Под прикрытием

Сильверстоун встретил их пронизывающим ветром и низким серым небом, типичным для британского лета. Атмосфера в команде «Макларен» была странной. Все знали, что Ландо — тот самый уволенный пресс-атташе, но теперь он вернулся под крыло Оскара в качестве «приглашенного журналиста для эксклюзивного материала». Официальная версия была строгой и сухой, неофициально же ходили слухи, люди шептались и бросали многозначительные взгляды. Ландо же старался стать невидимкой, он держался на заднем плане, делал заметки, фотографировал с разрешения, беседовал только с теми, к кому его напрямую направлял Оскар. Он был тенью, но теперь — одобренной тенью и это было настолько же унизительно насколько и облегченно. Оскар теперь относился к нему с холодной, деловой вежливостью. Ничего лишнего, только необходимые указания: «Запиши этот диалог с инженером», «Сфотографируй новый обвес», «В 15:00 у меня получасовая сессия в симуляторе, будь там». Казалось, их личная стычка в Монако никогда не происходила. А может, Оскар просто заморозил все чувства ниже поверхности, превратившись в чистый Эверест. Как наконец бомба терпения взорволась. Оскар отрабатывал старты, снова и снова. Но на двадцатой попытке что-то вдруг пошло не так. Кажется он слишком резко бросил сцепление на виртуальной сетке, когда машина вильнула, и он проиграл несколько позиций еще до первого поворота. Вдруг он с силой швырнул шлем на пол симулятора, а звук удара пластика о металл прозвучал оглушительно в мертвой тишине комнаты. Инженер замер, не зная, как реагировать. Ландо, стоявший у стены, отложил планшет, без единой мысли, по чистой привычке того самого «Лендона», который угадывал настроения Оскара, он шагнул вперед, поднял шлем и поставил его на стол рядом. — Давление в шинах на сетке было на 0.2 PSI выше оптимального для этой температуры асфальта, — тихо сказал он, глядя не на Оскара, а на данные на экране. — Система симуляции это не учитывает, но твоё чувство машины — учитывает. Ты подсознательно пытался компенсировать, отсюда и резкость. Наступила тишина. Инженер удивлённо перевел взгляд с Ландо на Оскара. Оскар медленно повернул голову. Его взгляд был тяжёлым, непроницаемым. — Ты где это вычитал? — спросил он, и в голосе не было ни ярости, ни одобрения. — Не вычитал. Слышал, как ты обсуждал это с главным по шинам в Барселоне, про эффект «переката» на старте. Оскар долго смотрел на него. Потом кивнул инженеру. — Проверь настройки по давлению для стартовой симуляции. Добавь переменный параметр. — Но, Оскар, это... — Сделай. Инженер, пожав плечами, принялся стучать по клавиатуре. Оскар взял шлем, снова надел его и сел в кокпит. — Всем выйти, — бросил он сквозь зубы. — И ты тоже, Норрис. Ландо почувствовал укол, но кивнул. Он уже сделал шаг к двери, когда услышал: — Жди снаружи, мне понадобится... запись ощущений после корректировок. Вечером, после изнурительного дня, команда разбрелась по отелям. Оскар, однако, задержался для позднего брифинга. А бедолага Ландо, чьей задачей было «освещать процесс подготовки», вынужден был ждать его в почти пустом паддоке, он сидел на холодном металлическом барьере, кутаясь в тонкую куртку, когда к нему подошёл незнакомый человек в униформе службы безопасности «Макларена». — Мистер Норрис? Вас просили пройти в гоночный ангар. К пилоту. Ландо насторожился, но последовал за ним. Ангар был пуст, лишь несколько механиков возились с машиной, готовя её к завтрашнему дню. И в углу, за перегородкой из прозрачного пластика, где обычно хранились детали, стоял Оскар. Он был один. Перед ним на столе лежала разобранная коробка передач — учебный макет, блестящий и сложный. — Садись, — сказал Оскар, не глядя на него. Он водил пальцем по шестерёнкам, словно читая библию. — Ты сказал, что будешь говорить, если увидишь, что я делаю что-то глупое. — Я так и сказал, — осторожно ответил Ландо, садясь на ящик напротив. — Сегодня, в симуляторе... это было глупо? — Выброс эмоций? Нет. Это нормально. Глупо было бы сделать вид, что ничего не произошло, и продолжать с неправильными настройками. Оскар наконец поднял на него глаза. В свете неоновых ламп его лицо выглядело уставшим и очень молодым. — Почему ты это сделал? Помог? — Потому что... это моя работа сейчас. Помогать тебе выглядеть лучше, в том числе и в мелочах. — Не ври, — тихо, но твердо сказал Оскар. — Ты мог бы промолчать. Или записать «вспышку гнева золотого мальчика» для своего чёрного досье. Слова обожгли, но были справедливы. —О, отличная идея, в следующий раз так и сделаю. У меня больше нет чёрного досье, Оскар, я его уничтожил. Всё, что у меня есть — это та исповедь в блоге и... наша сделка. — Почему ты его уничтожил? — вопрос был прямым как удар. Ландо отвел взгляд, глядя на сложный механизм перед ними. — Потому что я не мог больше на это смотреть, каждый раз мне было стыдно. Оскар молчал, продолжая смотреть на него. Потом он протянул руку и взял одну из шестерёнок, крутя её в пальцах. — Эта штука, — сказал он, — работает только если все детали совпадают с идеальной точностью. Малейший люфт — и всё летит к чёрту. Доверие... оно похоже на эту коробку передач. Его легко разобрать на части и почти невозможно собрать обратно так, чтобы не было того самого люфта. — Я знаю, — прошептал Ландо опустив глаза. — Но иногда, — продолжил Оскар, всё так же глядя на шестерёнку, — если найти новую деталь, более прочную, или пересчитать весь механизм заново... иногда он сможет заработать даже лучше, чем раньше. Но это требует времени и точности. И болезненной честности на каждом шагу. Он положил деталь на место и поднял глаза. Взгляд его был открытым и невероятно уязвимым. — Я не прощаю тебя, Ландо. Но я... начинаю понимать мотивы. И я вижу, что ты пытаешься всё исправить. Это естественно не отменяет того, что было. Но это... даёт тебе право на этот шанс, на сборку заново. Понятно? Ландо почувствовал, как у него перехватило дыхание. Это было даже больше, чем он мог надеяться в самых смелых мечтах. — Понятно. — Хорошо. Тогда завтра — тяжёлый день. Иди отдыхай. И... спасибо. За ту подсказку с давлением. Ландо вышел из ангара, и холодный ветер уже не казался таким пронизывающим. Итан Кроу, однако, не дремал.       На следующее утро, пока Оскар проводил первые заезды на трассе, в сети появилась новая волна. На этот раз — не статья, а твиттер-тред от анонимного аккаунта, якобы принадлежащего бывшему сотруднику «Макларена». Тред был составлен весьма искусно: факты о работе Ландо в команде смешивались с откровенной ложью. «Норрис был уволен не просто так. Были жалобы на навязчивое поведение, попытки выведать пароли от личных устройств пилота... Команда опасается утечки стратегических данных». И главный удар: «Интересно, почему Пиастри, известный своей щепетильностью в вопросах приватности, САМ вернул этого человека в паддок? Что их связывает? Может, у Норриса есть какой-то компромат на самого пилота?» Это был грязный, но безусловно эффективный ход. Он сеял сомнения, намекал на шантаж и ставил под вопрос профессиональные решения Оскара. Комментарии начали закипать. Марк, увидев это, чуть не разбил свой планшет. — Нам нужен официальный ответ! Юристы! Это клевета! — Юристы будут работать месяцами, а грязь прилипнет уже сейчас, — холодно констатировал Оскар, просматривая тред в перерыве между заездами. Он посмотрел на Ландо, который стоял бледный,как полотно, сжимая кулаки. — Это твоя специализация. Что делаем? Ландо чувствовал, как его затошнило от ярости и страха. Но его ум, настроенный на подобные атаки, уже все проанализировал. — Он играет на страхе команды и на твоей репутации. Официальное опровержение только подольёт масла в огонь. Нам нужно... перенаправить внимание, создать новый инфповод. — Какой повод? — спросил Марк с недоверием. — Прямую трансляцию прямо отсюда, из боксов. Не о тредсе, а о... ну, о чём-нибудь техническом, но зрелищном. Например, как ты, Оскар, объясняешь тонкости настройки антикрыла для высокоскоростных поворотов Сильверстоуна. Живой, неотрепетированный, прямой эфир. Покажи, что тебе нечего скрывать, что ты полностью погружён в работу. А я... я буду задавать вопросы. Как журналист, чтобы было видно наши нормальные, рабочие отношения. Оскар задумался на секунду. — Рискованно. Любое неверное слово... — Но зато честно, — настаивал Ландо. — Итан играет в тени, а мы выйдем из тени. Оскар посмотрел на него, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. — Договорились, организуй через час. Час спустя, через официальный аккаунт «Макларена» и личный инстаграм Оскара, началась внеплановая прямая трансляция. Оскар, в комбинезоне, стоял рядом с машиной, держа в руках элемент переднего антикрыла. Рядом с ним, с микрофоном в руке и планшетом, стоял Ландо. Он задавал чёткие, технические вопросы: о балансе между прижимной силой и сопротивлением, о тонкостях настройки для Копса и Мэгготтса. Оскар отвечал увлечённо, подробно, временами с юмором. Это был настоящий мастер-класс, невероятно скучный для любителей сплетен, но бесценный для фанатов гонок. А потом, в конце трансляции, Ландо, глядя прямо в камеру, сказал: — И последний вопрос от зрителей, Оскар. Как ты относишься к тому, что в сети периодически всплывают непроверенные слухи о твоей личной жизни и команде? Оскар, не моргнув глазом, улыбнулся той своей, идеальной для прессы улыбкой. — В мире Формулы 1 всегда много шума. Наша работа — сосредоточиться на трассе и на машине. Всё остальное — просто фон. Если бы я реагировал на каждый слух, у меня не осталось бы времени на симуляторы. — Он затем посмотрел прямо в камеру, и его взгляд стал чуть твёрже. — И, как известно моей команде и настоящим болельщикам, я предпочитаю доверять фактам, а не анонимным твиттер-аккаунтам. Спасибо за вопросы. Увидимся на трассе. Трансляция завершилась. Эффект был мгновенным. Фанаты взорвали комментарии: «Вот это профессионализм!», «Оскар — царь!», «Кому нужны эти жёлтые сплетни, когда есть такие тех.дебри?». Тредс Итана начали закидывать скринами трансляции и мемами. Когда камеры выключились, Оскар выдохнул и облокотился о машину. — Неплохо, — сказал он, глядя на Ландо. — Для первого боя. — Спасибо, — ответил Ландо, и в его голосе прозвучала неподдельная гордость. Впервые за долгое время он чувствовал, что сделал что-то правильное, используя свои навыки. Марк подошёл, хмурый, но довольный. — Показатели вовлечённости зашкаливают. Пиар-отдел в восторге. Но, Оскар... это только разозлит Кроу. — Я знаю, — сказал Оскар, его взгляд стал отстранённым и расчётливым. — Значит, пора переходить в наступление. Ландо, ты говорил, что знаешь его методы. Где он может ошибиться? Где у него «люфт»? Ландо задумался. Он вспоминал всё, что знал о Лео, о подобных фигурах, о их алчности и тщеславии. — У таких, как он, всегда есть ахиллесова пята — они считают себя умнее всех. Им нужно публичное признание, они не могут долго оставаться в тени, им нужен триумф. Он попытается нанести решающий удар и скоро. Ему нужна настоящая, неопровержимая сенсация. Не анонимные твиты. Что-то посильнее. — Значит, — медленно сказал Оскар, — нам нужно подготовить для него... особенную ловушку. И сделать так, чтобы он сам в неё вошёл, уверенный в своей победе. Он посмотрел на Ландо, и в его глазах загорелся тот самый азарт, который обычно видели только на трассе. — Готов к настоящей охоте, Норрис? Ландо почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Страх, вина, влечение, азарт — всё смешалось в один коктейль. — Да, — ответил он. — Готов. Их штаб-квартирой стала съёмная квартира в окрестностях Сильверстоуна, которую Марк снял на короткий срок под предлогом «удалённой работы команды». Нейтральное, безопасное место, без глаз «Макларена». — Ему нужна сенсация, — повторял Ландо, расхаживая по комнате. Его мозг работал на высоких оборотах, как в лучшие времена расследований. — Не слухи, а факты. Фото, видео, документы. Что-то, во что можно ткнуть пальцем и сказать: «Смотрите!». — У меня нет компрометирующих документов, — сухо заметил Оскар, откинувшись на спинку стула. Он выглядел уставшим, но собранным. — Но он думает, что они есть или могут быть. Он считает, что я, бывший «шпион», наверняка что-то припас или могу что-то достать сейчас, имея доступ к тебе. — Ландо остановился, глядя на Оскара. — Значит, как насчет того, чтобы дать ему «нечто». Такую приманку, от которой он не сможет отказаться. — Поддельные документы? — нахмурился Марк. — Это опасно. И юридически... — Не документы в прямом смысле. Скорее... информация. Устная. От меня лично. — Ландо сел напротив Оскара. — Я свяжусь с ним. Скажу, что устал быть твоей марионеткой, что ты меня шантажируешь, чтобы я молчал о чём-то действительно плохом. Что я готов передать ему настоящую историю. Но только при личной встрече и только за большие деньги. — Он не поверит, — покачал головой Марк. — Поверит, — уверенно сказал Оскар, не отрывая взгляда от Ландо. — Потому что в этом есть доля правды. Я действительно держу Ландо на коротком поводке. И между нами есть напряжение, которое со стороны можно принять за вражду. Мы дадим ему то, во что он хочет верить: что я — манипулятор, а Ландо — жертва, готовая на месть. Ландо почувствовал, как ёкнуло внутри. Слова Оскара были жестокой правдой, вывернутой наизнанку для их плана. — Именно, — кивнул он. — Мы устроим встречу. Я передам ему флешку с «компроматом» — там будут зашифрованные файлы, которые взломают его специалисты за пару часов и найдут... ну, например, фейковую переписку о том, что ты намеренно саботировал тесты в прошлом сезоне из-за конфликта с командой. Что-то громкое, но технически сложно проверяемое в короткие сроки. — А где мы его поймаем? — спросил Оскар. — На самой встрече. Мы запишем всё на скрытую камеру и диктофон. Как он получает «украденные» данные, как обсуждает публикацию, как предлагает деньги за клевету. Это будет доказательство вымогательства, клеветы и нарушения профессиональной этики. Этого хватит, чтобы его издание от него открестилось, а может, и возбудило дело. План был рискованным. Он ставил Ландо в роль провокатора и делал его главной мишенью. Оскару нужно было полностью довериться ему в этот момент. Один провал, одна оговорка — и всё рухнет. Оскар долго смотрел на Ландо, словно пытаясь прочесть его истинные намерения по лицу. — Ты уверен, что сможешь это провести? Я имею ввиду сыграть предателя снова? — его голос был тихим, но каждое слово звучало четко. Ландо встретил его взгляд без колебаний. Впервые за всё время он был абсолютно честен. — Я уже был предателем. Один раз. Я знаю, как это выглядит изнутри. И на этот раз... на этот раз я буду играть предателя, чтобы защитить того, кого предал. Это... ирония, Но это правильно. Тишина повисла в комнате. Марк смотрел то на одного, то на другого, понимая, что между ними происходит что-то, чего он не до конца понимает. — Хорошо, — наконец сказал Оскар. — Готовим приманку. Следующие два дня были посвящены деталям. Ландо, используя свои старые связи и тёмные навыки, создал фейковую переписку между «анонимным инженером» и «информатором из команды». Она была наполнена техническим жаргоном, намёками на «нежелание Оскара сотрудничать с новыми настройками» и «умышленное занижение данных на тестах». Выглядело убедительно, но при ближайшем рассмотрении экспертом «Макларена» рассыпалось бы в пух и прах, но на взлом и первичный анализ у Итана ушло бы время. Оскар тем временем «создавал» нужную атмосферу. На глазах у нескольких специально выбранных «случайных свидетелей» (включая одного из пиар-менеджеров, посвящённого в план) он устроил Ландо показательный разнос за «ошибку в отчёте». Ссора выглядела горячей и реальной, слух о напряжении между пилотом и его журналистом пополз по паддоку. Наконец настал день Х. Ландо, с мини-наушником в ухе и мини-камерой в пуговице рубашки, отправился на встречу на нейтральной территории — забронированном приватном зале в ресторане недалеко от трассы. Оскар и Марк находились в фургоне с оборудованием для прослушки и записи в двух кварталах оттуда. — Слышишь нас? — в наушнике раздался голос Оскара, ровный и спокойный. — Слышу, — тихо ответил Ландо, поправляя галстук. Его руки были влажными, сердце колотилось. Он боялся, но не Итана, а того, что подведет Оскара снова. Итан Кроу пришёл с минуты в минуту. Он был элегантен и уверен в себе, как всегда. — Норрис. Рад, что ты одумался. Невыносимо, правда? Играть в лакея для того, кто тебя же и унизил. Ландо сделал вид, что проглотил свою гордость. — У меня нет выбора. Он держит меня за горло. Знает всё о моём прошлом, но я не могу больше это терпеть. Ты хотел историю? У меня она есть. Он положил на стол флешку. — Всё здесь. Переписка, данные тестов, даже аудиозапись одного разговора, где он прямо говорит о своём недовольстве командой и угрожает «сбавить обороты», если не будут выполнены его личные условия. Глаза Итана загорелись хищным блеском. Он потянулся за флешкой, но Ландо прикрыл её рукой. — Деньги сначала. И гарантии, что после публикации меня не потянут в суд как источник. — Деньги будут на твоём счету через час после проверки данных, — пообещал Итан. — А что до гарантий... твоё имя не всплывёт. Ты будешь «источником, близким к команде». — Он взял флешку, повертел в пальцах. — Почему сейчас? Почему не раньше? Ландо, следуя заранее подготовленному сценарию, сделал паузу, изобразив внутреннюю борьбу. — Потому что я увидел, что он делает с другими. С тобой. Он пытается сломать всех, кто ему перечит. Я не хочу быть следующей жертвой. И... — он опустил голос, — я хочу увидеть, как он упадет. Лично. Итан ухмыльнулся, удовлетворённо. — Понимаю. Месть — лучший мотиватор. Хорошо, Ландо. Ты сделал правильный выбор, это будет главной сенсацией сезона. Пиастри сядет в лужу, а ты... ты станешь героем для всех тех, кто ищет правду. После они обсудили детали публикации, Итан давал указания, как избежать слежки, как вести себя в ближайшие дни. Всё это аккуратно записывалось. Ландо же играл свою роль безупречно — обиженный, мстительный, нервный человек. И вот, когда встреча уже подходила к концу, Итан, проверяя флешку на своём ноутбуке, задал неожиданный вопрос: — А что насчёт личного? Ты же был к нему близок, может есть что-нибудь... пикантное? Роман, может быть? Это удвоило бы интерес. Ландо почувствовал, как кровь отхлынула от лица, это было не по сценарию. Он встретился взглядом с Итаном и увидел в его глазах не просто любопытство, а пронзительный, изучающий взгляд. Он подозревает или проверяет. В наушнике замерла тишина. Оскар и Марк затаили дыхание. — Личного... нет, — с трудом выдавил Ландо, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Он не такой, всё, что у него есть — это гонки и контроль, даже мысль о чём-то подобном... для него абсурдна. Итан продолжал смотреть на него, затем медленно кивнул, как бы удовлетворившись ответом. — Жаль, конечно но и того, что есть, хватит. До связи, Норрис, жди звонка. Он ушёл, унося флешку с собой. Ландо остался сидеть за столом, дрожа от нервного напряжения, он вынул из уха наушник и глухо сказал: — Всё. Он купился. В фургоне Оскар выключил аппаратуру. На его лице не было триумфа. — Он спросил про личное, — тихо произнёс Марк. — Это странно. — Он что-то знает, — сказал Оскар, его взгляд был отстранённым. — Или догадывается, неважно, у нас есть запись и этого достаточно, чтобы прижать его. Но план имел небольшой ньюанс, которого они не ожидали. Итан, вернувшись в свой офис, не стал сразу вскрывать файлы, он был осторожен. Вместо этого, используя свои связи, он заказал проверку на Ландо Норриса более глубокую, чем раньше и наткнулся на кое-что интересное: старые фотографии с картинговых соревнований много лет назад, где на одном снимке, в толпе зрителей, были запечатлены двое подростков: темноволосый парень с челкой и светловолосый, стройный мальчик. Подпись под фото в локальной газете: «Юные таланты: Ландо Норрис и Оскар Пиастри на чемпионате среди юниоров». Итан Кроу откинулся в кресле, и на его лице расплылась медленная, удовлетворённая улыбка. Всё вставало на свои места. Та «искра», которую он уловил между ними, не была плодом его воображения, старая история, очень старая. И это меняло всё, теперь у него была не просто сенсация о саботаже. У него была бомба замедленного действия о давней связи, скрываемой годами, и о том, как эта связь была использована для проникновения и, возможно, шантажа, история мести, предательства и тайных отношений. Настоящая золотая жила. Он отложил флешку в сторону, пусть его техники её взламывают, а сам он начнет собирать пазл под названием «Норрис и Пиастри: история, начавшаяся до Формулы 1». В тот же вечер, когда Ландо и Оскар, обрадованные успехом операции, наконец позволили себе выпить по бокалу вина в той самой квартирке, Итан Кроу писал гениальный план новой атаки, безусловно он понял, что флешка — отвлекающий манёвр. Настоящая история была гораздо, гораздо глубже. И он собирался докопаться до неё, чтобы нанести удар, от которого они уже не оправятся. А Ландо, сидя напротив Оскара и наблюдая, как тот улыбается редкой, непринуждённой улыбкой, думал, что худшее позади и не подозревал, что тень от их общего прошлого только-только начала надвигаться, готовая поглотить всё, что они с таким трудом начали отстраивать заново.