Последняя песня Венеры

Если вы взялись за эту историю в расчете на томную повесть о джазе, романтике и легком криминальном флере, то половину обещаний вы, пожалуй, получите сполна. Все остальное — это кровь, жесткие сделки и люди, способные приветливо улыбаться, мысленно уже подыскивая для вас подходящее место на дне реки. Прежде чем мы с головой погрузимся в Чикаго тысяча девятьсот шестьдесят второго года, давайте проясним одну деталь: мафия — это не кучка хмурых парней в длинных пальто, промышляющих темными делишками в подворотне. Если вы смотрели «Крестного отца», проходили Mafia или знакомы с суровыми ирландцами из «Острых козырьков», нужная атмосфера у вас уже есть. Именно в этот мир мы сейчас и шагнем, но через призму Чикаго и двух сестер Блакко — Беллатрикс и Нарциссы, — которых в реальной истории, увы, не существовало, хотя они идеально вписались бы в ту эпоху. В реальном Чикаго шестидесятых балом правила не какая-то абстрактная «мафия», а вполне конкретная и мощная структура — The Chicago Outfit. Синдикат, выросший еще при Капоне, благополучно пережил сухой закон, кровавые уличные бойни и к началу шестидесятых эволюционировал в колоссальную теневую корпорацию. Они контролировали профсоюзы, игорный бизнес Лас-Вегаса, собственные банки, политиков и мэров. Их главным принципом стало холодное прагматичное правило: «Мы сохраним тебе жизнь, если ты не станешь путаться у нас под ногами». Одним из самых ярких боссов того времени был Сэм Джанкана: живой, неуемный человек, обожавший сшитые на заказ костюмы, красивых женщин и абсолютную власть. Его наглость и удачливость позволяли ему виртуозно лавировать между мафией, большой политикой и, как шептались, даже ЦРУ. Это был тот сорт людей, кто мог запросто поужинать с сенатором, провернуть крупную сделку с казино, а за десертом мимоходом решить, кто сегодня не вернется домой. Важно осознать масштаб происходящего. Чикаго того времени — это не просто город, в котором завелась мафия. Это город, где мафия стала неотъемлемой частью базовой инфраструктуры, такой же естественной, как водопровод, электричество или вывоз мусора. Разница лишь в том, что иногда в роли мусора выступали живые люди. Мафия никогда не была камерным кружком по интересам. Забудьте этот трогательный образ дюжины громил, ютящихся в сыром подвале. Синдикат представлял собой сложнейший механизм: • Боссы и их узкий круг доверенных лиц • Финансисты, отмывающие потоки наличности • Силовой блок, решающий проблемы жестко и радикально • Тысячи людей, «просто работающих» в подконтрольных профсоюзах • Владельцы баров и транспортных компаний, исправно платящие долю • И огромная армия тех, кто обо всем догадывался, но предпочитал помалкивать ради собственного спокойствия Говоря проще: если на крупном объекте внезапно встала стройка, если водитель ценного груза «просто вышел покурить и исчез», если бар конкурента сгорел дотла, а страховка была выплачена без единого вопроса — значит, где-то рядом прошел человек Синдиката. В шестьдесят втором году эти люди не прятались по трущобам. Они носили дорогие костюмы, обедали в лучших ресторанах, а судьи, конгрессмены и газетные магнаты приветствовали их по имени. В моей версии событий рядом с реальным Сэмом Джанканой возникает фигура, способная хладнокровно встать за спиной короля — Беллатрикс Блакко. Разумеется, ни в одних архивах ФБР вы не найдете этого имени, но я позволю себе роскошь предположить, что в тот момент, когда старые боссы потеряли хватку, в игру вступила женщина, не желавшая подчиняться чужим правилам. Моя Беллатрикс — не сказочная ведьма. Она плоть от плоти семьи, всегда стоявшей в тени большой власти. Она выросла в доме, где за ужином обсуждали не школьные оценки, а процентные ставки по долгам и способы организации несчастных случаев, не вызывающих подозрений у полиции. В определенный момент Беллатрикс занимает место Джанканы. В реальности его уход произошел иначе, но на тонкой грани между историческим фактом и вымыслом появляется идеальная слепая зона. Там, где сухие документы ставят точку, воображение задает вопрос: а что, если в той самой комнате находилась еще и она? Вся линия с семьей Блакко, враждой двух сестер (и, между делом, третьей), и историей ресторанной певицы, затянутой в этот водоворот, — чистый вымысел, аккуратно вплетенный в историческую канву. Об этом стоит помнить, чтобы не пытаться потом найти Беллатрикс Блакко в полицейских сводках (хотя, если вы полезете искать, я вас прекрасно пойму). Кинематограф приучил нас к романтизированному образу мафиози: идеальный крой пиджака, стакан виски, ароматная сигара и глубокомысленные монологи о важности Семьи. В реальности же эти люди: • Считают деньги быстрее, чем счетная машинка • Умеют приветливо улыбаться, произнося классическое «ничего личного» • Знают номера телефонов нужных кабинетов во власти • И виртуозно делят окружающий мир на «своих» и «расходный материал» Они не прячутся в подземельях и не кричат о своей принадлежности к Коза Ностре на каждом углу. Они заседают в комфортабельных офисах, пьют хороший кофе, обсуждают инвестиционные портфели. По воскресеньям они исправно ходят в церковь, синагогу или дорогой джаз-клуб. И самое неприятное для обывателя: они превосходно ладят с официальной властью, а зачастую и крепко с ней дружат. Так что, если при чтении у вас возникнут ассоциации с «Крестным отцом», Томми Анджело или Томасом Шелби — это нормально. Просто приправьте эти образы изрядной долей грязной бухгалтерии, грязной политики, цинизма и усталости, и вы получите нужный градус достоверности. Этот контекст необходим, чтобы фраза «Беллатрикс контролирует профсоюзы» не воспринималась как управление двадцаткой грузчиков. Речь идет о тысячах чужих зарплат, сломанных судьбах, замороженных стройках и контроле над судами (как теми, что плавают, так и теми, что выносят приговоры). Услышав имя Джанканы, вы должны помнить, что он был реальной исторической фигурой, и все события вокруг него — это сложная мозаика из фактов и фантазии. И главное: когда на сцену выйдет обычная певица, вы должны четко понимать, в какие именно жернова она угодила, и что ее проблема куда глубже банального «влюбилась не в тех людей». Не стоит переживать, если вы не знаток криминальной истории США. Отсутствие личного опыта общения с подобными структурами — это, безусловно, ваше преимущество. Не бойтесь показаться недостаточно осведомленным читателем. Если вам понятен базовый коктейль из Чикаго, тысяча девятьсот шестьдесят второго года, мафии, денег, политики, крови и джаза, то этого вполне достаточно. Остальное вы почувствуете сами, изнутри! А если после прочтения вы все-таки отправитесь гуглить биографию Сэма Джанканы — что ж, значит, эта пуля достигла своей цели. Добро пожаловать в Чикаго шестьдесят второго.