоны, которым омегам было трудно сопротивляться. При этом у них имелась отличная защита от феромонов омег. Они могли стабильно защищать себя от внезапных течек или гона, возникающих под воздействием омежьих феромонов, что позволяло им, по собственной воле, вести жизнь, почти не отличимую от жизни бет. Помимо высоких "наступательных" и "оборонительных" качеств в отношении феромонов, они также тонко различали феромоны омег и других альф. Поэтому, когда Ин Ву назвал его распознавателем омег, это не было преувеличением. Если он относился к высшему классу среди Золотых альф, то отличать альф, омег и бет по запаху для него было так же просто, как различать по запаху яблоки, клубнику и бананы. Зная, насколько он щепетилен в вопросах феромонов, я мог примерно представить, какой дискомфорт ему доставлял тот мужчина. Нет, даже если оставить в стороне его привередливость, тот человек вёл себя чрезмерно грубо. На самом деле я считал, что он проявил немалое терпение. Мне не хотелось упрекать его за излишнюю жестокость в последнем ответе. К тому же тот факт, что он, пытавшийся избежать конфликта и уйти, в итоге всё-таки отреагировал, был, возможно, из-за меня. Если бы тот мужчина напоследок не выразился как "таскает с собой жалкого бету", он бы проигнорировал провокацию и ушёл. Это могло быть ответом на то, что его выставили человеком, таскающим нечто жалкое, но, по крайней мере, этим всё не исчерпывалось. Это означало, что он не мог просто закрыть глаза на подобное оскорбление и что, по крайней мере сейчас, я не был для него незначительным существом. Я почувствовал благодарность. Она сладко отозвалась где-то на краю сердца… я был тронут. А как иначе? Однако, возможно, из-за сложных эмоций, отражавшихся в глазах того мужчины, когда он смотрел на него, я не мог быть по-настоящему счастлив. Дело было не в благородных чувствах вроде жалости или сочувствия к нему. Это было более эгоистичное воображение. Кто мог гарантировать, что, проведя рядом с ним больше времени, я сам не стану таким же жалким, как тот мужчина? — Давай выйдем на террасу подышать воздухом? Только когда мы отошли от стола и подошли к лестнице, ведущей на второй этаж, он наконец заговорил. Между его бровями всё ещё читалось напряжение, он не смотрел мне в глаза, но голос, с которым он предложил пойти, был мягким. Второй этаж в основном был обставлен удобными диванами. Небольшие компании и пары откидывались на мягких софах, наслаждаясь музыкой, напитками и разговорами. Миновав пары, увлечённо целующиеся при более приглушённом освещении по сравнению с первым этажом, мы направились к террасе.