Вне сценария

Басы в колонках на афтепати премии "Blue Dragon Awards" вибрировали где-то в грудной клетке, но сердце Сон Минги билось в совершенно другом ритме. Более рваном. Более паническом. Он стоял в окружении своих мемберов, сжимая в руке бокал с шампанским, к которому даже не прикоснулся. Уён что-то громко рассказывал, размахивая руками, Сан смеялся, запрокинув голову, но Минги был словно под водой. Все звуки казались приглушенными, кроме стука его собственных ботинок, когда он переминался с ноги на ногу. Его взгляд был прикован к точке в десяти метрах от него. Там, у барной стойки из темного мрамора, стояла Софи Роуз. В этом зале было полно корейских красавиц, легенд кино и восходящих звезд. Но Софи была другой. Она всегда была другой. Десять лет назад, когда ей было всего восемнадцать, она прилетела из Чикаго на слепые прослушивания, не зная ни души, с ломаным корейским и мечтой, которая казалась всем безумной. Сегодня она была одной из самых уважаемых актрис Сеула, чье имя гарантировало кассовые сборы. Минги смотрел, как свет хрустальной люстры играет на её открытых плечах. На ней было платье цвета бургунди, идеально подчеркивающее её западную, но в то же время утонченную фигуру. — Хён, ты опять? — голос Хонджуна прорезал туман в голове Минги. Лидер ATEEZ стоял рядом, скрестив руки на груди, и смотрел на друга с понимающей ухмылкой. — О чем ты? — Минги попытался придать лицу невозмутимое выражение, но вышло плохо. — О Софи Роуз, — фыркнул Хонджун. — Ты смотришь на неё так уже полчаса. Весь фандом знает, что она твой "celebrity crush". Ты упоминал её дораму "Чужое небо" в каждом втором интервью в прошлом году. — Это другое, — тихо буркнул Минги, отводя взгляд. Это действительно было другое. Для фанатов и прессы это была милая шутка: "Айдол Сон Минги восхищается актрисой Софи Роуз". Но никто не знал, что по ночам, когда бессонница накрывала его с головой, он пересматривал её старые влоги на английском, просто чтобы услышать её настоящий голос, без актерских интонаций. Он знал, что она скучает по чикагской пицце, что она ненавидит дождливую погоду, потому что у неё вьются волосы, и что её улыбка в фильмах отличается от той, которой она улыбается, когда действительно счастлива. Он влюблялся в неё медленно, кадр за кадром, интервью за интервью, пока восхищение талантом не превратилось в ноющее чувство где-то под ребрами. — Она одна, — вдруг сказал Сан, внезапно оказавшийся с другой стороны. — Её менеджер отошел. Минги снова посмотрел на бар. Софи действительно стояла одна, лениво помешивая трубочкой коктейль. В её позе, несмотря на внешний блеск, сквозила усталость. Она выглядела так, словно ей хотелось оказаться где угодно, только не здесь. Прямо как ему. — Иди, — подтолкнул его Хонджун. — Что? Нет. Я не могу просто... — Ты Сон Минги. Ты читаешь рэп перед десятками тысяч людей. Ты "Fix On". Иди и скажи ей "привет". Или ты будешь жалеть об этом следующие пять лет. Минги посмотрел на лидера, потом на Софи. Пять шагов. Всего пять шагов отделяли его безопасную зону от возможного провала или... чего-то невероятного. Он глубоко вздохнул, поправил лацканы своего черного пиджака от Yves Saint Laurent и, не давая себе времени передумать, двинулся вперед. Каждый шаг давался с трудом, словно гравитация усилилась вдвое. Когда он подошел к бару, Софи как раз отставила бокал и вздохнула, поправляя выбившуюся прядь золотисто-каштановых волос. — Прошу прощения, — его голос прозвучал ниже, чем обычно, знаменитый глубокий тембр, от которого сходили с ума Эйтини. Софи обернулась. Её глаза, удивительного орехового оттенка, расширились на долю секунды. Она явно узнала его. — Сон Минги-щи? — её корейский был безупречен, без малейшего акцента, результат десяти лет упорного труда. — Добрый вечер, Софи-щи, — Минги поклонился, стараясь унять дрожь в руках. — Надеюсь, я не помешал вашему отдыху? На её лице появилась вежливая, профессиональная улыбка. — Вовсе нет. Приятно познакомиться лично. Я слышала много вашей музыки. Мои стилисты обожают "Bouncy". Она знала его песни. Это уже была победа. Но Минги не хотел быть просто "тем парнем из ATEEZ". — Спасибо, это честь для нас, — он сделал паузу, решаясь. — На самом деле... я подошел не просто как коллега. Я... я большой поклонник вашей работы. Софи слегка наклонила голову, и в её глазах мелькнули искорки веселья. — Я знаю, — сказала она мягко. Минги почувствовал, как жар заливает его шею. — Знаете? — Я видела тот эфир на YouTube, где вы полчаса разбирали финальную сцену из "Стеклянного города". — Софи рассмеялась, и этот звук был теплым, настоящим. — Вы были очень... страстным в своем анализе. Мне даже показалось, что вы поняли мою героиню лучше, чем сценарист. Минги забыл, как дышать. Она видела это. Она смотрела его лайв. — Я... мне казалось, что в той сцене вы играли не по сценарию, — вдруг выпалил он, переходя на английский. Это вышло случайно, от нервов, но эффект был мгновенным. Софи замерла. Услышав родной язык, она словно сбросила невидимую маску актрисы. Её плечи расслабились. — You noticed? (Ты заметил?) — спросила она по-английски, глядя на него уже с неподдельным интересом. — Yeah, — Минги продолжил на английском, чувствуя себя немного увереннее. — В сценарии она должна была плакать. Но вы... вы улыбнулись. Это было намного больнее. Это было похоже на тоску по дому, которую нельзя объяснить словами. Повисла тишина. Шум вечеринки отошел на задний план. Софи смотрела на него так, словно видела впервые. Не как на айдола с яркими волосами и сценическим макияжем, а как на человека, который заглянул ей в душу. — Это была импровизация, — тихо призналась она, крутя кольцо на пальце. — В тот день я ужасно скучала по Чикаго. Прошло десять лет, Сеул мой дом, но иногда... иногда я чувствую себя здесь инопланетянкой. — Я понимаю, — Минги сделал шаг ближе, сокращая дистанцию до неприличия. — То есть, я не иностранец, но... в этой индустрии мы все иногда чувствуем себя пришельцами, верно? Словно все смотрят на нас, но никто нас не видит. Софи подняла взгляд, встречаясь с ним глазами. В этот момент между ними пробежало что-то электрическое, что-то, что не имело отношения ни к музыке, ни к кино. — Вы удивительный человек, Сон Минги, — сказала она, возвращаясь на корейский, но теперь её голос звучал интимнее. — Я думала, вы подойдете, чтобы попросить селфи, как делают многие. — У меня нет с собой телефона, — солгал он. Телефон лежал во внутреннем кармане, но он не хотел разрушать момент вспышкой камеры. — Я просто хотел сказать, что ваша смелость... то, как вы приехали сюда и покорили всех... это вдохновляет меня писать тексты. Софи улыбнулась, и на этот раз это была та самая улыбка. Не для камер. Для него. — Знаете, здесь становится слишком душно, — вдруг сказала она, оглядывая переполненный зал. — Я собиралась сбежать через пять минут. Не хотите составить мне компанию? Тут есть терраса, где, говорят, делают отличный вид на реку Хан и где совсем нет журналистов. Сердце Минги пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой. — Я бы очень этого хотел, — выдохнул он. — Тогда идем, — она подмигнула ему, в этом жесте промелькнула та дерзкая американская девчонка, которой она была десять лет назад. — Пока ваш лидер не утащил вас обратно. Софи развернулась и направилась к выходу на балкон, а Минги, бросив быстрый победный взгляд на ошарашенного Хонджуна, последовал за ней. Сценарий вечера был безнадежно нарушен, но Минги был уверен: это будет лучшая история в его жизни.