Коробка с подарками

Питер наконец накрывало снегом, как по заказу, новогодний подарок городу вместо непрекращающихся дождей. Андрея уже и снег не так радовал. Он шёл домой, машинально перебирая эту непонятную кашу под ногами, и не мог вылезти из своей меланхолии. Всё же хорошо, сейчас Агатка соберёт Алису, и они поедут к родителям Андрея, встречать новый, две тысячи четырнадцатый год, мама наверняка наготовила на целый полк, отец уж точно озаботился алкоголем, чтобы не искать его по соседям в два часа ночи. Телефон разрывался от поздравлений с наступающим, и Андрей не мог не думать, что одного поздравления, пусть и сквозь зубы, пусть и двумя словами, пусть и даже бездушной смской, он не дождётся уже никогда. Наивно было надеяться, что время лечит, совсем оно не лечит, лишь притупляет боль, тянущую, ноющую, временами такую острую, что хочется свернуться калачиком и не чувствовать ничего. Андрей сморгнул подступившие так не вовремя слёзы и уставился прямо перед собой. Навстречу шёл здоровый мужик в костюме Деда Мороза, с огромной бородой, в чуть сбившейся шапке, волочащейся по грязной земле шубе и даже с посохом. Снегурочку свою только где-то потерял. Кого-то сейчас ждёт весёлый праздник, а Андрея… — С наступающим, сынок! Андрей замер. Как же он скучал по этому голосу не со старых кассет, которые периодически пересматривал и отрывался лишь тогда, когда Агата почти силком тащила спать. Он устало поднял взгляд. Нет, всё же тронулся умом, не просто так на него все подозрительно поглядывали с июля. В ответ насмешливо смотрели знакомые до боли карие глаза, а над бородой торчал знакомый чуть кривоватый нос. Только кожа была бледной-бледной и веяло холодом каким-то, не уличным. Андрей моргнул, а образ не менялся, странный дед так и нависал над ним, как… — С наступающим… дедушка, — голос почти дал петуха, Андрей прокашлялся, не в силах оторвать взгляд. — Чего хочешь на Новый год, загадывай, всё исполню! Да быть этого не может, что за херня! Андрей всё ещё надеялся, что ему показалось, и даже пальцы скрестил в карманах, как совсем умалишённый, но дед не исчезал, всё так же стоял и ждал. — Не исполнишь, дедушка. — Чё это не исполню? Ты чё, в новогодние чудеса не веришь, а? — Верю, но… Не всё сбывается, что я хочу. — А ты пожелай чётко, прям вот соберись и подумай, чего хочется, — Дед Мороз подошёл ещё ближе и схватил за локоть. Господи, даже хватка один в один, да что это такое? Руке под курткой стало ещё холоднее, но Андрей бы и не подумал отстраниться. Он с жадностью разглядывал такие знакомые и незнакомые одновременно черты, нарисованные сотню раз, по которым невыносимо скучал, а в голове металось только «верни его нам, верни его… мне». — Ну ладно, говорить не хочешь, а я и так всё вижу, всё знаю. Сбудется твоё желание, вот увидишь. Дед Мороз я или кто, ё-моё. С наступающим, Андрюха! И не грусти! А ведь дед даже имени не спросил. Андрей ещё долго смотрел вслед удаляющейся фигуре, пока та не растворилась в темноте дворов. Вот же чудо новогоднее.

***

Сердце колотилось как бешеное, Андрей подскочил на кровати, озираясь по сторонам. На глазах так и не высохли слёзы, а всё тело било нервной дрожью. Он кое-как встал с кровати и на негнущихся ногах протопал на кухню. Жалко, алкоголя там больше не водилось, он бы не отказался пару стопок водки подряд выпить. Дыхание перехватило, когда в глаза бросился знакомый силуэт на табуретке у открытого окна. Запах табака ударил в нос и немного привёл в чувство. Не спит же, точно не спит, взаправду всё? Чему уже верить? Калейдоскопом в голове замелькали уже реальные картинки: фестиваль, сияющие глаза и искренняя радость, ступор от незнания, о чём говорить после полутора лет нечастых звонков и первой за всё это время встречи. Палатка, скупые, но такие нужные, объятия, дурацкое «береги себя» и решающая поездка в дом в Озёрках. Новый, две тысячи четырнадцатый, уже без боли в сердце, а с неожиданно переполняющей любовью и осознанием, что самый важный в мире человек был рядом всегда. А ведь всё могло бы быть совсем по-другому. Андрей с той же решительностью подошёл к окну, а силуэт обернулся и медленно поднялся с табуретки. — Андрюх, ты чё? — начал Миша и едва не пошатнулся, когда в него с размаху влетели, обнимая, — эй, ты чего? Покурить захотелось просто, чё ты, а? Андрей не слушал, Андрей вжимался в него, как в последний раз, судорожно шаря руками по спине, и спрятал лицо на груди. Живой, тёплый, здесь, с ним. В их квартире, на их кухне, в своей растянутой футболке, которую и сам Андрей любил таскать, пахнущий сигаретами, немного гелем для душа и самим собой, по-родному так. — Опять, да? — Миша кое-как потушил сигарету и обнял в ответ, погладил по голове и чмокнул куда-то в волосы. Он не ждал ответ, и так его знал, — чё я на этот раз учудил? — Дедом Морозом стал, прикинь, — Андрей уже немного успокоился, посмеиваясь, — бороду не вздумай отращивать длинную только, не идёт тебе. — Бля, ну я только собирался, все планы обломал, что за человек. Миша усмехнулся, укачивая Андрея как ребенка, периодически целуя, куда придётся, и снова накрыло осознанием, что больше ничего и не нужно просить у деда Мороза. Но Андрей всё-таки загадал, сжимая своё счастье крепче. «Пусть мы всегда будем». Будут, куда они денутся.