Коробка с подарками

— Это чё такое вешаешь? Шурик развёл слишком бурную деятельность, летая, как ошпаренный, туда-сюда по дому, ещё и Мишу втянул. Нет, Миша Новый год любил, иногда даже нападало настроение украсить квартиру, но к тому размаху, с которым это делал Шурик, оказался совсем не готов. Дом за пару дней превратился в филиал елочно-блестящего производства, почти на каждой двери висели ароматные ветки, а то и венки (Миша уже представил, как будет вынимать иголки отовсюду, даже из трусов), считая гирлянды, Миша сбился на третьей, оборжал подобие новогоднего оленя из мишуры («на Лося похож», «щас вот, буду я тут сессионщиков всяких лепить») и почти не замерз, украшая вместе с Шурой большую ёлку во дворе. А тому всё мало было, ещё каких-то веток натаскал. — Омела это. — Нахрена? Шурик очень выразительно посмотрел с опасно покачнувшейся стремянки, не отвлекаясь от своего занятия. Пропитался духом своей Америки, чтоб его. — Красиво чтобы было. — Тебе красоты что ли мало, ё-моё? Кошки вон твои уже не знают, на что глаз положить, — Миша наклонился, чтобы погладить одну из них, что притерлась к его ноге, по кличкам всё равно не запомнил, в любом случае все ласковые и дают их потискать, когда настроение ни к чёрту. Такие у него теперь развлечения, что ж поделать. — Эй, изменница, со мной же спала только что, уже другого мужика нашла! Миша вздрогнул, но гладить кошку не перестал. Андрей прилетел ещё вчера, но почему-то было сложно быстро привыкнуть к его присутствию не среди толпы на фестивалях, а вот так, в полупустом Шуркином доме, без спешки и толкучки, так близко слышать его голос и наблюдать, как он играется с кошками, обменивается шуточными колкостями с Шуриком, бросает странные взгляды и словно не знает, о чём заговорить. Почти забылось, как он выглядит, когда только проснулся, как чешет всегда только правый глаз, потягивается и идёт прямиком на кухню за минералкой, недовольно сморщившись. Ещё бы, надрались вчера с Балуновым за встречу, а Мише достался какой-то травяной чай, но зато так было проще наблюдать за Андреем, словно не видел его десять лет, а не полгода, и быстро реагировать и делать самый непринужденный вид, когда тот смотрел в ответ. Миша скучал, ужасно скучал, но с трудом верил, что у них получится что-то заново начать. Он считал победой уже то, что Андрей здесь и не послал его на хуй с порога. Да и самому не хотелось уже брехаться, даже в шутку. Поэтому он брякнул первое, что пришло в голову: — Чё, на новом месте приснился жених невесте? — Конечно. Ты снился, с драконами какими-то пиздился, объяснял, что ты король, — ответил Андрей, глазом не моргнув. Он снова потянулся и скрылся в кухне, оставляя Мишу в смешанных чувствах. Когда-то такие шутки были нормой, может… И правда уже забыть всё, отпустить, строить дальше новое. Будет медленно, по кирпичикам, на честном слове держащимся друг с другом. Главное не разнести эти кирпичики одним неосторожным словом, хватит, наразносились уже.

***

К вечеру дом наполнился еще большим гамом, пришли какие-то Шурины друзья, Иришка с Борей, Машка. Пока они галдели в гостиной, Миша всё искал, куда бы спрятаться. Нет, он по-прежнему любил людей, особенно если им можно было на уши присесть, но сейчас было как-то не по себе. В своих мыслях он даже не заметил, как врезался в кого-то, машинально вцепившись ему в предплечье. — Мих, ну ты чё, опять в прострации, под ноги не смотришь? Андрей снова говорил с ним как с маленьким, своим этим голосом, словно ребенка успокаивал, который с разбегу влетел в шкаф. Миша думал было огрызнуться в ответ, но вся решимость улетучилась, когда он поймал чужой взгляд. В глазах Андрея не было ни злости, ни досады, смотрел как всегда, чуть насмешливо, легко улыбаясь, и ни слова не сказал, что Миша по-прежнему держал его руку как в тисках. И отпускать не хотелось. Хотелось наоборот, обнять покрепче, вжаться всем собой, наверстать так глупо просранные два года. Тянуло всё ещё неимоверно, и Мише было откровенно похуй, что там Андрей подумает о его хотелках. Сам-то не отодвигался не на миллиметр. — Ой, мальчики, как вы встали хорошо, — из ниоткуда появилась хохочущая Маша, за ней выплыл уже шатающийся Шурик в оленьих рожках, съехавших набок. Миша и Андрей непонимающе уставились друга на друга, затем снова на них. — Наверх гляньте. Ровно над ними висела та самая омела, которую Миша так и не понял, зачем развешивали. Понимания не прибавилось, и он вопросительно посмотрел на странно притихшего Андрея. — И чё это? — Ну я ж не просто так вешал. Это чтобы те, кто под ней окажется, целовались, — Шурик улыбнулся, приобнимая всё хихикающую Машу, — давайте, не портьте традицию. — Я тебе щас испорчу, слышь! Миша закипал, даже не замечая, что всё ещё держится за Андрея, а тот, будто успокаивая, погладил его по боку. — Да чё ты разбухтелся, Миш, Новый год же, — он понизил голос, ухмыляясь, — и будто в первый раз. Не в первый, и правда. Бывало у них периодически… такое. То накурились, то напились, то просто уснули в облипку. Игнорировали мастерки, ну а что такого, какие вы лучшие друзья, если ни разу не сосались. В последний раз это было, кажется, тоже у Шурки, несколько лет назад. Выжрали чуть ли не весь его запас алкоголя, и, сквозь туман в голове, Миша видел смеющееся лицо Андрея, которое медленно прижалось, и сам вжался в него, обнимая и целуя так, словно сожрать хотел, в себя впитать. На утро снова сделали вид, что не было ничего, что это вовсе не Андрей накануне вцеплялся в волосы так, будто скальп хотел снять, и это не Миша жадно водил ладонями по его бокам, пощипывая и сжимая. Они снова остались одни, смех Шуры и Маши раздавался где-то далеко, и Миша опустил взгляд на Андрея. Тот так и стоял вплотную, бегал глазами по его лицу и вдруг поднял ладонь, медленно проводя по чужой заросшей щеке. Порыв потереться о ласкающую ладонь, продлить прикосновение как можно дольше Миша держал в себе изо всех сил. И ведь… Хотелось. Его руки сами по себе опустились на мягкие бока и сжали ткань заношенной полосатой футболки. — По традиции, да? — прошептал Андрей, не сводя с него подозрительно блестящих глаз. — Кто придумал только эти традиции, ё-моё. Да ну его к чёрту. Опять сделают вид, что не было ничего, не в первый раз же. Не в первый раз же можно медленно сократить и так крохотное расстояние, не в первый раз ткнуться губами в губы, слушая тихий стон и глуша свой, когда Андрей сжал Мишино плечо и легонько провёл языком по сомкнутым губам. Не в первый раз прикрыть глаза и столкнуться с его языком, чуть наклониться, чтобы удобнее было. Не в первый раз потерять голову от того, как Андрей в его руках плавится, словно никогда раньше не целовался, и держать его крепче. Не в первый раз нехотя отстраниться и поймать сияющий взгляд. — Я, это самое, скучал, — невпопад пробормотал Андрей, не отстраняясь ни на шаг. Да ещё бы Миша его отпустил куда. Теперь ни за что, наотпускался уже, не понравилось. — По этому? — По всему, — он несмело потёрся носом о Мишин и улыбнулся так светло, что сил сдерживаться и снова не поцеловать его не осталось. За окном грохотали салюты, смех из гостиной доносился всё громче, под ногами путались испуганные кошки, а Миша так и стоял под дурацкой омелой, держал в руках своё новогоднее чудо, что периодически тыкалось губами в шею, и впервые за несколько лет был действительно счастлив. Ох уж этот Шурик со своими традициями.