Семья Глубинного Гнезда

      Херра поит Сосуд золотой кровью так обильно, что его начинает ей тошнить.       — Мой Король, это может повредить Сосуду и спровоцировать его падение раньше срока… — Шепчутся придворные.       Черв наблюдает за Ткачихой. Смотрит, как она раз за разом проводит лапами по панцирю Сосуда. Смазывает все шёлковые руны густым отваром, и от него белый шёлк темнеет и сливается с хитином.       — Я хочу, чтобы ты выжил. — Повторяет Херра-Зверь, и её красная накидка покрывается мокрыми золотыми пятнами.       Потому что Сосуда рвёт.       …Слишком неизвестная субстанция, чтобы бесконтрольно её употреблять без периода привыкания.       Это Ткачиху не останавливает.       Херра не спит. Перешивает белоснежное одеяние, в котором будут запечатывать Сосуд. Вкладывает в подклад мягкий нежный пух и расшивает его красным шёлком, да так хитро, что алые нити прячутся в белом и сливаются с ним.       — Ты уже вышила защитные руны прямо на его панцире, он не будет испытывать холода… — Замечает Черв.       Ткачиха раздражённо хмыкает, даже не поднимая головы от своей работы.       Лишь кивает в сторону сундука со знаком ткачей.       — Так как ты у нас зришь будущее, спрячь сундук так, чтобы Сосуд его нашёл, когда чума будет побеждена и он станет свободен.       Внутри — аккуратные свёртки с алыми одеяниями.       — За столь долгое время краски выцветут.       — А то я не знаю! — Фыркает Херра. Игла ныряет в ткань и снова появляется. — Для Хорнет уже готовы вещи навырост, и да, чтобы угодить твоей обожаемой Королеве — я пошила ей и белые накидки. Но не заставляй мою дочь постоянно ходить в белом. Пусть ей от меня в память останется хоть цвет…       — Откуда появился жук, которого ты привела во Дворец?       — При всём моём и так истощённом уважении, Черв, пойди и спроси у него сам. — Бросает Ткачиха. — У меня нет времени на праздные разговоры — нужно закончить всё шитьё и побыть с детьми. Не хочу сожалеть о том, что бездарно потратила своё время на глупую болтовню.       Бледный Король уже покидает комнату, когда Херра добавляет:       — …А о чём будешь сожалеть ты в момент смерти, Черв?       …О чём?       — Там опасно даже для Вас! — Предупреждает Дрийя с ужасом.       — Я не умру. — Замечает Черв, и снимает с врат в Бездну печати. — Будь пока тут.       — Но… Король!       — Мне нужно увидеть. Это не займёт много времени.       Спуск по осыпающимся хрупким ступеням. Ниже, ниже.       По хрустящим крошечным разбитым панцирям.       К Маяку, который они построили, чтобы получше изучить свойства Пустоты.       Король идёт дальше, пока твёрдая почва не сменяется вязкой чернотой.       …О чём он будет сожалеть, умирая?       Черв зрит будущее, но лишь как мелькающие мгновения. Без слов, запахов, звуков…       Без мыслей.       …О чём?       Бледный Король вступает в Пустоту, позволяет ей сомкнуться над своей головой. Проникнуть в тело.       Сдавить, стиснуть в попытке уничтожить, выпотрошить, погасить его свет, пожрать, пожрать, по…       …Черв пьёт Пустоту, растворяясь в ней сам.       О чём он будет сожалеть в миг смерти? О том, что оказался недостаточно хорошим монархом? Об ошибках, которые позволил себе совершить? Об упущенных развилках будущего?       О…       — Это не лучшее место. — Ровно произносит рогатый жук.       Стеклянные пластинки в его слабых лапах накладываются одна на другую, и по древним камням скользят отблески света.       Черв медленно поднимается, и Пустота стекает с него, цепляясь чернильными нитями за одеяния. За вновь испорченные крылья. За трещины на маске.       — Я не очень хотел встречаться с тобой раньше времени. — Голос у жука спокойный. — Ты торопишь события, пытаясь умереть преждевременно.       Свет Бледного Короля рассеивает темноту Бездны, касается света самого рогатого жука, не пересекаясь с ним.       …Идеально подходящие друг другу кусочки паззла.       — Мы встречались прежде. — Замечает Черв ровно.       Жук в маске, так сильно похожей на маску его Сосуда, делает неопределённый жест лапами и смотрит на монарха через одно из своих стёклышек.       — Я лишь часть целого. Вот тут, — он прикасается слабым крошечным коготком к голове, — не хватает… Впрочем, как и у тебя. Форма накладывает ограничения… Но ты нашёл то, что искал, Сиятельный Король?       Черв смотрит внутрь себя.       — Да. Наконец я вижу, о чём буду сожалеть, но не понимаю причины этих грядущих чувств. А зачем ты спустился в Бездну?       — Затем же, что и ты. Мы все ищем что-то, чего нам не хватает… Но тут лишь души твоих детей. Я не могу дать им ничего, чтобы утешить.       Бледный Король идёт прочь от берега с призывно плещущейся Пустотой. Пробирается между раздробленных крошечных панцирей.       Чёрные бестелесные души рождённых и умерших в Бездне следят за ним.       Рогатый жук сидит на самом верху ступеней, и за его спиной — открытые врата, за которыми ждут Великие Рыцари.       — Ты хочешь плату за то, что отдавал Херре свою кровь и пух для одеяний? — Предполагает Король. До врат — совсем немного.       Лишь пара шагов, и он покинет это мёртвое место и снова запечатает вход.       — Мне ничего не нужно. — Качает головой в рогатой маске жук. — И… Я вернусь тем же путём, что и спустился.       Черв выходит из Бездны и запечатывает вход.       Врата закрываются, и их сплетённый свет разъединяется, словно детали головоломки.       …Во Дворце Херра поправляет одеяло и целует детей. Сначала Сосуд, потом прижавшуюся во сне к брату дочь.       Её жук тихо складывает стеклянные пластинки в свою шкатулку. На рогах у него — два красных шнурка с коралловыми бусинами.       Черв стоит у открытой двери, оставаясь снаружи комнаты.       Его свет — снаружи.       Свет жука — в детской.       Они не пересекаются.       Доспехи безупречны, и удержат Сосуд в цепях.       До запечатывания — считанные дни.       Лурьен заканчивает свои дела и передаёт подчинённым последние указания.       Мономона надевает вуаль, пряча собственное лицо, и обнимает Квиррела. На голове у него — её маска, будто большая шляпка.       — Наставница-Мономама! — Плачет ребёнок. — Ну пожалуйста! Можно с Вами остаться ещё хоть на день?       — Я смогу позвать тебя, когда наступит время. А пока ты будешь далеко — запиши для меня всё, что узнаешь нового, хорошо?       — Всё-всё запишу, Мономама! — Горячо обещает Квирелл, и хватается лапкой за большую маску на своей макушке, будто её кто-то может украсть. — Это будет самый большой отчёт в Королевстве!       Херра навещает Белую Леди в Садах и молча пьёт с ней чай.       — Веспа будет её учить сражаться. Моя дочка должна вырасти способной себя защитить. А ты дашь ей то, чего я уже не успеваю.       — Не думаю, что у меня получится подражать твоему характеру… — Мягко замечает Королева.       — Я очень надеюсь, что ты постараешься. — Сухо обрезает Ткачиха. — Принцесса — дочь твоего мужа. И если в тебе есть хоть что-то к Черву, то попробуй заметить это и в Хорнет и отнестись к ней с такой же любовью.       Черв возвращается из Садов во Дворец.       …Что-то от родителей…       …Сосуд возвышается над ним, и едва Черв запрокидывает голову — опускается на колено.       Как и когда Бледный Король считал его идеальным.       — Я ещё этого не понимаю, но знай — когда придёт моя смерть, я буду сожалеть о том, что не показал, как сильно тебя люблю. — Говорит Черв.       Сосуд смотрит на него. В нём нет ни воли, ни разума, ни мысли.       — Я этого не понимаю, но знай — тогда в Садах я кричал на тебя и называл ошибкой из-за своей собственной глупости и несдержанности, а не из-за твоей неидеальности. Неидеален я, а не ты. Прости меня. — Произносит Черв.       Внутри Сосуда — ни мыслей, ни эмоций, ни воли.       — Я этого ещё не понимаю, но знай — я умру от осознания того, насколько был с тобой жесток. С тобой, твоими братьями и сёстрами. П… — Черв касается безупречной маски Сосуда, соприкасается с ним, повторяя движение Ткачихи, когда она целовала свою дочь и не своего сына. — Не прощай меня, потому что я этого никогда не буду достоин.       Внутри Сосуда нет воли.       Нет разума.       Нет мыслей.       «Без разума для дум. Без воли, чтоб её сломить. Без голоса, чтоб горестно кричать.»       Бледный Король не может отстраниться.       Потому что чувствует, как на его мантии сжимается расшитая шёлковыми рунами рука.       Рука, способная сломать ему хребет, сминает лишь накидку.       Сосуд держится за него так, будто от крепости этой хватки зависит целостность Королевства.       Сосуд едва слышно стонет, не способный облечь звуки в слова.       Черв прижимается своей маской к его, закрывает глаза.       …Нет мыслей.       …Нет ли?       «Отец! Прощаю! Прощаю! Достоин-отец-отец-прощаю-нежесток-отец-нужносоответствовать-отец-свет-прощаю-живи-неумирай-отец-прощаю!»       Бледный Король не понимает чужих эмоций. Но запоминает отчаянный зов, чтобы понять, когда придёт время.       …Старая Ткачиха поёт, и защитный барьер встаёт над телом Херры-Зверя.       — Спи сладко, моя маленькая… Спи крепко, с сестричками и детишками, — шепчет Повитуха. — Без боли, без страха, спи, моя сладкая… Оберегай во сне принца, маленькая моя…       Пока не придёт время и не явится Чистый Сосуд — никто его не сможет повредить.       Гнездо отныне — священно.       Хорнет стоит в окружении придворных жуков, и её крошечный красный наряд кажется неуместным.       Бледный Король присаживается, и принцесса забирается к нему на руки.       — …А когда мама плоснётся? — Спрашивает она, и голос её больше не звенит весёлым колокольчиком.       Черв всё ещё не понимает.       Но его время приближается.       …Он перепробовал всё, но будущее неизменно.       Рогатый жук стоит на площади под вечным дождём Города Слёз.       Запрокинув голову, смотрит на статую Полого Рыцаря и его Грезящих.       — Я сделал всё, чтобы он меня ненавидел. — Произносит Черв спокойно. — Принёс его в жертву ради блага других.       — Всё. — Соглашается рогатый жук. — И у тебя не получилось.       — Никто не будет любить своего мучителя.       Бледный Король касается собственных хитиновых пластин на руке. Под повязкой гудят болью шёлковые руны, расшитые на его теле.       …У него нет ни практики, ни великого мастерства Ткачей, но ему было нужно понять, на какую боль он обрёк свой проект.       …Своё творение.       …Хоть немного.       — А отца? — Уточняет жук. Коралловые бусины покачиваются на шнурках на рогах его маски.       — Я не был ему отцом в том понимании, что ты считаешь.       — Разве есть смысл слушать, что я считаю? Твой сын любит тебя. Он искренне хотел быть таким, каким ты его хотел сделать. Каким ты желал его видеть.       …Когда Черв переродился в этом Королевстве, то искренне хотел быть…       — Мы встречались, когда я только получил свой теперешний облик.       Жук кивает. Бусины на его маске сталкиваются друг с другом.       …Звук, будто сталкиваются хитиновые пластинки.       …Высшее Существо. А Черв этого не заметил.       …Подобные им встречаются друг с другом лишь незадолго до своих смертей.       Будто чуют кончину…       …Сородичей?       Таких же Высших Существ.       — Завтра я умру. — Замечает Бледный Король.       — Форма накладывает ограничения. — Повторяет жук в маске. — Смерть — это способ эти ограничения снять.       «Отец! Прощаю! Прощаю! Достоин-отец-отец-прощаю-нежесток-отец-нужносоответствовать-отец-свет-прощаю-живи-неумирай-отец-прощаю!»       Черв разбивает руки о массивный трон. Трещины ползут по маске, заполняются Пустотой.       …Он слишком много её выпил, и она теперь с ним навсегда.       «Достоин-отец-отец-прощаю-нежесток-отец-нужносоответствовать-отец-свет-прощаю-живи-неумирай-отец-прощаю!»       …Бледный Король идёт по Дворцу и держит Сосуд за руку.       Он так гордится своим проектом.       Он так счастлив показать своё оружие против чумы.       …Он так любит своё дитя…       …Он так виноват перед Сосудом. Перед тысячами своих детей, которые погибли в Бездне. Которым он не дал ни любви, ни заботы. Которые приняли из его рук лишь смерть и муки.       Которые стали лишь безымянной ценой. Жертвой ради королевства, которую Черв равнодушно уплатил.       И от понимания, от осознания этого сердце монарха покрывается трещинами и рассыпается.       — Ты мой паучочек! — Воркует Херра, прижимая к себе принцессу. — И мой принц!       …И Черв смотрит, как Ткачиха обнимает и Сосуд.       — Ты выживешь, выживешь, понимаешь? — Шепчет Зверь перед запечатыванием, и поправляет накидку на Сосуде. — Живи, дитя моё, выживи и стань свободным. Твоя сестра будет тебя ждать.       «Живи-неумирай-отец-прощаю!»       «Прощаю-прощаю-прощаю-отец-живи!!!»       «Живи!!!»

***

      Высшие Существа, эти слова лишь для вас.       Вы ступаете на земли Короля и Создателя.       В наших землях не прячьте своё истинное обличье.       — Таков закон твоего Королевства. — Произносит жук, остановившись перед троном, и снимает рогатую маску. — А твой старший наследник несёт твою кровь и твою волю. И он желает, чтобы ты жил. Тогда… Переродился ты. Сейчас… Моя очередь.       Безупречная маска, сделанная мастером своего дела, медленно выскальзывает из слабых, беззащитных лап слабого жука без хитина и когтей, и падает…       Падает…       Падает…       …И от соприкосновения с мраморным полом тронного зала покрывается сетью трещин, чтобы осыпаться.       Как…       Как…       Высшие Существа, эти слова лишь для вас.       Перейдите границу и повинуйтесь нашим законам.       Станьте свидетелями последней и единственной цивилизации, вечного Королевства.       — Форма накладывает ограничения. Смерть их снимает. — Повторяет жук без маски, и голос его растекается по мёртвому тронному залу.       Растекается, разбегается волнами, набирает силу. Гудит колоколом.       Природа Высших Существ не изучена, и лишь известно, что они стараются не пересекаться друг с другом при жизни.       …Неизвестно, как Высшие Существа реагируют на умирающих сородичей.       «Живи!!!»       Вокруг жука без маски — золотые мазки крови. Больше, чем когда бы то ни было.       Её так много, что она растекается ручьями по всему тронному залу. Течёт вверх, затекая на сам трон и уже мёртвого правителя.       — Не злись, Бледный Король. Я лишь выполняю закон твоего Королевства, который принял, ступив на твои земли. Живи, Великий Черв, ибо такова воля того, в ком твоя кровь.       Покрытая трещинами рогатая маска рассыпается так же, как сердце Бледного Короля.       …Никогда не утихающий дождь в Городе Слёз замирает, а потом мокрые капли медленно, медленно начинают течь по стёклам…       …Снизу вверх.       И время неспешно начинает идти назад.       «Живи! Живи! Живи!!!»       …Бледный Король хватается за сердце.       Шатается, и если бы не поддержка слуг — он бы упал.       В ужасе осматривается, не узнавая ни Лурьена, ни испуганную Мономону, что пытается проверить его давление и пульс.       «Живи! Живи! Живи!» — бьётся в его голове чужой истошный крик.       — Мой Король, что с Вами?       — Ваше Сиятельство, воды?       — Лекаря!       — Монарху плохо! Расступитесь!       «Это не лучшее место», — звучит чужая тихая мысль, и среди придворных Бледный Король мельком видит жука в длинной рогатой маске и светлых, положенных по этикету одеяниях.       Черв её знает. Он слышал эти слова прежде, в Бездне.       …На Краю Королевства, куда когда-то приполз, чтобы умереть и переродиться.       Форма накладывает ограничения, но ах да, точно, Черв ещё несколько мгновений помнит, что, когда только получил свой теперешний облик, столкнулся с другим Высшим Существом.       …И, кажется, помешал ему переродиться. Или нет?       Или…       Сосуд опускается перед ним на колено. В безупречных светлых доспехах, в слепящем своей белизной наряде.       Без воли. Без разума. Без мыслей…       Без…       …Воля, столь сильная, чтобы заставить другое Высшее Существо явиться из-за дальних пределов, понудить исполнить собственное, пусть и не произнесённое желание.       …Мысли, столь громкие, что другое Высшее Существо услышало и явилось, дабы исполнить его волю, его желание, его…       «Всё-хорошо-живой-плохо-ктонавредил?!»       Черв тянется к своему ребёнку, прижимает его к себе, сталкиваясь масками.       Обнимает, пусть его старшее дитя гораздо его выше и шире.       — Ваша Светлость, Вы зрели будущее?!       — Мой Король, скажите, где болит??!       — …Кто посмел навредить монарху?! — Слышен голос Свирепой Дрийи. — Лекарей срочно! Оцепить сад! Никого не выпускать!       «Неумирайнеумирайнеумирайне!» — Его дитя в панике, пусть бы никто этого не может увидеть.       — Не умру. Не умру. — Шепчет Черв, обнимая своего сына.       И слышит мысль Херры, что тоже находится недалеко. Где-то рядом, но Бледный Король её не видит, потому что весь обзор занимают подданные и его сын.       «Если он хлопнется в обморок с моей дочерью на руках, когда она родится, я его убью. Голову откушу!»       Высшие Существа, эти слова лишь для вас.       Вы обречены жить вечно, перерождаясь.       И время над вами не властно.