Под прикрытием

Весь вечер и ночь Ландо провёл в дешёвом номере мотеля, глядя на экран ноутбука. Перед ним были папки, зашифрованная запись и фотография собранного рисунка. Его собственные дневниковые записи, полные личных наблюдений, которые были куда опаснее любых официальных документов. Он мог сделать это, написать блестящий, жёсткий, пронзительный текст. Тот, который заставил бы плакать и ненавидеть одновременно, стать королём. Итан был прав — это был шедевр. Но он лишь открыл черновик того самого не отправленного письма Оскару, перечитал его. Слова о сожалении, о боли, о настоящем чувстве теперь казались насмешкой, он был готов продать душу человека, в которого был влюблён, чтобы спасти свою шкуру. Какая же это любовь? Это было отвратительно. Но и страх был реален. Страх нищеты, забвения, клейма преследователя. Тяжко вздохнув, он взял телефон. Его пальцы сами набрали номер, который он, вопреки всем правилам, сохранил. Личный номер Оскара, тот, что использовался для экстренных случаев. Звонок прошёл на голосовую почту. Лаконичный, нейтральный голос Оскара произнес: «Вы дозвонились до Оскара Пиастри. Оставьте сообщение». Ландо долго молчал, слушая тишину на том конце провода. — Это... Ландо, — наконец выдавил он. — Слушай, тебе... тебе нужно быть осторожным. Появился... парень. Итан Кроу из «Paddock Uncut». Он копает, про тебя, прошлое. Я знаю, у него есть источники в «Макларене». Он хочет материал и он не остановится. Я... я не дам ему того, что у меня есть. Обещаю. Но он может найти другие пути. Просто... будь начеку. Прости за... за всё. Он положил трубку, чувствуя одновременно облегчение и новый виток тревоги, да он предупредил Оскара. Впервые сделал что-то правильное, но теперь Итан точно не оставит его в покое. На следующий день, в день гонки, атмосфера в паддоке была накалена до предела. Оскар получил сообщение Ландо среди ночи. Первой его реакцией была ярость: Он всё ещё вмешивается в мою жизнь! Но холодный аналитический ум, который помогал ему на трассе, быстро отделил эмоции от фактов. Итан Кроу. О, он слышал это имя, "акула" нового поколения, если он взялся за дело, значит, почуял кровь. И его источники в «Макларене»... это было тревожно. Значит, кто-то внутри сливал информацию. Возможно, тот, кто был недоволен его замкнутостью или просто хотел подзаработать. Оскар сказал об этом Марку, своему менеджеру. Тот поначалу отнёсся скептически («Он просто пытается выманить тебя на контакт»), но после пары звонков подтвердил: слухи уже ползут. Смутные, неконкретные, но они есть. «Что-то о стрессе и личных проблемах, влияющих на производительность». Это была классическая подготовка почвы перед взрывной публикацией. Перед самой гонкой, когда Оскар уже был в комбинезоне, к нему в гараж протиснулся Итан Кроу с улыбкой и диктофоном. — Оскар! Поздравляю с отличным местом на старте! Несколько вопросов о вашем ментальном настрое? Говорят, в этом сезоне вы работаете с психологом? Правда ли, что личные потери дают вам дополнительную мотивацию, или, наоборот, тяготят? Вопросы были обёрнуты в оболочку профессионального интереса, но каждый из них был отравленной иглой. Оскар почувствовал, как по спине пробежал холодок, посмотрел на Итана тем же ледяным взглядом, что когда-то обратил на Ландо. — Сегодня я сосредоточен на гонке. Всем вопросам — после финиша. Простите. Он отвернулся, но почувствовал на себе цепкий, изучающий взгляд. Он знал, что этот человек не отстанет. Гонка стала для Оскара не просто соревнованием, а полем битвы. Каждый обгон, каждая защита позиции были вызовом всем, кто хотел его сломать, но он финишировал на подиуме, третьим, на пресс-конференции же он был собран и краток. А после, вернувшись в свой трейлер, он обнаружил на своём столе конверт без подписи. Внутри была распечатка — первый черновик статьи Итана. Жёсткий, беспощадный, спекулирующий на смерти его бабушки и «выгорании». И внизу, жирным шрифтом: «Публикация — завтра утром. Есть время для комментариев». Оскар скомкал листок, черт, он был в ловушке. Любой комментарий дал бы статье новую жизнь, молчание же наоборот выглядело бы как признание. И тогда его взгляд упал на телефон, на непрочитанное сообщение от неизвестного номера. И на визитку, которую он сам, не зная зачем, подобрал после той встречи в коридоре. На обороте, мелким почерком, был адрес того самого старого блога: «NORRIS.VIP». Оскар сел за ноутбук. Он не спал всю ночь, читал и читал. От первых желтоватых постов до последних безликих отчётов. И между строк он наконец увидел талантливого, голодного, одинокого парня, который искал правду, но заблудился в собственных амбициях. Он увидел, как со временем тон менялся и полное молчание после его увольнения. А затем, уже под утро, он нашёл то, чего не искал. Скрытую, нигде не анонсированную страницу, почти пустую. На ней был один-единственный текст, датированный вчерашним вечером. Заголовок: «О цене лжи». Это был не материал об Оскаре, это была исповедь Ландо. Без имён, но предельно откровенная история о журналисте, который переступил все границы ради сенсации, влюбился в свою цель и разрушил всё, к чему прикоснулся, о стыде, о потере себя, о невозможности искупить вину — крик души, написанный мощно, талантливо, и так болезненно. Оскар прочитал это, потом прочитал ещё раз. Его гнев не исчез, но к нему примешалась какая-то иная, сложная эмоция. Этот человек не просто предупредил его об опасности. Он выставил на всеобщее обозрение свою собственную душу, свою подлость, свои мотивы. Как акт самоуничтожения? Или как последнюю попытку остаться честным хоть в чём-то? Рассвет застал Оскара сидящим у экрана. У него было чуть меньше 5 часов до публикации статьи Итана и у него созрел план. Безумный, рискованный план, который мог разрушить всё. Но там неожиданно нашлось место не только для защиты, но и для того самого «другого», кого он выгнал из своей жизни. Он взял телефон и набрал номер Марка. — Отмени все планы на утро. И найди мне адрес. Где остановился Ландо Норрис. Сейчас. Адрес, который Марк с неохотой и после долгих вопросов («Ты уверен, Оск? Это безумие!») передал Оскару, привел его в унылый мотель на самой окраине Монте-Карло, куда не долетали звуки праздника и рев моторов. Рассвет только начал красить небо в грязно-розовые тона. Оскар, в бейсболке и солнцезащитных очках, почувствовал себя шпионом в самом дешёвом шпионском фильме. Каждый шаг по скрипящему линолеуму коридора отзывался в нём внутренним протестом. Что я здесь, блять, делаю? Он остановился перед дверью с потёртым номером 12. Секунду колебался, затем, стиснув зубы, постучал. Внутри послышалась тихая возня, затем шаги. Дверь приоткрылась на цепочку. В щели Оскар увидел один глаз, запавший, с синяком под ним, и тут же мелькнуло знакомое ему выражение — шок, за которым, как только Ландо немного очухался и вытер заспанные, опухшие глаза, последовал настоящий животный страх. — Оскар? — голос Ландо был хриплым от недосыпа. — Что... как ты...? — Открой дверь, — сказал Оскар, и его собственный голос прозвучал чужеродно и жёстко. — Сейчас. Цепочка щёлкнула, дверь открылась. Ландо стоял в мятых джинсах и футболке, бледный и небритый. Комнатушка в которой он обитал была совсем крошечной, заставленной дешёвой мебелью, на столе стоял открытый ноутбук и пустая кофейная кружка. В воздухе висели запахи сырости, старого табака и отчаяния. Оскар переступил порог, и дверь громко хлопнув закрылась за ним. Они стояли друг напротив друга в тесном пространстве. — Я прочитал твой текст, — начал Оскар без предисловий. — «О цене лжи». Ландо сглотнул, глаза его метнулись к ноутбуку, будто он хотел его спрятать. — Это... не было обращено к тебе. — Я знаю. Оно было обращено ко всем или к самому себе. Неважно. — Оскар снял очки, чтобы лучше видеть его лицо. — Итан Кроу был в паддоке. Он показал мне черновик своей статьи. Публикация — через несколько часов. — Я знаю, — прошептал Ландо, отводя взгляд. — Я предупреждал тебя. — Предупреждение не остановило его. Твоя исповедь — тоже. — Оскар сделал шаг вперёд, заставляя Ландо отступить к стене. — Ты втянул меня в эту игру, Норрис. Ты влез в мою жизнь, украл моё доверие, а теперь твои демоны пришли за мной с диктофонами. Как ты собираешься это исправлять? — Я не знаю! — вырвалось у Ландо, и в его голосе прозвучала настоящая, неконтролируемая боль. — Что ты хочешь от меня, а Оскар? Чтобы я исчез? Я пытался! Чтобы я застрелился? Может быть! Я не могу отменить того, что сделал. И я не могу остановить Итана. У меня нет сил, нет влияния, у меня нет ничего! Оскар смотрел на него, на этого сломленного, отчаявшегося человека, который когда-то казался таким уверенным и острым. Гнев всё ещё клокотал где-то глубоко внутри, но теперь он был смешан с чем-то другим — с холодным, расчётливым пониманием. — У тебя есть кое-что, — тихо сказал Оскар. — Ты знаешь, как он думает. Ты знаешь методы Лео, а значит, и методы всех этих стервятников. И у тебя есть доступ ко мне. Не как пресс-атташе, а как к источнику. Как человеку, который уже причинил мне боль и которому нечего больше терять. Ландо уставился на него, не понимая. — Что ты имеешь в виду? — Я имею в виду, что у нас общий враг. Итан хочет уничтожить меня с помощью грязи, которую ты помог ему найти. И он хочет уничтожить тебя, чтобы заткнуть рот. У нас два варианта: разбежаться по углам и ждать, пока он разорвёт нас по отдельности. Или... — Оскар сделал паузу, осознавая безумие того, что он собирается предложить. — Или ударить первыми. Вместе. Ландо рассмеялся, коротко и горько. — Вместе? Ты ненавидишь меня и ты прав. Я заслужил это. Какое может быть «вместе»? — Не «вместе» как друзья, конечно, как сообщники, — поправил Оскар, его аналитический ум уже выстраивал схему. — Я даю тебе эксклюзив. Настоящий. Не про мои слёзы и бабушку и другие сопли, которые вы мастера размазывать, а про то, как команда борется с техническими проблемами новой машины, про мою реальную подготовку. Про то, что происходит за закрытыми дверями. Но ты напишешь это не для своего блога. Ты напишешь это для крупного, респектабельного издания. Мы находим того, кто заинтересован в хайпе, но хочет сохранить лицо, ты станешь легитимным журналистом с эксклюзивным доступом к Оскару Пиастри. Ландо слушал, открыв рот. — А Итан? Его статья... — Его статья выйдет, но она утонет в волне нового, официального, сенсационного контента. Вместо того чтобы опровергать его грязь, мы завалим медиа-поле другой правдой. Более интересной. Мы лишим его сенсации. А потом... — в глазах Оскара мелькнул тот самый стальной блеск, который видели его конкуренты на трассе, — потом мы найдём его слабое место. И обезвредим. Это был гениальный и безумный план. Рискованный до невозможности. Он требовал от Оскара снова довериться тому, кто его предал. Требовал от Ландо использовать свои тёмные навыки во благо — или, по крайней мере, для контр игры. — Почему? — спросил Ландо, его голос дрогнул. — Почему ты вообще предлагаешь мне это? Ты мог бы просто нанять целую армию пиарщиков, засудить его... — Потому что пиарщики не понимают, как мыслят такие, как Итан. А ты понимаешь. Потому что ты — единственный, кто знает всю глубину этого дерьма с самого начала. И потому что... — Оскар запнулся, и впервые за весь разговор его уверенность дала трещину, обнажив усталость. — Потому что я устал от этого. От этой войны на два фронта: с соперниками на трассе и со стервятниками за её пределами. Я хочу, чтобы этот кошмар закончился. И если для этого мне нужно заключить сделку с дьяволом, которого я знаю в лицо... так тому и быть. Он посмотрел прямо на Ландо. — Но есть жёсткие условия. Никакой лжи. Никаких скрытых записей. Всё, что ты пишешь, проходит через меня и моего менеджера. Ты делаешь то, что я скажу, когда я скажу. Это не твоя история. Это наша операция по спасению, согласен? Ландо понимал, что это не искупление, а просто сделка. Но даже это был шанс, сделать что-то правильно. Шанс быть рядом с Оскаром, даже если он будет просто тенью, инструментом. Шанс доказать... не ему, а самому себе, что он не полностью пропащий элемент и хоть чего то достоин. Он медленно кивнул. — Согласен. Но, Оскар... я... я не смогу быть никем, если я увижу, что ты делаешь что-то, что навредит тебе, я скажу,как я сделал в симуляторе. Пожалуйста... Оскар замер. Он вспомнил тот момент в полумраке и слова Ландо: «Это то, что делает тебя быстрее». Это была правда тогда, может быть, это было правдой и сейчас. — Хорошо, — наконец сказал он. — Тогда начинаем. У нас осталось четыре часа до публикации Итана. Марк уже ищет контакты в «The Race» или «Autosport». И ты... приведи себя в порядок. Тебе нужно выглядеть как профессионал, а не как алкаш с подворотни, которого только что вытащили из помойки рядом с Макдональдсом. Оскар повернулся к двери, но остановился и произнес не оборачиваясь. — И, Ландо... если ты предашь меня снова, на этот раз я не ограничусь увольнением. Я уничтожу тебя. Обещаю. Дверь закрылась. Ландо остался один в тишине дешёвого номера, но теперь эта тишина была другой. Она была наполнена гулким биением его сердца и отголоском безумной, невозможной надежды. Он посмотрел на своё отражение в потёртом зеркале — измождённое, позорное лицо предателя. «Хорошо, — подумал он, направляясь в душ. — Значит, я буду тем предателем, который спасёт того, кого предал». Через час Марк, с лицом, выражавшим глубочайшее неодобрение, провёл Ландо на территорию «Макларена» через чёрный ход. Ландо чувствовал на себе взгляды механиков, инженеров — тех, кто знал его как сбежавшего пресс-атташе. Шёпот и осуждающие взгляды ползли за ним по пятам. Оскар ждал их в маленькой переговорной, он уже успел переодеться, деловой и собранный. На столе лежали два ноутбука и распечатанная статья Итана. Заголовок кричал как реклама казино на небоскребе Лас-Вегса: «ТРЕЩИНА В БРОНЕ: Тёмная тайна, гложущая Оскара Пиастри». — Время пришло, — сказал Оскар, глядя на Ландо. — «The Race» согласились на эксклюзивное интервью и серию материалов. При условии, что первый текст будет у них через три часа. Ты готов? Ландо взял в руки статью Итана, пробежался глазами по тексту, неплохо, умелые манипуляции: полуправды, намёки, цитаты «источников, пожелавших остаться неизвестными». Было больно это читать, но теперь эта боль давала ему ясность,он понял, куда бить. — Дай мне доступ к внутренним данным по первой тренировке в Барселоне, — сказал Ландо и его голос впервые за недели приобрёл твёрдые, профессиональные нотки. — К тем, где ты жаловался на недостаточный прогрев шин в третьем секторе. И к графику настроек, которые инженеры вносили после этого. Оскар удивлённо поднял бровь, но кивнул Марку. Через десять минут данные были на экране. Ландо начал писать, не опровержение — нет и даже не эмоциональный ответ. Он писал технический, детальный, но невероятно интересный разбор того, как пилот и инженеры «Макларена» в реальном времени решают сложнейшую проблему с балансом машины. Он вплетал в это личные ощущения Оскара («Пиастри описывал это как „ощущение, будто задняя ось живёт своей жизнью“»), цитировал его диалоги с главным инженером, показывал графики. По правде захватывающий взгляд изнутри на работу гения, а между строк читалось совсем другое: вот настоящий Оскар Пиастри. Не «поехавший» психологический портрет, а профессионал высочайшего класса, с головой погружённый в свою работу.Он закончил за два часа. Марк прочитав, выдохнул: «Чёрт, это... это блестяще. Скучно для таблоидов, но для настоящих фанатов формулы — золото». Оскар смотрел на Ландо и в его глазах переплелись сложные чувства — недоверие, оценка, и что-то ещё, едва уловимое. — Хорошо, — сказал он. — Отправляй. Статья ушла в «The Race». И пока Итан Кроу готовил к утру свою «бомбу», в мире автоспорта уже начала распространяться другая, куда более весомая сенсация. Когда статья Итана наконец вышла, её уже ждали. И многие, особенно профессионалы, лишь пожали плечами: «Старая грязная история. А вы читали разбор от «The Race» о проблемах «Макларена»? Вот это да! Пиастри — гений коммуникации с инженерами!». Первый ход был сделан. Итан не был побеждён, но его удар, расплющился о стену настоящего, качественного контента. Поздно вечером, когда суета улеглась, Оскар снова оказался в переговорной с Ландо. Тот, выпив свой пятый кофе, задумчиво смотрел в окно на огни паддока. — Мы выиграли раунд, — сказал Оскар. — Да,но это только начало, — ответил Ландо, не оборачиваясь. — Итан не отступит. Он будет искать новую слабину. — Тогда будем искать её первыми, — Оскар подошёл к нему ближе. — Завтра у нас тесты в Сильверстоуне, ты полетишь с нами, как мой... официальный биограф на время этой операции. Ландо обернулся и их взгляды встретились. Враждебность всё ещё висела в воздухе, но теперь она стала еще более непонятной. — Как скажешь, Босс. Оскар кивнул и направился к выходу. — И, Ландо? — он остановился в дверях. — Сегодня... ты был полезен, не вздумай начать привыкать. Он ушёл, а Ландо остался один в тишине переговорной, но теперь эта тишина была наполнена гулом новой, опасной, захватывающей реальности, а он снова был внутри, но на каких условиях... и к чему это в итоге приведёт, он боялся даже предполагать.