Избранный

      Один вздох — и дыхание сразу прекращается, а в голосе лишь ужас от того, что представлено перед ним. Сидя на коленях со связанными сзади руками, он видит сущность. Его лицо, вернее не лицо, а образ солнца с извилистыми лучами. А глаза — чёрные, не имеющие белка. Лишь тёмная пустота, глядящая в душу. И одежда создаёт контраст — белый ханбок.       Он даже забыл, как разговаривать. Все слова застряли в горле вместе с дыханием, а потом резкий кашель, пронизывающий лёгкие. К нему тянется бледная рука, и он отшатывается, почти падая назад, и даже не может себе смягчить падение из-за обездвиженных рук.       Бледные пальцы замирают на половине пути, а бездонные глаза, вглядываясь в испуганное лицо напротив, словно обрекают на смерть. — Хёнджин, — слышится шёпот от этого солнца, и он замирает, поражённый: откуда это создание знает его имя? Но он до сих пор не может произнести ни слова. В голове слишком много вопросов: «Где я?», «Что за создание передо мной?» и «Что со мной будет?»       Краем глаза он замечает, что помещение вокруг похоже на корейский старинный дом: коричневые чханхо-мун с ханжи по всему периметру создают жуткую атмосферу. Двери повсюду — выход везде и одновременно он так далёк. — Где я? — подаёт слабый голос Хёна, до сих пор пребывая в испуге.       Солнце напротив начинает смеяться, становится ещё страшнее, а после появляется какая-то добрая аура. Она заставляет опешить и не знать, что делать. Последние нотки инстинкта самосохранения заставляют Хёнджина подняться и бежать к одной из дверей.       Останавливаясь рядом с ней, он резким взмахом ноги открывает её. Пыль разлетелась по сторонам, боль в ноге резко указала на себя. Но за дверью оказалась стена. Он сглупил, сделал неправильный ход. Сглатывая, он думает: «Я умру?»       Однако поток мыслей обрывается, когда он ощущает тёплую ладонь на своём плече. Медленно поворачиваясь, он видит этот лик и сквозь тьму глаз замечает человеческий карий взгляд. — Ты в безопасности, — говорит незнакомец и отпускает плечо Хёна. — Но где я, чёрт возьми?! — вспылил он, дернув руками в попытке высвободить их от верёвки. — Ты на моей базе, — ответил неизвестный, который всё больше напрягал Хёнджина. — Этот ответ мне ничего не даёт, — процедил тот сквозь зубы.       Силуэт вновь рассмеялся: его смех был приятным для ушей, заставляя Хёна больше напрячься от непредсказуемости. И тут рука этого неизвестного поднялась к затылку, и он потянул за нитку. Всё в голове Хёнджина в этот момент сложилось: «солнце» на лице неизвестного было маской. И она с грохотом упала на пол, открывая лицо этого непонятного человека.       Блондинистые волосы сразу упали на лицо, а карие глаза на фоне веснушек стали такими выразительными и проницательными, что у Хёна дыхание перехватило. — Феликс, — представился неизвестный и ловко достал нож из пояса, разрезая верёвки на руках Хёна за спиной.       Почувствовав свободу, Хёнджин сразу начал разминать запястья, не зная, чего ожидать. Он не мог понять, как не заметил эту маску. Она выглядела так реалистично, что он не сумел разознать её. Но Феликс оборвал его размышления, протянув руку для рукопожатия.       В голове — суматоха. Хён не мог понять, как ему относиться к Феликсу и что ему стоит делать. Он медленно пожал руку напротив и сразу отпрянул. — Кто ты? — повторил он; его явно интересовала не уже известное имя, а информация глубже. — Знаешь, как говорят? «Меньше знаешь — крепче спишь», — ответил тот и засмеялся. — Мне плевать, отвечай, кто ты и зачем ты меня сюда привёл, — процедил сквозь зубы Хёнджин; его глаза пылали яростью и отчаянием.       Он вспоминал, что было до того, как оказался здесь. Его пригласил друг на мероприятие, но войдя в клуб, он напрягся. Пристальные взгляды барменов, испуганный взгляд диджея — изначально он не обратил на это внимание, подумав, что его с кем-то спутали. Но теперь всё встало на свои места — это не было случайностью.       Тогда он и выпил напиток, который заказал у бармена, и перед глазами сразу поплыло. Он помнил последний взгляд друга: глубокий, напряжённый и испуганный не от ситуации, а от того, кого он видит перед собой.       После этого личность Феликса становилась более пугающей: лицо светлое и милое, но душа явно не такая чистая. — Ты должен быть здесь. Понимаешь, в тебе спрятана сила, которую ты не осознаёшь, — медленно и чётко говорил Ликс, глядя Хёнджину в глаза, проникая в его душу. — Что ты мелешь? — прошептал тот, не веря в происходящее; ему даже показалось, что он попал в лапы сумасшедшего. Хён присмотрелся к маске, лежащей на полу, и заметил, что при падении один луч отвалился. — Разве ты не замечал странности в своей жизни? — Феликс спокойно сел на пол, по-турецки складывая ноги. Это движение показало его контроль над ситуацией.       Хёнджин почувствовал, как лёгкие сковало; подсознательно он всё больше ощущал себя загнанным в угол зверьком перед хищником.       Пытаясь вспомнить жизнь в этот напряжённый момент, он натыкался на обыденные фрагменты: работа, дом, магазин, редкие застолья с друзьями. Жизнь была рутинной, даже скучной.       Феликс, чувствуя замешательство Хёна, начал рассказывать: — Помнишь, когда ты шёл по пешеходному переходу? Помнишь, как машина летела на тебя? Водитель был пьян и не соображал, что едет прямо на человека? — от этих слов его осенило: он вспомнил тот момент.       В ту машину словно из ниоткуда врезалась другая. Казалось, она потеряла управление и свернула прямиком на летящую машину, которую впоследствии развернуло в другую сторону от Хёна. — Это случайность, — выпалил Хён; аргумента было мало. — А почему к тебе всегда липнут животные? Почему ты словно в рубашке родился? Сначала машина, в детстве грузовик, — перечислял Феликс, и у Хёнджина только сейчас родилась мысль: «Откуда он знает о моей жизни?» — Феликс, что ты, чёрт возьми? — перебил его Хён. Персона перед ним была слишком странной, слишком таинственной. Растерянность не покидала его: Ликс знал о нём всё, а он о нём ничего. — Не перебивай, — проворковал Ликс и продолжил: — Ты не обычный человек, и у тебя не ангел-хранитель, который не халтурит, а правда защищает. У тебя есть сила, которую ты не раскрыл. Обстоятельства, защищающие твою жизнь, — подтверждение того, что ты должен быть жив для великих свершений. А что насчёт меня: я правитель дома тёмной бездны — Ли Феликс, а это мои собратья, — сказал Ликс. Двери по периметру открылись.       Оказалось, что посреди этих чханхо-мун были настоящие двери: шесть из которых распахнулись, и вошли люди, похожие на воинов. У каждого на лице была маска в виде разных фаз луны, а одеты они были в чёрный ханбок, на поясе ножны с мечами.       Хёнджин растерялся. Страх новой волной захватил его; он не знал, что делать и куда бежать. Все шесть выходов заняли шесть мужчин: их массивное телосложение нагоняло тревогу, а маски добавляли ужаса. — Чан, принеси маску нашему гостю, — послышался голос Феликса.       Один из мужчин, как понял Хёнджин — Чан, ступил вперёд и протянул Ликсу маску. Эта маска была в форме полной луны.       Феликс взял её и кивнул в знак благодарности, затем вновь обратил внимание на Хёна, пока Чан ушёл на своё место. — Хёнджин, — начал Ликс, протягивая ему маску, — вступаешь ли ты в наш отряд?