Новогодняя ловушка для родителей

Феликс стоял у кормы яхты, смотря на воду и думая об одном: как же он хочет развода. Он так устал от Хëнджина, который только мешает ему развиваться в карьере. Ведь, по мнению его альфы, зачем его омеге работать, если его бизнес может спокойно всю семью обеспечить? Мысли Феликса прервали руки Хëнджина, осторожно обвившие талию омеги, а подбородок коснулся плеча истинного. — Любимый, как тебе свидание? — Прекрасно, но так хочется в кровать,— уставшим голосом сказал омега, но Хëнджин проигнорировал усталость мужа. — В кровать, значит,— он медленно начал оставлять поцелуи на шее омеги. — Хëнджин, я спать хочу. Оторвавшись от шеи Феликса, альфа прошептал в ухо: — После секса спится лучше. — Хëнджин, я тебя сейчас ударю, если продолжишь. — Ладно, ладно. Понял: сегодня я, как обычно, буду получать тепло от порно-видео, а не с любимым омегой. — Хëнджин, а ты на работе точно работаешь? — К чему такой вопрос? — Да так, послушав тебя, складывается впечатление, что ты бедный и несчастный порно по двадцать раз на дню смотришь и по сто раз мне на работе изменяешь. Ведь у нас последний секс был два дня назад, но такое ощущение, что для тебя два года прошло. — Феликс, ты чего психуешь? Ну, сказал глупость, чего беситься? — Слушай, а давай мне ключи от офиса. Посмотрю по камерам, как ты работаешь. — Я тебе не изменяю. Я люблю тебя и наших детей. Чего ты сейчас выдумал себе? Феликс хотел ответить: "Лучше бы изменил, так легче моим родителям причину развода объяснить". Но это он не озвучил, а сказал только: — Я весь день с тремя детьми. Я устал, я хочу отдохнуть, но твоё игнорирование моего желания поспать меня бесит. — Сказал бы просто: "голова болит". Я уже привык к этой отмазке. Как же Феликс хотел кинуть ему в лицо кольцо со словами: "Забирай кольцо и своих детей", но сказал только: — Попробуй сам весь день посидеть с трёхлетним ребёнком и двумя младенцами, посмотрим, насколько сильно у тебя голова заболит. — Феликс, я считаю, у нас прекрасный тандем: я работаю, а ты — с детьми. — Почему при твоём доходе ты не можешь нанять няню? Если ты лично не хочешь помочь мне с детьми, то найми мне помощника. — Зачем посторонних в нашу семью пускать? Если так устал, то отдай детей моим или твоим родителям. И к тому же, Минхо почти весь день в садике, так что на тебе только младенцы, а они весь день спят. — Ну раз весь день спят, то в пятницу у тебя как раз выходной, и с детьми сидеть будешь ты. — А с чего мы вообще начали выяснять отношения? Всё же так прекрасно было. Может, забудем этот инцидент и пойдём в ресторан? На следующий день опять то же самое: Феликс весь день с детьми и одновременно делает домашние дела, а в перерывах между готовкой и когда дети спят, он занимается работой. И вот снова вечер, омега моет посуду и снова слушает недовольство: — Феликс, почему у нас еда не домашняя, а заказная? — Хëнджин, не смотри так, как будто тебе не роллы привезли, а дерьмо. Ешь и радуйся, ты же хотел разнообразия. — А что ты делал за весь день? — Не поверишь, крутился как белка в колесе и пытался выжить. — Может, хватит рисовать весь день, и больше будешь уделять внимание и мне, и дому? Феликс взял нож и начал тщательно его намывать, и представлять, как ещё немного, и этот нож кому-то очень глубоко прилетит в печень. Омега медленно начал делать на каждое слово акцент: — Я ХОЧУ РАБОТАТЬ, И ЭТО НЕ ОБСУЖДАЕТСЯ! — Хорошо, но вот если бы ты меньше рисовал, то у тебя бы больше времени появилось. И вот еда бы не сгорела. — Сейчас моё терпение сгорит. Не нравится что-то, так встань и сделай что-нибудь по дому. А ну да, точно, ты же устал после работы, а то, что я устал, какая разница? На мне же всё в этом доме держится, начиная от стирки, глажки и заканчивая детьми. Ну конечно, ты же мой труд не видишь, зачем его ценить, зато ты, блять, такой занятой, деньги приносишь. Как же бесит, что ты меня никогда не слушаешь. — Всё-всё, я ем. Что сразу орать надо? Нельзя сказать нормально? — Нормально тебе надо. Хорошо, завтра ты с детьми, а я весь день буду отсыпаться за три года жизни. — Феликс, я работаю. — А я на грани нервного срыва. Не доводи меня до состояния, чтобы я вышел в окно с детьми. — Хорошо, я договорюсь с родителями. — Хван, либо ты включаешься в воспитание своих детей, либо тебе пиздец. — Хорошо, хорошо, только не нервничай. — С тобой не реально не нервничать. Я спать и с этой минуты ты меня не беспокоишь. Детьми сам занимаешься. Омега пошёл в комнату, а Хëнджин за ним. — В смысле сам? Феликс, ты что, детей одних собираешься оставить? — Не одних, а с отцом. Представляешь, у детей есть ещё ты. Хлопнув дверью перед носом Хëнджина, омега закрыл дверь на замок, вставил в уши беруши, чтобы не слышать вопли альфы. — Феликс, не оставляй меня одного. Я боюсь, вдруг я что-нибудь детям случайно сломаю. Ну, не игнорируй меня. Альфа, не дождавшись помощи от омеги, решил воспользоваться функцией звонком друга. Сынмин сделал всю работу Хëнджина, и вроде бы он должен быть благодарен за это, но когда альфа услышал, как Минхо называет Сынмина отцом, утром он начал выносить весь мозг Феликсу. — Хëнджин, отстань. Я тебе не изменял. Ну да, Минхо не называет тебя отцом, и что? Может, ты мозг включишь и поймёшь, что ты ребёнку времени вообще не уделяешь, и тогда почему он тебя должен отцом называть? — Я тебе верю, Феликс, но доверяй и проверяй. Так что давай детектор лжи пройдём. — Тест ДНК сделай, если что-то не нравится. Но я ни на какой детектор не пойду, у меня дел вагон. — Я так и знал, что ты меня не любишь. — Господи, если ты есть, дай мне сил никого сегодня не убить. И так каждый день Феликс был на грани. Он решил для себя, что он должен выйти на полный рабочий день. Отдав детей своим родителям, близнецов Феликс снова работал над эскизами. Рулоны материалов лежали на полу, манекен стоял у окна, а на столе были разложены наброски будущей коллекции. Омега за две недели работы стал выглядеть лучше: мешки под глазами исчезли, кожа начала выглядеть здоровее. Феликсу начало казаться, что жизнь налаживается, он перестал думать о разводе. Дверь захлопнулась тише обычного. Хёнджин устало снял пиджак. В конце тяжёлого рабочего дня ему хотелось только одного — тепла. Своего омеги. Он подошёл сзади, обнял Феликса за талию, уткнулся носом в его шею. — Я дома,— вдыхал запах истинного.— Очень соскучился. Феликс чуть напрягся, но не оттолкнул. — Подожди, я почти закончил,— мягко ответил он, продолжая выводить линию. Но Хёнджин словно не слышал. Его руки скользнули ниже, пальцы начали тянуться под футболку. — Джинни…— устало произнёс омега и продолжил:— Подожди, пожалуйста,— уже строже сказал Феликс.— Мне правда важно закончить. — Ты всегда занят,— устало пробормотал альфа.— Дети, работа, а я тоже хочу чувствовать, что у меня есть муж. Феликс медленно отстранился и обернулся. В его взгляде не было злости. Только усталость. — Мне это говорит человек с графиком "работа, дом, работа". А тебя не интересует, что я хочу? Тебе так хочется чувствовать, что у тебя есть партнёр или удобная омега, которая ждёт тебя дома и греет постель? Хёнджин нахмурился. — Не начинай. — Я не начинаю. Я просто больше не хочу делать вид, что мне комфортно,— Феликс положил карандаш на стол.— Ты приходишь с работы и думаешь, что моё существование — это обслуживать твой стресс, твоих детей. — Вообще-то это наши дети. — И почему ты вспоминаешь об этом только когда тебе выгодно? А когда тебе не надо, это сразу мои дети. — Феликс, я просто хочу близости! Это нормально для пары! — А моё желание тебя вообще не волнует? — Ну давай, скажи, что я тебя принуждаю к сексу. — Джинни, я устал тащить на себе быт и троих детей. Я хочу, чтобы ты тоже вкладывался в быт и в детей. — Может, ты просто уйдёшь с работы? Родишь четвёртого, я найму нянь, поваров, уборщиков. Будешь сидеть с малышами дома и не знать проблем. Это же работа тебя так убивает. Ты ничего из-за неё не успеваешь. Хëнджин хотел обнять омегу, но тот оттолкнул его. — Нет. Работа мне помогла не суициднуться. Я стал лучше выглядеть, когда отдал детей родителям. Долго ты будешь закрывать глаза на моё состояние, долго будешь вести себя как эгоист? — Это я эгоист? А кто деньги в дом приносит? — Да, ты эгоист. Вспомни, когда мы начали встречаться, ты не показывал себя как человека, поддерживающего патриархат и якобы "традиционные ценности". И только когда родился Минхо, ты начал пытаться ограничивать меня в работе, в помощи с детьми и по дому. Ты приходишь после работы и просишь любви, ласки, чтобы тебя выслушали, какие все гондоны на работе и только ты хороший. Когда я тебе кричу: "я устал, помоги мне, я на грани",— так ты ни разу не помог. Все видят, что я заебался с детьми, даже твои родители мне предлагали куда-нибудь съездить отдохнуть. Все видят, что я устал, и только ты игнорируешь. — Ликси, не надо нервничать. Хорошо, я завтра найду няню. — Хватит меня завтраками кормить. Я знаю, что будет завтра: ты сделаешь вид, что ничего не было. — Хорошо, сегодня начну. Поиски Хëнджин начал, но так и не закончил. Ну а Феликсу пришло приглашение поработать на стажировке во Франции. И конечно, он не собирался отказываться, пока он стажировался, дети были у родителей Феликса, а муж-ребёнок по имени Хëнджин был у своих родителей. — Джинни, у меня хорошая новость. — Ура, ты увольняешься? Радость Феликса сменилась на желание ударить альфу. — Нет. Мне предложили постоянную работу в Луи Витон. И они предоставят жильё, нянь для наших детей и в будущем помогут устроиться в элитную французскую школу. — А я? Ты меня бросаешь? — Нет. Ты начальник, значит, можешь работать удалённо за границей. — Но тут удобнее. У нас здесь всё есть. Давай, ты здесь будешь работать. — Как всегда я должен чем-то жертвовать. — Я же не заставляю, а просто предлагаю компромисс. — Да пошёл ты. Нихуя это не компромисс. — Феликс, стой. — Отвали от меня. Феликс начал собираться в ЗАГС, и когда Хëнджин спросил, куда он уходит, омега показал средний палец. Когда Феликс узнал, что расторжение брака — это такой геморрой, тем более с детьми, он решил обратиться за помощью к папе Хëнджина. — Я могу это сделать, но при двух условиях. Ты мне разрешишь приезжать к внукам, а второе — оставь одного ребёнка Хëнджину. — Хëнджин сам ещё ребёнок. Он же его голодом заморит. — Я полностью согласен, Хëнджин безответственный, и это моя главная ошибка в его воспитании. Я хочу это исправить. Хëнджину придётся стать ответственным. Не волнуйся, я буду рядом и помогу воспитать внука. — Ты говоришь так, будто я никогда больше не верну своего ребёнка. — Ну, как бы да. Ты же понимаешь, что если ты будешь приезжать и видеться с сыном, тебе придётся столкнуться с Хëнджином. Ты уверен, что он адекватно на расторжение брака отреагирует? — Нет, конечно. Мой изначальный план — поставить подпись о разводе, а потом больше никогда не пересекаться. — Я, получается, тоже вхожу в этот список «больше никогда не пересекаться»? — Ну да. — Ну, хоть честно ответил. Знаешь, что я могу сделать так, как ты хотел. Но ты оставишь одного ребёнка мне. — И я, получается, никогда не увижу его? — Да. Как я никогда не увижу внуков, а ты никогда не увидишь сына. — Я согласен. — Даже раздумывать не будешь? — Я уже давно всё решил. — Примерно документы о разводе тебе дадут через неделю. Решай, кого оставишь из детей Хëнджину. Через неделю, как и обещалось, Феликс получил документы, подписал где нужно. Теперь осталась подпись Хëнджина, чтобы брак считался расторгнутым. Оставив на столе документы, а Кая в кроватке, Феликс покинул дом навсегда. В аэропорту он позвонил мужу, чтобы срочно приехал домой. Через полчаса Феликс улетел, а Хëнджин приехал домой. — Феликс, солнце, что случилось? Не услышав ответа, Хëнджин пошёл по комнатам. Зайдя на кухню, он нашёл документы о разводе, а в детской — Кая. Альфа не мог поверить, что всё кончено, он начал звонить Феликсу, но ему в ответ пришло «вас заблокировали». Открыв чат, где он ещё не был заблокирован, он написал: «Феликс, что случилось? Почему ты решил развестись?» В ответ ему: «Хëнджин, я устал выбирать комфорт других. Я хочу выбрать свой комфорт. Я не жалею о наших отношениях, я жалею о браке. Парнем ты был прекрасным, а как муж — ужасен. Я знаю, что ты скажешь: «Давай поговорим, ведь можно всё исправить». Нет, нельзя ничего исправить. Единственное, что можно — начать всё заново. Прощай и стань для Кая хорошим отцом». Феликс отправил и заблокировал Хëнджина. Прошло 15 лет. Кай и Ëнджун выросли абсолютно разными. Первый с детства не был ни в садике, ни в школе. Все учителя приходили к нему на дом. Друзей у него почти не было. Хëнджин тщательно контролировал круг общения, с кем попало Кай дружить не мог, только с людьми такого же социального статуса. Поэтому у него было четверо друзей, а родители этих друзей, какое совпадение, — друзья Хëнджина и по совместительству партнёры. Да, Хëнджин очень опекающий родитель, в отличие от Феликса. А Ëнджун всю жизнь прожил во Франции. Ходил в садик, школу, в общем, типичный социализированный ребёнок. Так как Феликс уделял больше времени работе, а детьми в основном занимались няни. В детстве Ëнджун пытался добиться внимания, всегда был везде первым, везде участвовал, но это не сильно помогло. Так что когда он стал подростком, тактика поменялась, он стал хулиганом, на время к нему пришло родительское внимание, но тоже ненадолго. Поэтому с четырнадцати лет он забил на получение внимания от папы. Москва. Июнь месяц, до отъезда Кая в лагерь. Хëнджин думал, как сообщить сыну о неприятной новости. Кай сидел и рисовал эскизы одежды, а Хëнджин недовольным взглядом осмотрел комнату сына, которая выглядела как мини-мастерская дизайнера. В одном углу — машинка с тканями, в другом — доска с эскизами, тканями и цветовой палитрой. На кровати лежит игрушка — заяц, которую купил Феликс ещё пятнадцать лет назад для малышей. Хëнджин никогда не любил заходить в эту комнату, ведь всё, что здесь есть, всегда ему напоминало о том, что Кай весь в Феликса пошёл. — Не смотри так долго на моего Капи. Я его всё равно с ним не расстанусь. — Я не про игрушку хотел поговорить. — А, понятно, если ты опять начнёшь мне говорить: «Опять твой дизайн одежды, можешь другим хобби займёшься, то, может, ты собачку заведёшь, она-то точно всё будет выполнять, что ты скажешь…» — Кай, я хотел поговорить с тобой. Знаешь, пару лет назад я… — Отец, чего ты издалека начинаешь? Мне неинтересно слушать твою биографию и о первом муже, который по совместительству мой папа. Ну, бросил он тебя и меня, и что? Я, как видишь, всю жизнь спокойной живу, не зная именно своего папу. Так что воспринимай это по-философски. Вот, например, как в России две проблемы: дураки и дороги. Или вот ещё есть две проблемы: отец ушёл из семьи и отец не ушёл из семьи. — В общем, я хотел сказать, что наша семья скоро расширится. — Отец, я тебе сочувствую. Мой совет: пока не запретили аборты, своди Чонина в клинику. А то если эта змея, ой, пардон, твой партнёр будет размножаться, я уверен, он у тебя бизнес отберёт через детей. — Нет. Мы решили с Чонином сыграть свадьбу. — Как не удивительно. — В смысле? — Чонин с нами живёт уже два месяца, в сентябре вы планируете познакомить меня с его родителями, ты в последнее время ищешь ресторан на огромное количество человек, Чонин и со мной пытается подружиться и просит нарисовать эскиз наряда для свадьбы его друга. Даже не знаю, как я догадался. — В общем, да, и я хотел тебя спросить, не хочешь ли ты поучаствовать в свадьбе. — Поесть за счёт Чонина я обязательно приду, так что если под словом «помочь» подразумевается «любимый сынок, напиши, что ты хочешь видеть на столе», то с этим я с удовольствием помогу. — Хорошо. Я тебе потом скину варианты ресторанов и деньги на еду в них. Пока не уедешь, походишь туда, продегустируешь. А ещё хотел спросить: ты, надеюсь, подаришь на свадьбу Чонину змею? — Нет, я максимум две гвоздики подарю ему. — Кай, сейчас договоришься. — Ладно, ладно. Промолчу, если ты меня в Париж отпустишь. — Нет. Закрыли на этом тему, хочешь быть дизайнером — только под моим присмотром. — Это прозвучало так, как будто ты меня с бутылкой поймал, и теперь я пить должен под твоим просмотром. Так, кстати, в твоей нелюбимой Франции делают: подросткам разрешено сто грамм только при просмотре родителей, это так с алкоголизмом борются. — Я надеюсь, это ты как пример привёл? — Конечно, отец. Я планирую выпить, когда вы с Чонином разведётесь. Надеюсь, к тому времени мне станет 18 лет. — Ты сейчас дошутишься, и карманных денег тебе будет не видать. — Ладно. Я так понимаю, в брачное путешествие вы в город влюблённых не поедете? Ну и правильно. — Город влюблённых? Больше похож на город разбитых браков. — А, так папа бросил тебя в Париже, поэтому ты так терпеть этот город не можешь? — Нет. И вообще, неважно. Давай в лагерь собирайся. — Как всегда, речь заходит о папе, и ты сразу отправляешь меня делать всё что угодно. Тем временем у Ëнджуна. Он учился в Курсы Флоран — эта частная школа драматического искусства в Париже. И сегодня последний день их спектакля, и Феликс обещал, что придёт, но, как всегда: — Ëнджун, так сложились обстоятельства. — Ну, как всегда. — Я посмотрю в записи. — Ты это уже не первый раз говоришь и так ни разу не посмотрел ни один спектакль. — Забыл. — Когда я буду получать «Оскар», я тоже забуду поблагодарить тебя за то, что оплатил школу. — Ну, не обижайся. — Я тебя видеть не хочу, отстань. Поскорее бы в лагерь уехать. Первое июля — настало время жизни в лагере. Ëнджун поехал с персоналом, который нанял папа, а Кай — с отцом. Если Ëнджун подбежал сразу к друзьям, не обращая внимание на персонал, то это предпоследний год для омеги в лагере, когда ему исполнится 17, то он сможет стать куратором в лагере. Поэтому на эти предпоследние месяцы у него много планов. — Парни, привет. Простите, что задержался. Папа долго прощался. — Да ничего. Бен ещё не приехал, так что не переживай, ты предпоследний. — Хорошо. Ну, что нового произошло? Я видел, к вам куратор подходил. — Да, приходил, и нам, как более старшим и опытным, поручили новичкам всё показать. — Представляете, к нам Ëнджун приедет сын бизнесмена из России. — Вау, из Москвы в Калифорнию, да ещё в первый раз в лагере, наверное, у него такой стресс. — Он вроде не из Москвы. — Надеюсь, из Санкт-Петербурга. Вы знаете, говорят, что это очень красивый город, как будто попадаешь во времена императоров. Я бы хотел там побывать. — Думаю, там мало кто на английском говорит там. Тебе будет, наверное, тяжело. — Мой дедушка сбежал из УССР. Это сейчас Украина, так что я знаю украинский и русский. Тем временем Хëнджин и Кай обнимались. — Я тебя люблю, сыночка. Позвони мне, когда будет свободное время. — И я тебя люблю. Пока. Позвоню вечером. — Пока. Помнишь, ищи флаг красного цвета. Там твой куратор. Когда Кай остался один в лагере, ему казалось как-то много к нему внимания удивляются. В спину ему прилетело: — О, Ëнджун, привет. Реакция нулевая. Бену это не понравилось, и он побежал за омегой. Когда плеча Кая коснулась чужая рука, он вздрогнул и мысленно сказал: «Господи, спаси и сохрани». — Ëнджун, ты чего не узнал меня? Кай глазами искал, где туалет. Дрожащим голосом сказал: — Да, да, богатым будешь. Я это в туалет спешу, — медленно пытался выбраться омега из объятий. — А, ну ладно. Тебя подождать или ты сам до главной сцены дойдёшь? Кай кивнул, но думал, а что, есть ещё не главные сцены? Бен дошёл до своих друзей и, увидев Ëнджуна, он сказал: — О, Ëнджун передумал в туалет идти. — Чего, Бен? — Ты сегодня какой-то странный. Не узнал меня, потом сказал, что в туалет пойдёшь, мне тебя ждать не надо. — Бен, ты на солнце перегрелся? Я здесь с пацанами стоял, тебя ждал. — Но я точно помню, ты был рядом со столовой. — А пицца в этой столовой случайно не просроченная? — Ладно, я в меньшинстве, видимо, обознался. Так, давайте кого-нибудь обсудим и осудим. Найл сказал: — Куратор нам дал задание новичкам всё показать. Новички наши ровесники, их всего пять: в этом году один из России, два из Италии и два из Великобритании. Кай пошёл к карте искать, как дойти до главной сцены, где он познакомится с куратором. К нему подошёл какой-то омега. — Ёнджун, пожалуйста, если не сложно, передай куратору на роспись. Кай мысленно начал убегать. — А я не Ёнджун. Вы меня с кем-то перепутали. Парень удивлённо посмотрел: — Ты какой-то странный и бледный. Может, в медпункт проводить? — Нет, нет. Я просто хочу до сцены дойти без всего этого внимания. — А, так ты просто устал от внимания. Вот чего такой странный. Ну, придётся привыкнуть, ты же хотел стать куратором. Я понимаю, ты отвык во Франции от жизни в лагере, но давай привыкай скорее. Омега начал доставать паспорт из кармана: — Вы меня с кем-то путаете. Меня зовут Кай. — Показав паспорт, парень удивлённо спросил: — А ты, ой, то есть вы, единственный ребёнок в семье? — Да. — Ну, теперь, кажется, нет. Твой брат, кстати, с тобой в одном отряде как раз. — У меня есть брат? А какая у него фамилия? Кто папа? — Ли. А его папа — креативный директор Louis Vuitton, Ли Феликс. — Серьёзно? Он дизайнер одежды? А это правда, что у него серьёзные отношения есть? Скоро свадьба будет? — Ёнджун говорит, что это сплетни. Его папа второй раз в рабство не собирается. — Рабство? А что было такого в его прошлом браке? Мне отец только в общих чертах рассказал. — Лучше спроси у своего брата. Я тебя сначала к куратору отведу, а потом к брату. — Спасибо. Мы столько общаемся, и я не знаю твоего имени. Как тебя зовут? — Джон. Так Кая довели до главной сцены. Познакомили с куратором. Он был удивлён не меньше самого Кая, что у него есть брат. Джон отдал документы и начал кому-то звонить: — Привет, Найл, ты где? — В подвале. — Ты сейчас со всеми своими друзьями? — Да. — Я сейчас приду, никуда не уходите. Положив трубку, он повёл Кая в подвал. — А что, здесь подвал есть? — Мы подвал называем гримёркой. — Почему? — Там вечно лампочки перегорают, не успеют поменять, и становится темно, как в подвале. — Так заходи. Открыв дверь, он зашёл в светлое помещение и встал в ступор. Омега услышал… — Парни, мой папа привести меня в лагерь не смог, что уж говорить об обратном пути. Я уверен, если я не вернусь, он это заметит только когда мой день рождения будет, и то не факт. Он вечно меня на день раньше поздравляет. Точно такой же голос, как и свой. Кай испытал сильное волнение: меньше чем за час его жизнь перевернулась. Он всю жизнь мечтает стать дизайнером одежды, отец не запрещал этого, но и не сильно поддерживал его порыв. А тут узнать, что он мог бы быть с папой, который точно бы принял его мечту. Ощущение, что жизнь разделилась на до и после. Джон пошёл к омегам, а Кай стоял и слушал. — Привет, любимый и друзья моего любимого. Я тут Ёнджуну сюрприз, если можно так сказать, привёл. — А мне? — сказал другой омега. Потом Кай услышал голос брата. — Как интересно. Подарки я люблю. А ты, Найл, не волнуйся, я не по омегам. Хотя, смотря на вас… возможно, я поменяю ориентацию, — в шутку сказал он. — Спасибо, нам полиамория не интересна. — Ты всегда такой ревнивый был, или я просто раньше не замечал? — Только по субботам. — Сегодня вторник, — сказал Бен. — Жаль, ведь только по понедельникам я лучшая версия себя. — Ну что там за подарок? — У тебя есть брат-близнец. — Так моих тараканов в голове ещё никто не называл. — Кай, заходи. Когда омега показался, вся компания Ёнджуна была в шоке, и только Бен радостно сказал: — А. Я вам говорил, я Ёнджуна видел. Это он был. Ёнджун спросил: — Ты в приёмной семье вырос? — Нет, с отцом. — Он жив? — удивлённо сказал омега и продолжил: — Мне папа даже в таких мелочах 15 лет врал. Так, мой новоиспечённый брат, ты мне обязан всё про свою жизнь рассказать после выступления. Прошло выступление. Ёнджун выпросил, чтобы Кая поселили с ними. Уже прошло две недели, и близнецы не расстаются и рассказывают друг другу о своей жизни. — Знаешь, несмотря на то, что я из Москвы, у меня ощущение, что я там как будто и не жил. В основном, я часто с отцом летал в разные страны по работе. Мы скоро окончательно переедем в Калифорнию, а я чувствую себя так, как будто я не уезжаю из родной страны, а наоборот, наконец-то вернусь домой, в тёплую и солнечную Калифорнию. — А из-за чего? Бизнес легче там вести? — Отец скоро женится, а его муж как раз из США, у него семья богатая. А тут сам понимаешь, из Штатов бизнес легче вести. — У отца омега прям всё серьёзно? Или, может, ради выгоды этот брак нужен? — Не знаю. Чонин уже с нами два месяца живёт. Меня с его родителями будут знакомить. Так что вроде всё серьёзно, но я думаю, всё-таки для выгоды, а не по любви. — А мой папа говорит, брак — это рабство, и он никогда не вступит в них. Видно, в браке с отцом было всё очень плохо, раз он его даже похоронил. — Тебе он тоже ничего не рассказывал? — Да. Но, в принципе, ты и так знаешь: папа вообще меня почти не видит, он вечно на работе. Возможно, если бы я пошёл по его стопам, то внимание бы пришло. — А ты знаешь, отец, несмотря на работу, наоборот, много внимания мне уделяет. Иногда аж бесит. — Сотый раз повторяю: завидую. У тебя любящий отец, так ещё и в Калифорнию уедешь. А там Голливуд, столько кастингов мне, как актёру. — Тебя папа тоже не хочет отпускать? — Да. Это удивительно, учитывая его плотный график работы. Он, конечно, обещает мне время уделить в августе, но я сомневаюсь. — Но ты говорил, что папа тебе предлагал пойти на работу с ним и там время провести, поговорить. Я бы на твоём месте пошёл бы с ним на работу. — Я не ты, мне не интересна мода, светские тусовки, показы. — Знаешь, что я всё-таки не считаю папу прям супер плохим из-за того, что он не мог сразу всё бросить и внимание тебе уделить. Ведь он тебе предлагал альтернативы, если бы ему было реально плевать, он бы не стал пытаться найти время и общий язык с тобой. Ёнджун хитро сказал: — Знаешь, у меня есть одна идея. Чтобы ты и я убедились в том, какие наши родители, надо… — Нет, только не говори. — Давай на счёт три вместе скажем, о чём подумали: раз, два, три. Поменяться местами! — Ловушка для родителей! — Мы даже думаем одинаково! Только не говори, что это ужасная идея. — Смотря сколько времени мы будем притворяться друг другом. — Серьёзно, так быстро согласишься? — Да. Потому что я тебе завидую, у тебя не папа, а моя мечта. Я же с ним могу по показам ходить, общаться со знаменитыми людьми в мире моды. — То есть, ты согласен? — Да. — Так просто, даже не верится. — Ты актёр, думаю, сможешь сыграть меня. Я тебя ещё потренирую за эти две недели, как правильно быть мной. — А я тебя потренирую. — Учитывая, как ты рассказываешь о моём папе, вряд ли мне понадобится учиться быть тобой, ведь он, по твоим словам, вообще ничего не знает о тебе. — Поработать немножко надо. Минхо всё-таки меня хорошо знает, он быстро тебя раскусит. — Хорошо, что у нас у обоих уши проколоты. Не надо будет повторять сцену из фильма. — Это да, но наша цель свести родителей. — Нет. Я считаю, родители — взрослые люди, без нас должны разобраться. Я лично хочу увидеть папу, сходить с ним на показ, пообщаться насчёт моды. — Я хочу увидеть отца. И походить по кастингам в Калифорнии. Но я не согласен с тобой, я хочу, чтобы родители встретились и друг с другом поговорили. Понимаешь, я хочу не выбирать одного родителя, а чтобы у меня была возможность жить с обоими родителями. Ты вряд ли меня поймёшь, каково мне жить с осознанием, что отец умер, а потом оказывается, нет. — Сразу говорю, я их сводить не буду. Тебе надо, ты и занимайся этим. Давай лучше решим, когда домой отправляться, если нас, конечно, не рассекретят из-за того, что ты их свести хочешь. — 1 января тебе будет 16 лет, а мне 2 января исполняется 16, и мы можем одни, без провожающих, летать. Так что у нас полгода будет побыть с родителями. Теперь за две недели до конца лагеря настала активная подготовка. — Так, начинаем курс молодого бойца, — сказал Ёнджун и начал показывать фото. — Это наш дворецкий и друг семьи, Мартин. Он встретит тебя в аэропорту, к сожалению, он не смог меня довести до лагеря, потому что у его сына был день рождения в этот день. Так, его сыну семь лет, сейчас фото найду. Потом Кай показывал фото: — Вот это тот самый Чонин. Он типичная соддержанка вечно денег клянчит у отца, истеричный и просто токсик. А ещё знаешь живя за счёт моего отца, он с таким важным и наглым лицом ходит как будто это мой отец соддержанка. Вот эта лисья морда будет пытается с тобой подружиться. Может, просить помочь нарисовать ему эскиз и сшить ему одежду. Сразу отказывай в грубой форме, он привык, я всегда так делаю. — Это хорошо, что послать можно, а то я не хочу за две недели шить учиться. — Ну, с Чонином вообще всё просто: всегда посылай. Конечно, он будет своему любимому Хёнджинчику жаловаться, но не волнуйся, тебе просто скажут: так нельзя, и всё. — Хёнджинчик — это кто? — Хорошо, что сейчас спросил, а не когда приедешь в Москву. Нашего отца зовут Хёнджин — запомни. — Я так понимаю, про нашего папу ты знаешь точно больше меня. — Думаю, да. По крайней мере, я таких тупых вопросов тебе не задавал. Вот и пролетели две недели. Ёнджун попрощался с друзьями. — Парни, пока. Буду скучать. Надеюсь, когда я снова вернусь на своё место, то ваших родителей отправят в командировку в Париж, и мы снова увидимся на месяц, может, два, если повезёт — на полгода. — Удачи тебе. Надеюсь, у тебя хороший русский язык, и тебя никто обратно раньше времени не отправит, — сказал Джордж. — У меня хороший язык, не зря со мной дедушки разговаривали на нём. — Всё, пока-пока. Мы с Каем телефонами поменялись. Если вам пишет и звонит неизвестный — это я. — Пока. Они оторвались от друга, и Ёнджун переключился обнимать брата. — Удачи. Созвонимся вечером. Люблю тебя, братик. — И я тебя. Подними за меня отца. И поторопись, у тебя пять минут до отъезда автобуса до твоего аэропорта. — Всё, побежал. Первым домой добрался Кай, так как из Лондона в Париж лететь всего час. Омега нервно сжимал Капи в руках, мысленно повторяя: «Не нервничай, ты Ёнджун. Ты экстраверт, не первый раз увидишь своего папу, который является твоим кумиром. Спокойно, тебе надо просто делать вид, что ты балабол и шут, ну или как там ведут себя экстраверты». В аэропорту он не встретил Мартина, а увидел: — Это папа, — тихо сказал себе под нос Кай, — А если он поймёт, что я не Ёнджун? Всё, пиздец, можно сразу брать билет на рейс Париж-Москва. Феликс заметил сына. — Ёнджун, привет. Иди сюда. Кай неуверенно пошёл к нему. — Привет… Папа. Феликс обратил внимание на знакомого зайца: — Как в лагере? Что за зайчик? — Всё хорошо. Я нашёл друга в лагере, и это его игрушка. Не знаю, как он попал ко мне в сумку, но я отправлю его по почте ему. Для него очень важна эта вещь, последнее, что осталось от папы. А почему ты за мной приехал? — Я скучал. Давай проведём весь день вместе. — Только день? — У меня через неделю будет отпуск до конца лета. Можем куда-нибудь съездить отдохнуть. Услышав слово «отдохнуть», в голове омеги сразу появился ответ куда. Он давно просил отца свозить его в эту страну. — В Испанию можно. — Мадрид? Барселона? Или другой город? — Мадрид. — Мой помощник найдёт лучшие отели к вечеру. Идём в машину. Феликс взял чемодан, а Кай пошёл за ним. — Ёнджун, есть пожелания, куда хочешь сейчас съездить? Может, в магазин, кафе хочешь или сразу домой? У парня сразу в голове дома знаменитых брендов, офис Vogue. — Домой. — Хорошо, — Феликс повернулся к водителю, — Бернард, едем домой. Когда они сели в салон, папа начал расспрашивать сына. — Что за друга ты нашёл? — Представляешь, он из Москвы. Мы с ним на русском общались, я сказал, ой, то есть он, что я очень хорошо говорю без акцента. — Не зря с тобой русский учили. — Да. Он скоро переедет в Калифорнию. Я ему завидую, у него есть возможность проходить кастинги и сниматься в Голливуде. — Если ты так хочешь, то я на своих показах встречал режиссёров Люка Бессона, Жан-Жака Анно, я могу попробовать договориться, чтобы они оценили твои актёрские навыки. — Не надо. Ради меня, начинающего актёра, отнимать время у таких занятых людей. Я же понимаю, что мои навыки слабы, ещё надо работать. У Феликса зазвонил телефон. — Минуточку. Судя по разговору, Кай понял, что папе нужно на работу, и у него есть шанс оказаться в месте мечты. — Папа, а можно поехать к тебе на работу? Феликс удивлённо посмотрел на сына, а абоненту сказал: «Минуточку». И снова обратил внимание на сына. — Ты правда хочешь ко мне на работу? — Да. — Бернард, едем на работу. Кай ходил с радостным лицом, всё фотографируя. — Вау, я в раю. Я хочу здесь жить. — Я ожидал разные реакции, но не восхищение и восторг. — А мы пойдём в мастерскую или в гардеробную? — Если ты хочешь, то позже мы можем сходить. Но сейчас мы идём к витринам. Мне нужно срочно подтвердить оформление витрин на осень. Я сейчас подпишу всё, и мы пойдём, можешь пока по первому этажу походить, посмотреть, это магазин, так что тут много чего есть. Когда Феликс ушёл, Кай восхищённо ходил по первому этажу, подмечая для себя, что можно у папы выпросить. Тем временем у Ёнджуна. Он ожидал в аэропорту встретить отца, а не Чонина. Омега шёл за папиным любовником и тихо возмущался. — Ну класс, приехал и ожидал любящего отца, а в принципе это ничем от папиного отношения ко мне не отличается. Но папа лучше был, хотя бы своих… — Чего ты там бубнишь? — Ничего, — недовольно сказал омега, а потом тихо договорил, — он хотя бы своих шлюханов за мной не посылал. — Кай, если чем-то недоволен, говори сразу. Я не люблю бубнёж под нос. — Где отец? — Работает. — Ну как всегда. — Прикинь, деньги из воздуха не берутся. — Отцовскому шлюхану слово не давали, прикинь. — Ты охренел? В лагере вседозволенность почувствовал? Я твоему отцу расскажу, никаких карманных денег не получишь. А когда я стану твоим отчимом, я уже буду тебе как родитель считаться, и поверь, лишение карманных денег — это будет ещё очень слабое наказание. Ты у меня телефон только по расписанию получать будешь, по пять минут в день. — Если ты хочешь, чтобы я извинился, не жди. Я просто хотел увидеться с отцом за столько лет, ой, то есть недель. И, по-моему, на моём лице была прекрасно написана реакция на тебя. Ты мог просто не начинать со мной разговаривать, ведь изначально видел, что я обижен. Но нет, тебе нужно было докопаться, а потом, когда затронул больную тему с работой, надо было взять и съязвить. Я просто ответил тебе той же монетой. И пока ты не начал возмущаться, напомню, взрослый здесь ты, а не я. Так что ты как взрослый мог бы и не язвить. — В лагере детей что ли перепутали? Или ты, Кай, месяц прожив без отца, резко осмелел? — Мы поедем или нет? Может, я сразу такси вызову, а то пока ты наговоришься? — Где твой заяц? — Тебя это ебать не должно. — Ах, не должно? Я сделаю всё, чтобы твой отец отменил поездку в Испанию, куда ты так давно хотел. — Не говори в одном предложении слова «ты сделаешь» и «мой отец». А то ты же любовник. — Ты сейчас на что намекаешь, хамло малолетнее? — Намекаю на то, что никакой свадьбы у вас за границей не будет, и ты никогда не станешь моим прости господи папой. И ты не сможешь меня ударить, ведь на моей стороне закон, — Ёнджун хитро посмотрел на полицию в аэропорту. — Значит так, маленькая тварь. Я вижу, твой отец тебя разбаловал, но я не твой отец. На меня твои истерики не подействуют, и я тебя хоть сейчас могу ударить. — Надо будет отца на сайте знакомств зарегистрировать. И тут Ёнджуну прилетела подсдача. Он рванул из машины с криками. — Спасите, избивают ребёнка! — Кай, стой! Чонин побежал за ним, а Ёнджун начал громче орать. — Спасите, бьют ребёнка! На его вопли быстро откликнулась полиция и прохожие. Чонина схватили. — Я его папа будущий, не трогайте меня. Кай, скажи им! — Этот мужчина сказал, что отец его нанял, чтобы он довёз меня до его работы. Он так часто делает, и я не мог подумать, что, когда я сяду в машину, он начнёт меня бить. Вот какой яркий след на щеке оставил. Он одержимый моим отцом, когда он меня бил, он говорил: «Вот, твой отец на мне женится, я буду тебя перевоспитывать, тварь, я научу тебя, как старших уважать. Спасите! Он похож на психа, который одержим моим отцом. — Пакуйте этого ненормального в участок, там разберёмся. — Кай, не ври! — Я не Кай, я Алёша. Полицейский обратился к омеге. — Молодой человек, скорая не нужна? — Нет, спасибо. Только психолог. Я, это, пойду отцу позвоню. Спасибо, что спасли. Ёнджун тут же написал брату: «Сейчас твоего отчима полиция забрала. Конечно, не без моей помощи. Ну вообще, я настроен Чонина выгнать нахрен из моей семьи. Да, я всё понимаю, это не моё дело лезть в отношения родителей. Но я бы хотел, чтобы за столько лет они хотя бы друг с другом поговорили и начали нормально общаться. Потому что я не хочу выбирать только одного родителя, с кем мне жить и общаться. Я хочу с обоими общаться и жить. Со стороны папы это было очень жестоко похоронить отца. Я имею право знать своего отца, я имею право выбрать обоих родителей, а не одного».