Самый живой из всех живых

И давно Коннор переехал к Хэнку жить? Давненько. И с этого момента начали происходить ситуации, противоречащие всем законам логики. Бывало, Коннор приходил к нему в кровать где то ближе к утру, до этого часами сидя на диване и думая, думая, думая... Думая о том, что он чувствует, какие эмоции, как это контролировать. Все эти мысли крутились в "голове", перегружая систему. Диод мерцал красным. Иногда, совсем не часто, к нему в голову приходили бредовые мысли о смысле жизни. Конечно, в него загружен вагон книг по философии. Но проблема была в том, что собственной позиции у него не было. Да, цитаты, да, выводы умных людей, но ведь этого недостаточно, как думал Коннор. Спустя столько времени, когда он был свято уверен в том, что он машина, обязанная служить человеку, спустя столько разговоров с Хэнком, казалось, что легче было бы пережить полную перезагрузку, чем испытывать на себе давление всех этих ощущений, эмоций и мыслей. Но исход был один : Коннор приходил в комнату Хэнка, неуверенно шагал вперёд и, наконец, ложился рядом с ним, неловко приобнимая рукой. В этот момент Хэнк, по обыкновению своему, недовольно мычал или говорил что то на подобии "отстань, Коннор, какого черта", но руку его не убирал, а лишь только ворочался. Коннор не умел спать. Но он, безусловно, чувствовал уют и нежность, лёжа в этой позе с ним. Ему становилось спокойно, и, возможно, находились некоторые ответы на некоторые вопросы.

***

Утром Хэнк просил его приготовить кофе. Раньше, конечно, он предпочитал виски или пиво, но, спустя столько уговоров Коннора, ему пришлось отказаться от этой привычки. Так они сидели за столом, и Коннор каждый раз что то оживлённо рассказывал или спрашивал Хэнка. Тот лишь сидел, ковыряя тарелку вилкой, в душе думая, почему ему не прислали в напарники анройда-кухарку. Уборкой и готовкой занимался Хэнк. А все потому что Коннор мог разве что разломать все на свете и спалить дом, варя макароны в чайнике. Хотя кофе он все же научился делать. Такой невозмутимый, умный педант-Коннор дома был словно не в своей тарелке — не мог делать базовые вещи, пусть они были во благо только Хэнку. Но старался.

***

Порой дома его настигала апатия, которую он до этого никогда не испытывал. Это было больно и трудно переживать тому, кто даже не мог представить что это такое. Хэнку было свойственно испытывать такие эмоции, а вот видеть на лице идеального Коннора страх и грусть было непривычно. Обычно в эти моменты диод искрил всевозможными оттенками от жёлтого к красному. Тогда приходилось садиться рядом, как говорил Хэнк, "по-отечески" хлопать его по плечу и говорить всякую белеберду, чтобы отвлечь бедного Коннора от блуждания в лабиринте чертогов разума. Но с каждым днём становилось лучше и лучше, пусть со скрипом и "через жопу".