Когда время ломается.

Субботнее утро в спальне мальчиков началось не с пения птиц, а с того, что Рон уронил свой тяжелый сундук на ногу. — Проклятье! — прошипел он, прыгая на одной ноге. — Гарри, скажи мне, что вчерашнее мне приснилось. Скажи, что ты не собираешься идти в Хогсмид под ручку с человеком, который выглядит так, будто он только что сошел с портрета «Самый пугающий аристократ века». Гарри, который как раз пытался пригладить свои вечно взъерошенные волосы перед зеркалом, только усмехнулся. — Не приснилось, Рон. И мы не будем идти «под ручку». Мы просто... пойдем вместе. С вами. — Вместе с нами? — Рон замер с ботинком в руке. — То есть я буду идти между тобой и Реддлом? Я? Я же чувствую себя как кусок хлеба в тостере, когда он на меня смотрит! Он же не моргает, Гарри! Гарри проигнорировал слова Рона и достал из шкафа свой любимый красный шарф. Но, помедлив секунду, он взглянул на темно-зеленый свитер, который когда-то подарил ему Сириус (или просто нашел в закромах). — Даже не думай! — воскликнул Рон, заметив его взгляд. — Если ты наденешь зеленое, я официально переезжаю жить в теплицы к профессору Стебль. Это будет предательство факультета! — Успокойся, я в красном, — рассмеялся Гарри, обматывая шарф вокруг шеи. Когда они спустились в гостиную, Гермиона уже ждала их у выхода. Она выглядела безупречно в своем пальто, а в руках держала список покупок в «Сладком королевстве». — Ну что, «союзник», готов к выходу в свет? — подмигнула она Гарри. — Я видела Реддла пять минут назад у входа. Он стоял там один, читал какую-то книгу и выглядел так, будто весь замок — это его личная гостиная. К нему даже Филч побоялся подойти. — А Роуэн? — спросил Гарри, поправляя сумку. — Роуэн тоже там, — Гермиона посерьезнела. — Вертится неподалеку с Малфоем. Гарри, будь осторожен. Рон может шутить сколько угодно, но Реддл... он не просто так за тебя держится. Они вышли из замка и направились к кованым воротам, где толпились студенты. Воздух был морозным, и дыхание вырывалось изо рта белыми облачками. У ворот Хогвартса было шумно. Студенты кутались в шарфы, смеялись и обсуждали планы на выходной. Гарри, Рон и Гермиона стояли чуть в стороне, ожидая разрешения Филча на выход. Том появился внезапно, словно соткался из морозного воздуха. Он не стал подходить вплотную, остановившись в паре метров. Его взгляд встретился со взглядом Гарри, и в нем не было утренней нежности — только холодный, расчетливый блеск. — Я передумал, Поттер, — негромко произнес Том, игнорируя вытянувшиеся лица Рона и Гермионы. — У меня появились... дела в библиотеке. Старик Дамблдор просил проверить кое-какие архивы. Гарри растерялся. После вчерашнего поцелуя и обещаний «быть рядом», это прозвучало как внезапное отступление. — Ты не пойдешь с нами? — Иди с друзьями, Гарри. Пей свое пиво, — Том едва заметно усмехнулся, и только Гарри заметил, как его пальцы на мгновение сжали рукоять палочки в кармане мантии. — Но помни, о чем мы говорили. Не задерживайся в темных переулках. Он развернулся и ушел обратно к замку, чеканя шаг. — Ого, — выдохнул Рон, провожая его взглядом. — Неужели небо упало на землю? Реддл нас бросил? Гарри, я не хочу тебя расстраивать, но я сейчас готов станцевать джигу прямо тут! Наконец-то нормальная прогулка без ощущения, что у меня на затылке прицел! Гермиона, однако, не разделяла восторга Рона. Она подозрительно прищурилась, глядя на удаляющуюся спину Тома. — Это слишком просто, Рон. Реддл не из тех, кто просто «уходит в библиотеку», когда на горизонте маячит конкурент. Гарри, ты уверен, что он не задумал что-то... слизеринское? — Не знаю, Гермиона, — пробормотал Гарри, чувствуя странное покалывание в районе шрама. Он знал Тома: тот никогда не оставляет его без присмотра. Скорее всего, Реддл сейчас где-то накладывает на себя дезиллюминационные чары.

***

Деревня встретила их запахом хвои и свежей выпечки. Лукас Роуэн «случайно» нагнал их уже у «Сладкого королевства». Он выглядел так, будто с его плеч сняли пудовую гирю. — Привет! — радостно воскликнул Лукас, подбегая к ним. — Я видел, как Реддл ушел обратно в замок. Значит, вы сегодня одни? — Как видишь, — буркнул Рон, подозрительно оглядывая Роуэна. — Но мы всё еще Гриффиндорцы, так что не надейся, что мы дадим тебе Поттера на растерзание. — Да я и не собирался! — Лукас рассмеялся, и его смех звучал почти искренне. — Гарри, пойдем в «Три метлы»? Я угощаю. Они двинулись по главной улице. Гарри шел между Гермионой и Лукасом, стараясь поддерживать беседу, но его не покидало ощущение, что за ним наблюдают. Каждый раз, когда Лукас слишком близко подходил к нему или пытался взять за локоть, чтобы направить в нужную сторону, Гарри казалось, что воздух вокруг них становится на градус холоднее. В какой-то момент, когда они проходили мимо лавки «Зонко», Гарри краем глаза заметил странное колебание воздуха в пустом переулке. «Он здесь», — пронеслось в голове у Гарри. «Следит. И, судя по тому, как дрожат сосульки на ближайшей крыше, он очень недоволен тем, что Роуэн так часто улыбается». — Гарри, ты меня слышишь? — Лукас мягко коснулся его плеча. — Я говорю, что Малфой сегодня какой-то дерганый. Он всё утро искал тебя... или Реддла. Мне кажется, он что-то замышляет. Гарри остановился, глядя на Лукаса. В его голосе послышалась настоящая тревога, и на мгновение Гарри захотелось верить, что Роуэн действительно хочет его предупредить. — Что именно, Лукас? — тихо спросил Гарри. — Я не знаю точно, но... — Роуэн оглянулся на Рона и Гермиону, которые ушли на пару шагов вперед, рассматривая витрину. — Гарри, послушай. Если что-то пойдет не так... просто знай, что я не хотел этого. Я просто... В этот момент массивная дубовая дверь «Трех метел» распахнулась, и оттуда вышел Драко Малфой в окружении Крэбба и Гойла. Его взгляд мгновенно зацепился за Гарри и Лукаса. Малфой, бросив на Роуэна взгляд, полный ядовитого обещания, скрылся в толпе вместе со своими телохранителями. Гарри, все еще чувствуя странный холод за спиной, поправил очки и кивнул друзьям. — Пойдемте внутрь, — выдохнул он. — Здесь слишком людно. В «Трех метлах» было непривычно шумно и душно. Пахло корицей, жареным мясом и пролитым элем. Четверка — Гарри, Рон, Гермиона и Лукас — с трудом отыскала свободный столик в самом дальнем и темном углу, подальше от камина. Они заказали четыре порции сливочного пива. Рон сразу приложился к кубку, пытаясь смыть послевкусие встречи с Малфоем, а Гермиона нервно поглядывала на Лукаса, который выглядел так, будто сидел на раскаленных углях. — Так что ты хотел сказать, Лукас? — тихо спросил Гарри, подаваясь вперед. — Там, на улице. Ты упомянул какую-то правду и то, что Малфой что-то задумал. Лукас обхватил свой кубок обеими руками, но не пил. Его пальцы побелели от напряжения. Он то и дело оглядывал зал, и Гарри заметил, как его взгляд задерживается на группе мужчин в глубоких капюшонах у барной стойки. Те сидели молча, не притрагиваясь к еде, и их неподвижность пугала больше, чем любой шум. — Гарри... — Лукас сглотнул. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но его взгляд снова метнулся к темным фигурам. Он понял. В этот самый момент он окончательно осознал, что пути назад в Слизерин, к Малфою и к Нему, больше нет. — Я... я совершил ошибку. Я думал, что смогу просто... — Лукас? — Гермиона нахмурилась, заметив его состояние. — Ты в порядке? Ты весь дрожишь. — Нам нужно уйти, — внезапно прошептал Лукас, резко отодвигая стул. Его голос сорвался на хрип. — Прямо сейчас. Вставайте и идите к выходу. Не оглядывайтесь. — Что? Мы только сели! — возмутился Рон, вытирая пену с губ. — Мое пиво еще горячее! — ВСТАВАЙТЕ! — уже громче приказал Лукас, хватая Гарри за локоть. В ту же секунду одна из фигур у бара медленно обернулась. Под капюшоном блеснула серебряная маска. Время словно замедлилось. Гарри увидел, как мужчина достает палочку, и в его глазах отразилось понимание: Лукас их выдал. — Поздно, — выдохнул Роуэн. Он не стал бежать. Вместо этого он выхватил свою палочку и с силой оттолкнул стол, опрокидывая его и создавая импровизированное укрытие для Гарри. — ПРОТЕГО! — взревел Лукас, когда в их сторону полетел первый луч зеленого света. В зале мгновенно вспыхнул хаос. Посетители с криками бросались на пол, кружки разлетались вдребезги. Трое Пожирателей Смерти поднялись со своих мест, отбрасывая плащи. — Взять Поттера! — прорычал один из них. — Предателя Роуэна убить первым! Гермиона и Рон мгновенно вскинули палочки, вступая в бой. Воздух наполнился свистом заклинаний и искрами. Гарри хотел броситься вперед, но Лукас преградил ему путь, отражая серию жалящих проклятий. — Я выведу вас через задний ход! — кричал Лукас, задыхаясь. — Гарри, прикрой Рона! В этот момент массивная дверь паба разлетелась в щепки от мощного взрыва снаружи. В проеме, на фоне снежной круговерти, возникла фигура, от которой у Пожирателей Смерти на мгновение перехватило дыхание. Том Реддл больше не скрывался. Его дезиллюминационные чары спали, и он стоял там, окутанный черным маревом своей едва сдерживаемой магии. — Отойди от него, Роуэн, — пророкотал Том, и его голос перекрыл даже грохот дуэли. — Дальше я сам. Он взмахнул палочкой, и один из Пожирателей, который уже почти достал палочкой до спины Лукаса, был отброшен через весь зал, пробив собой стену. Том и Лукас на мгновение встретились взглядами — предатель, выбравший сторону света, и будущий темный лорд, защищающий свою единственную привязанность. — Помоги Уизли и Грейнджер! — скомандовал Том Лукасу, вставая плечом к плечу с Гарри. — А эти... принадлежат мне. Грохот дуэли внутри «Трех метел» смешался со звоном разбитого стекла и криками перепуганных студентов. Воздух стал плотным от избытка магии, пахло озоном и жженым деревом. Том Реддл стоял посреди зала, и его фигура казалась эпицентром шторма. В отличие от хаотичных выкриков Пожирателей, он колдовал молча. Его движения были скупыми, хирургически точными. Каждый взмах палочки обрывал атаку противника или отбрасывал его назад с сокрушительной силой. — Гарри, влево! — крикнул Лукас, сбивая с ног одного из нападавших мощным «Депульсо». Гарри нырнул под перевернутый стол, едва успев уклониться от красной вспышки «Ступефая». Он увидел, как Рон и Гермиона слаженно работают в паре, прикрывая Роуэна. Лукас дрался с отчаянием человека, которому нечего терять. Он знал, что его лицо уже опознали, что маска предателя сорвана, и теперь его единственная надежда — это победа здесь и сейчас. Один из Пожирателей, высокий мужчина с холодными глазами, пробился сквозь хаос прямо к Тому. Том сделал резкое движение кистью, и из его палочки вырвался сноп серебристых искр, которые, коснувшись мантии Пожирателя, превратились в тяжелые цепи. Мужчина рухнул, пригвожденный к полу. В этот момент второй Пожиратель, видя, что Лукас отвлекся на помощь Гермионе, направил палочку прямо в спину Роуэну. — Круцио! — выкрикнул он. — НЕТ! — Гарри вскочил, вскидывая палочку, но Том был быстрее. Он не стал отражать заклятие. Он просто взмахнул рукой, и тяжелая чугунная люстра, висевшая над Пожирателем, сорвалась с цепей, обрушиваясь на нападавшего за секунду до того, как пыточное проклятие сорвалось с его палочки. Грохот металла о дерево заставил всех на мгновение замереть. В пабе повисла тяжелая тишина, нарушаемая только треском догорающих поленьев в камине и тяжелым дыханием бойцов. — Уходим! — скомандовал предводитель Пожирателей, видя, что численный перевес больше не играет роли против ярости Тома и слаженности гриффиндорцев. — Мы еще вернемся за тобой, Поттер! И за предателем тоже! С серией резких хлопков они трансгрессировали, оставив после себя лишь облака черного дыма и разрушенный зал. Гарри медленно опустил палочку. Его руки дрожали. Он посмотрел на Рона и Гермиону — они были живы, хоть и растрепаны. Затем его взгляд переместился на Лукаса. Тот сидел на полу, прислонившись к обломкам стола, и тяжело дышал. Его лицо было бледным, а на мантии виднелись пятна крови, но он был цел. Том медленно повернулся к ним. Его магия всё еще искрила на кончиках пальцев, а взгляд был направлен на Лукаса — холодный, оценивающий и... почти признательный. — Ты не убежал, Роуэн, — произнес Том, подходя ближе. — Хотя у тебя был шанс просто исчезнуть в суматохе. Лукас поднял голову, вытирая кровь с разбитой губы. Он посмотрел на Гарри, который подошел и протянул ему руку, помогая подняться. — Я сказал, что выбрал сторону, — глухо ответил Лукас. — Теперь мне некуда возвращаться. Малфой расскажет Лорду. Моя жизнь в Слизерине закончена. Гермиона подошла к Лукасу и осторожно коснулась его плеча. — Ты спас Гарри, — тихо сказала она. — Это... это было по-настоящему храбро. — Храбрость — это хорошо, — Том встал рядом с Гарри, собственнически приобнимая его за плечи, словно обозначая границы. — Но теперь тебе нужно убежище. И, кажется, у нашего директора появится еще один «особый случай» на попечении. Гарри посмотрел на Тома, затем на Лукаса. Он понимал, что этот день изменил всё. Тайная война вышла на улицы. — Пойдемте в замок, — сказал Гарри. — Нужно всё рассказать Дамблдору. И, Лукас... спасибо. Лукас лишь слабо улыбнулся. Он знал, что впереди его ждут допросы, недоверие и, возможно, месть Волдеморта. Они шли не по главной дороге, опасаясь новой засады, а по узкой тропе, огибающей Хогсмид с севера. Снег повалил сильнее, скрывая их следы. Том шел впереди, его палочка слабо светилась на кончике, освещая путь, но его спина была напряжена — он всё еще «переваривал» поступок Роуэна. — Ладно, хватит! — Рон резко остановился, едва не поскользнувшись. — Я больше ни шагу не сделаю, пока мне не объяснят, что это было! Роуэн, ты только что швырял проклятия в Пожирателей смерти. В людей, которым твой отец, скорее всего, жмет руки на приемах! Гермиона встала рядом с Роном, её дыхание вырывалось густым паром. — Лукас, ты сказал в пабе, что совершил ошибку. О какой ошибке речь? И почему они назвали тебя предателем раньше, чем ты успел хоть что-то сделать? Лукас остановился. Он выглядел измотанным, его темные волосы намокли от снега, а на скуле наливался синяк. Он посмотрел на Гарри, ища поддержки, но встретил лишь серьезный, ожидающий взгляд. — Они правы, — глухо произнес Лукас. — Я должен был стать их глазами внутри школы. Малфой... Люциус Малфой через Драко передал мне приказ. Я должен был втереться в доверие к Гарри. Выведать всё, что он знает о планах Дамблдора. — И ты... ты всё это время врал? — голос Рона сорвался на высокой ноте. — Эти булочки, это пиво... это всё было ради того, чтобы сдать Гарри Сами-Знаете-Кому? — Сначала — да, — Лукас поднял голову, и в его глазах блеснула та самая храбрость, которую он обрел в бою. — Но потом... я увидел, как вы общаетесь. Увидел Гарри. И увидел его. — Он указал подбородком на Тома, который медленно обернулся, слушая разговор. — Реддл... я не знаю, кто ты на самом деле, но я видел, как ты смотришь на Поттера. Слизеринцы так не смотрят на «инструменты». Я понял, что если я выберу ту сторону, я никогда не буду свободен. Я буду рабом. — Поэтому ты предупредил нас в пабе? — тихо спросила Гермиона, её гнев постепенно сменялся сочувствием. — Я пытался, — Лукас горько усмехнулся. — Малфой понял это раньше. Он догадался, что я колеблюсь. Нападение должно было произойти позже, в лесу, но Драко ускорил события, чтобы проверить меня. И я... я выбрал. Том сделал два шага к Лукасу, входя в круг света от палочек. — Ты выбрал сторону проигравших, Роуэн, — холодно заметил Том, но в его тоне не было издевки. — Но ты сделал это вовремя. Если бы ты промедлил еще минуту, я бы сам прикончил тебя за то, что ты привел их к нему. Гарри подошел к Лукасу и положил руку ему на плечо. — Он не привел их, Том. Они и так следили. Лукас спас меня там, внутри. Ему нельзя возвращаться в подземелья. Малфой его убьет прямо в спальне. — В Гриффиндор мы его не возьмем! — вскинулся Рон, хотя по его лицу было видно, что он уже не так категоричен. — Он пойдет к Дамблдору, — отрезал Том. — Мы все сейчас в одной лодке, — сказал Гарри. — Пойдемте. Холод становится невыносимым, а нам еще нужно придумать, как объяснить Дамблдору, почему половина Хогсмида разнесена в щепки.

***

Этот вопрос стал тем самым слоном в комнате, которого все старались не замечать, пока адреналин бил в кровь. Теперь же, когда замок вырос перед ними темным исполином, реальность обрушилась на Лукаса всей тяжестью. Гермиона остановилась первой, когда они уже почти подошли к каменному мосту. — Лукас, — тихо произнесла она, и в её голосе не было прежней подозрительности, только искренний страх. — Если ты открыто выступил против Пожирателей... что будет с твоими родителями? Малфой ведь не промолчит. Роуэн замер. Его плечи, которые он старался держать расправленными, поникли. Он медленно опустил взгляд на свои руки, всё еще испачканные сажей от заклинаний. — Мой отец... он всегда говорил, что в нашем мире есть только два пути: либо ты на вершине, либо под каблуком, — голос Лукаса звучал глухо, почти безжизненно. — Он выбрал вершину. Он... он не самый важный человек в их кругу, но он финансирует некоторые их «проекты». — То есть они в опасности? — спросил Рон, нервно переглянувшись с Гарри. — Сами-Знаете-Кто не любит, когда ему изменяют. Он может... ну, ты понимаешь. — Он убьет их, — просто ответил Лукас. — Или заставит их доказать верность через мою смерть. Если я не вернусь в подземелья сегодня вечером и не присягну на коленях, Малфой-старший отправит сову моему отцу. И тогда... Гарри почувствовал, как внутри всё сжалось. Том, который до этого шел чуть впереди, внезапно обернулся. Его лицо в лунном свете казалось вырезанным из мрамора — холодным и совершенно спокойным. — Твой отец — трус, Роуэн? — резко спросил Том. Лукас вскинул голову, в его глазах вспыхнула обида. — Он не трус! Он просто... он хочет выжить! — Тогда он поймет, — отрезал Том, делая шаг к нему. — Твой отец ставит на победителя. Пока что он думает, что победитель — Волдеморт. Но если ты пришлешь ему весть... если ты дашь ему понять, что в Хогвартсе появилась сила, способная противостоять Лорду изнутри... он может сменить сторону. Слизеринцы не умирают за идеалы, Роуэн. Мы умираем за свои интересы. — Том, ты предлагаешь ему подставить родителей под удар? — возмутился Гарри. — Я предлагаю им единственный шанс, — Том перевел взгляд на Гарри, и в его глазах блеснул опасный расчет. — Мы попросим Дамблдора вывезти их. Если Роуэн-старший отдаст свои архивы и связи в обмен на защиту, он выживет. Лукас посмотрел на Тома с дикой смесью надежды и ужаса. — Ты думаешь... думаешь, Дамблдор согласится защищать семью Пожирателей? — Дамблдор защитит любого, кто готов раскаяться, — уверенно сказал Гарри, хотя сам понимал, насколько это будет сложно. — Мы всё расскажем ему. Прямо сейчас. — Если нет... — Лукас запнулся, глядя на высокие окна башен. — Если нет, то сегодня я стал сиротой по собственному желанию. Том подошел к нему почти вплотную. Его рука на мгновение легла на плечо Лукаса — не так ласково, как он касался Гарри, а скорее как командир касается солдата перед боем. — Твоя семья — это твоя разменная монета, Роуэн. Учись играть ими, иначе ими сыграют против тебя. Гарри заметил, как Лукас вздрогнул от этих слов, но в его глазах появилось что-то новое. Решимость. Он больше не был просто «студентом-шпионом». Он стал человеком, которому нужно спасти своих близких от монстра, которому он сам еще вчера служил. — Пойдемте, — сказал Гарри. — Время идет. Малфой наверняка уже пишет письмо отцу. Кабинет директора встретил их тревожной тишиной. Дамблдор уже знал о нападении — весть из Хогсмида разлетелась быстрее заклинания «Сонорус». Он стоял у окна, заложив руки за спину, и обернулся лишь тогда, когда Гарри, Том, Рон, Гермиона и израненный Лукас переступили порог. — Профессор, мы... — начал Гарри, но Дамблдор поднял руку, призывая к тишине. Его взгляд, обычно теплый, сейчас был острым и пронзительным. Он долго смотрел на Лукаса, затем перевел взгляд на Тома, который стоял чуть в стороне, сохраняя маску ледяного безразличия. — Я знаю, что произошло, Гарри. И я знаю, какой выбор сделал мистер Роуэн, — негромко произнес директор. Он подошел к Лукасу и положил руку ему на плечо. — Сказать «нет» тьме, когда она стоит у твоего порога — это величайший акт храбрости. Но я вижу, что тебя беспокоит не только твоя судьба. — Мои родители, сэр, — голос Лукаса дрогнул. — Малфой... он видел всё. Он знает, что я пошел против них. Если мой отец не получит вестей от меня сегодня вечером, или если он получит сову от Люциуса... его убьют. Его и маму. Дамблдор тяжело вздохнул и присел на край своего стола. — Мы можем их спрятать? — выпалил Гарри. — Орден может это сделать? Директор задумчиво посмотрел на Тома. — Мистер Реддл высказал интересную мысль на пути сюда, не так ли? Что слизеринцы меняют сторону, когда видят более выгодную перспективу. Том едва заметно наклонил голову, принимая «комплимент». — Это здравый смысл, директор. Роуэн-старший не фанатик. Он делец. Если вы предложите ему неприкосновенность в обмен на его счета и связи с Пожирателями, он согласится. Дамблдор кивнул, принимая решение. — Хорошо. Я немедленно свяжусь с Аластором Грюмом и Кингсли Бруствером. У нас есть безопасные дома, защищенные заклятием Фиделиус. Но твой отец должен пойти на это добровольно, Лукас. Он должен предать тех, кому служил годами. — Он сделает это, если поймет, что я жив и что у них есть шанс выжить, — уверенно сказал Лукас. — В таком случае, — Дамблдор взмахнул палочкой, и на столе появились перо и чистый пергамент. — Пиши, Лукас. Пиши сейчас. Мы отправим письмо совой Ордена, которая не будет перехвачена. Напиши, что ты под моей защитой и что единственный способ для них увидеть завтрашний рассвет — это довериться тем, кто придет за ними сегодня ночью. Лукас дрожащими пальцами схватил перо. В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая только скрипом пера по бумаге. Когда письмо было запечатано и Фоукс, феникс директора, взмыл в окно, унося послание (потому что обычная сова была слишком ненадежной), Дамблдор снова обратился к ребятам. — Мистер Роуэн, вы не можете вернуться в подземелья Слизерина. Это было бы самоубийством. Профессор Макгонагалл уже готовит для вас комнату в северной башне, рядом с апартаментами преподавателей. Вы будете под круглосуточной охраной. — А что будет со школой? — тихо спросила Гермиона. — Если Пожиратели напали на Хогсмид... они могут напасть на Хогвартс? — Хогвартс защищен древней магией, — ответил Дамблдор, но его взгляд стал серьезным. — Но война действительно переступила порог. Гарри, Том... я прошу вас остаться на пару слов. Остальные могут идти в свои гостиные. Мистер Уизли, мисс Грейнджер — присмотрите за тем, чтобы никто не задавал мистеру Роуэну лишних вопросов по пути. Когда дверь за Роном, Гермионой и поникшим Лукасом закрылась, Дамблдор внимательно посмотрел на Тома. — Твоя магия сегодня... — начал директор. — Она была впечатляющей, Том. Но в ней было слишком много того, от чего я просил тебя отказаться. Ты защищал Гарри, но ты наслаждался страхом тех людей. Том встретил взгляд Дамблдора, не моргая. — Они пришли убить его, профессор. Я не собирался угощать их чаем. — Понимаю, — вздохнул Дамблдор. — Но помни наш разговор. Каждый раз, когда ты используешь гнев как топливо, твой якорь в этом времени слабеет. Будь осторожен. Завтра будет тяжелый день. Если операция по спасению семьи Роуэн провалится... нам всем придется столкнуться с последствиями.